Чтение онлайн

Эти двусмысленные танцы не нравились Катрин, она отвернулась, ей трудно было выносить манерные жесты, женскую мягкость танцоров. Ей был непонятен смысл этого празднества, устроенного по поводу похорон и предстоящей смерти. Толпа пришла сюда смотреть, как прольется кровь. Наверху, в королевской мечети, зловеще зарокотали барабаны. Их громыхание прошло как шквальный ветер над танцорами, которые бросились наземь, задыхаясь, и остались неподвижно лежать, пока удалялся этот разъяренный рокот. Тяжелые створки ворот Семи Этажей растворились, и глазам всех открылось торжественное шествие. Его возглавляли музыканты. Играли раиты, флейты и тамбурины. На серебряных носилках двадцать рабов несли набальзамированное тело Зобейды. Вот оно только что появилось — холодное тело под пурпурным длинным покрывалом, покрывшим ее с ног до головы. Затем большим отрядом шли черные евнухи под предводительством гигантского суданца с бронзовым лицом, который в знак траура опустил свою кривую саблю к земле.

Появление процессии вывело Катрин из оцепенения. Зобейда была мертва, но ее ненависть еще жила. Катрин почувствовала, как холодная ярость охватила ее при появлении этого тела, которому вот-вот будет принесена жертва. А тем временем рабы поставили носилки на низкий помост перед трибуной калифа. Мухаммад встал и подошел в сопровождении Бану Сараджа и еще многих сановников и видных государственных лиц к носилкам и склонился над прахом своей сестры. Катрин захотела отвести глаза, но почувствола на себе невыносимо настойчивый взгляд как раз с той бороны, где стоял Мухаммад. И тогда среди свиты калифа она узнала Абу-аль — Хайра. Высокая и широкая фигура командира охраны скрывала от нее до сих пор щуплую фигуркy ее друга. Из-под огромного оранжевого тюрбана, который он обожал, маленький врач упорно смотрел на нее, когда наконец их взгляды встретились, Катрин увидела что он незаметно и быстро улыбнулся ей и отвернул голову, словно для того, чтобы она посмотрела в направлении его взгляда. И тогда она обнаружила стоящего в первом ряду толпы Готье. Стоя со скрещенными руками, он довольно хорошо играл роль любопытного. Все так же одетый в длинную холщовую блузу садовника, в нахлобученной на самые глаза красной фетровой воронке, он казался совершенно спокойным и мирно настроенным, словно пришел посмотреть на веселый праздник, а не на казнь.

Затем глаза Абу вели ее дальше, к группе мавританских всадников, и Катрин узнала Жосса под шлемом с высоким позолоченным гребнем. По правде говоря, ей стоило это некоторого труда. Такой же темнокожий, как и его сотоварищи, с лицом, на котором красовалась черная бородка, сидя в кожаном вышитом седле, держа в руке копье, парижанин вполне походил на диких и воинственных мавров, окружавших его. Ничто его не выделяло среди прочих всадников, и Катрин восхитилась искусством, с которым играл свою роль бывший нищий бродяга. Он словно вовсе не интересовался тем, что происходило вокруг него. Он сдерживал свою лошадь, которая была возбуждена до крайней степени; она танцевала на месте и, если бы не ловкость и умение всадника, безусловно, вышла бы из его повиновения.

Вид трех друзей воодушевил Катрин. Она знала, что они смелы, преданны, готовы на все, чтобы спасти ее и Арно. Их воля, которую она чувствовала, приободрила ее. Разве можно приходить в отчаяние с такими людьми?

Долгая церемония последовала за появлением тела принцессы. Были песни, торжественные танцы, бесконечная речь внушительного старика с белоснежной бородой, длинного и сухого, как тополь зимой, чей взгляд под белой всклокоченной порослью горел фанатичным огнем. Катрин уже знала, что это и был великий кади, и вонзила ногти в ладони, услышав, что он взывает к гневу Аллаха и калифа на голову неверного, который осмелился занести кощунственную руку на дочь Пророка. Когда наконец он замолчал, произнеся свое последнее проклятие, Катрин поняла, что пришел для Арно смертный час, а значит, и для нее самой, и слабый свет надежды, который зажгло в ней присутствие друзей погас… Что могли они сделать втроем против этих людей. Казалось, воздух был пропитан ненавистью к неверному и свирепой радостью от предвкушения его смерти!.. Оставался один Бог! Катрин обратила к Господу, к Пречистой Деве монастыря в Пюи, к Святому Иакову Компостельскому пылкую, но краткую молитву о поддержке.

«Еще немного сил, о Господи, — умоляла она. — Еще овеем немного сил, чтобы хватило смелости нанести удар».

А там, за крепостной стеной, опять зарокотали барабаны. Душа Катрин задрожала. Ей казалось, что она слышит угрозу в этом медленном рокоте, словно то было биение сердца готового угаснуть. В этот момент палачи калифа переступали ворота дворца. Они имели внушительный вид, были мускулистые и черные, как безлунная ночь. Одетые в рубашки с завернутыми рукавами, в широкие, в сборку короткие штаны желтого цвета с красной вышивкой, они были нагружены множеством причудливых инструментов. Их вид заставил побледнеть Катрин. Они развернулись цепочкой вокруг площади, расталкивая толпу, которую охрана плохо сдерживала. В то же время отряд полуголых рабов поспешно установил перед трибуной, которую занимал Мухаммад, низкий помост-эшафот, на котором они прикрепили деревянный крест, похожий на те, что возвышались когда-то на холмах у Иерусалима, но гораздо ниже — чтобы палачу было удобнее пытать осужденного. Толпа затаила дыхание, пока продолжались эти мрачные приготовления, но приветственными возгласами встретила появление огромного и сутулого негра, сухого, как ствол черного дерева. Рабы принесли жаровни, куда засунули целый набор железных прутьев, щипцов и клещей. Огромный негр шел небрежной походкой и на плече нес мешок с ковром, в который он должен был положить голову казненного, чтобы показать ее калифу, перед тем как прикрепить ее к башне Правосудия. Это был Бекир, главный палач, важное лицо, о чем и говорил его наряд из пурпурного шелка, расшитый серебром. Он торжественно поднялся на эшафот, встал там неподвижно, выгнув торс и скрестив руки в ожидании осужденного.

И опять зарокотали барабаны. Под золотыми покрывалами Катрин стало душно. Она укусила себя за руку, чтобы не кричать. Ее безумный взгляд поискал Абу, но врач опустил голову в смехотворном тюрбане. У него был такой хруп-кий вид, так одинок он был среди всех этих людей, пребывавших в великом возбуждении, что Катрин испугалась. Предпримут ли ее друзья хоть что-то? Это было бы безумием, ибо все неминуемо погибнут! Нет! Лучше только Двоим погибнуть..

Готье сохранял каменную неподвижность. Катрин увидела, как он вздрогнул, когда в третий раз заскрипели ворота Аль Хамры. У подножия красных стен, между огромными окованными створками, появился осужденный.

Не в состоянии сдержать себя, Катрин вскрикнула от ужаса. Бледный и почти голый, с тряпкой, закрученной на бедрах, в тяжелых цепях, Арно спотыкался, ослепленный солнечным светом. С завязанными за спиной руками, с лицом, за росшим бородой, с блуждающими глазами, он пытался, однако, твердо держаться в этот последний час. Но споткнулся о камень, упал на колени. Шедшие рядом охранники поставили его на ноги. Отсутствие сна и пищи сделали свое дело, и охранники вынуждены были поддерживать осужденного, когда он спускался под гору.

Уцепившись за Катрин, Морайма отчаянно пыталась заставить ее сесть, но молодая женщина, застыв от жестокой боли, не слышала, не видела более ничего, кроме этого смуглого тела, которое мавры тащили на казнь. Между тем потемневший взгляд Мухаммада остановился на молодой женщине.

Морайма тихим голосом умоляла:

— Заклинаю тебя. Свет Зари, возьми себя в руки. Приди в себя. Хозяин на тебя смотрит.

— Да пусть смотрит! — простонала молодая женщина сквозь зубы. — Мне-то что?

— Его гнев может пасть на голову осужденного… — прошептала смиренно старая еврейка. — Поверь мне!.. Не веди себя заносчиво. Великие мира сего умеют заставить жестоко заплатить за унижение. Мой народ это знает.

Катрин не ответила, но поняла. Вдруг калиф откажет ей в своей омерзительной милости, не даст ей возможности избавить любимого от ужасающих пыток, которые имелись в запасе у палачей? Она медленно согнула колени, села на место, но все ее тело нервно дрожало. Ей казалось, что она сейчас умрет, и она попыталась бороться против охватывавшей ее слабости. Вся ее душа, вся жизнь сконцентрировалась в глазах, устремленных на человека, который должен был умереть.

Палачи уже втянули его на эшафот, поставили у самого креста и поддерживали его руки вдоль планки, пока не привязывая их. Вскоре что-то просвистело в воздухе, и толпа приветствовала это одобрительными возгласами. Арно глухо застонал. Стоявшие у подножия трибуны калифа два лучника выстрелили, и их стрелы, пущенные с дьявольской ловкостью, вонзились в раскрытые ладони, пригвоздив их к кресту. Арно побледнел, пот потек по его щекам. Истерические крики женщин наполнили площадь. Катрин вскочила Один из палачей, вынимая из жаровни длинный железный прут, покрасневший на огне, подходил теперь осужденному, поощряемый криками толпы.

Вне себя от ужаса, Катрин вырвалась из рук Мораймы, которая напрасно старалась ее удержать, спустилась на арену и встала напротив Мухаммада. Толпа смолкла, палач замер на месте, полный удивления. Что хотела эта женщина, одетая в золото, о которой по всему городу говорили, что калиф должен на ней жениться в тот же вечер?

Голос Катрин взвился над толпой:

— Разве это, калиф, ты мне обещал? Чего же ты ждешь, чтобы исполнить свое обещание и сдержать свое слово? По крайней мере, ты знаешь, как это называется?

Она говорила по-французски, чтобы его подданные не смогли понять ее слов. Если она его унизит перед народом, это будет тяжко и отвратительно… Но тонкая улыбочка блеснула на губах калифа.

— Я только хотел посмотреть, как ты к этому отнесешься, Свет Зари. Ты можешь сделать то, что я тебе обещал, если таково твое желание…

Он встал, властно смотря поверх толпы, которая замерла в ожидании.

— Слушайте, вы все, верные подданные королевства Гранады. Вечером женщина, которую вы видите рядом со мной, станет моей женой. Ей принадлежит мое сердце, и в качестве подарка на свадьбу я позволил ей убить своей собственной рукой убийцу моей возлюбленной сестры. Справедливость требует, чтобы тот, кто убил женщину, умер от женщины!