Чтение онлайн

Уже давно я поняла, что больше всего в жизни ты любишь лидерство и власть. Вернее сказать, любила. Теперь, видимо, ты смирилась и хочешь спокойствия.

Через месяц я выхожу замуж. Если сможешь, приезжай. Бракосочетание состоится в соборе Святого Патрика.

Помнишь, я рассказывала тебе о том, как американский майор угостил меня шоколадкой сорок пять лет назад в Риме? Это и есть мой жених.

Тогда я не знала его фамилию, иначе ты была бы избавлена от многих неприятностей. Так вот, моего спасителя зовут Марк Картрайт, он внук основателя «Картрайт фармацевтикалс».

Ты очень удивилась, когда я снабдила вас с Морганом деньгами, чтобы вы могли основать свою компанию! На мое имя был открыт счет, только я понятия не имела, кем и до последнего времени думала, что тем самым американским офицером, который надругался надо мной в Риме. Однако я ошиблась: счет открыл для меня Марко. Но подробнее об этом поговорим при встрече.

Возвращайся скорее, моя девочка, и знай, что я тебя очень люблю и буду любить всю свою жизнь.

Голова у Джины шла кругом. Смысл короткого послания матери трудно было осознать сразу. От одной новости о замужестве можно сойти с ума. А выбор-то каков — отец Руфуса!..

Одним словом, письмо Джину ошеломило. И привело в ярость. Раздумывая над прочитанным, она решила заняться собой. Вечером они были приглашены на ужин бывшим пациентом Хью, Тревором Локриджем, недавно излечившимся от агорафобии, то есть боязни открытого пространства и скопления людей. Сегодня по случаю исцеления он даже сам отправился в супермаркет за продуктами к столу.

Джина сняла с вешалки зеленое платье от Лоры Эшли и задумалась. Нет, она еще не готова к возвращению в Нью-Йорк. Ей нравилось ходить в простой, но удобной одежде — в джинсах, свитерах и юбках, — а дома вновь придется облачаться в дорогие наряды. Нынешняя жизнь ее вполне устраивала. Сейчас Джина не правила людьми, а помогала им, а это занятие оказалось очень приятным.

В стерильно чистой столовой Тревора Локриджа, наблюдая, как ее хозяин влюбленными глазами следит за каждым движением Хью, Джина испытала еще одно неведомое ей доселе чувство — гордость.

Очень хотелось рассказать Хью о полученном письме, однако еще не время, она сделает это позже, когда решит, как ей поступить.

Две следующие ночи Джина провела без сна. Какова будет реакция Хью, чей отец был убежденным коммунистом, когда он узнает, кем на самом деле является Джина? Как он относится к промышленным магнатам, если такие понятия, как богатство и успех, ему чужды? В мире Джины ее знали как могущественную женщину, создавшую собственную парфюмерную империю. Понравится ли это Хью, поймет ли он, что Джина изменилась, заглянув в глаза смерти?

Да, она возродилась к жизни, стала другой. Как ее встретят мать, дочь, знакомые? Решат, что это явление временное и просто проявление эксцентричности с ее стороны? А вообще-то какое ей дело до того, кто и что о ней подумает?

Наконец Джина решилась рассказать Хью о письме.

— Ты поедешь на свадьбу? — спросил он и улыбнулся. — Хотя о чем это я? Глупый вопрос. Конечно, поедешь, ведь это твоя мать.

Только сейчас Джина осознала, что решение отправиться в Нью-Йорк пришло сразу же, едва она дочитала письмо.

— Да, но…

— Что «но»?

— Мне не хочется расставаться с тобой.

— Согласен. Девятнадцать дней — достаточно долгий срок.

— Девятнадцать дней? — изумленно переспросила Джина.

— Ты же сама говорила, что контора, в которой ты работала, оплачивала твои авиабилеты. Поэтому тебе, видимо, невдомек, что оформление экскурсий стоит намного дешевле. А экскурсия в Нью-Йорк длится как раз девятнадцать дней.

— А я и не знала, — протянула она.

— Теперь будешь знать. Когда свадьба?

— Через три недели, двадцатого апреля.

— Чудесно. У меня есть несколько отгулов, потом можно договориться с Ханнингэмом — мы с ним иногда подменяем друг друга. — Хью обнял Джину за плечи и нежно поцеловал в ухо. — А теперь марш в спальню, мы найдем, чем там заняться.

Джина иногда шутила, что знала многих особей мужского пола, а вот настоящие мужчины нечасто попадались на ее пути. Хью был именно таким — настоящим, в нем чувствовались сила, уверенность, спокойствие. Джина привыкла получать экстравагантные подарки, но самым дорогим для ее сердца оказался конверт, в котором лежали два билета до Нью-Йорка и обратно и оплаченный чек на проживание в отеле.

— Ханнингэм согласился, — объявил Хью.

— Кто?

— Доктор, с которым мы меняемся дежурствами, — мягко напомнил он. — А все остальное уладили в бюро путешествий.

Рассказать ему прямо сейчас? Нет, страшно. Да что это с ней такое? Она, проложившая себе дорогу в высшие деловые круги, боится сказать Хью правду о себе! Нет, себя и своего положения она не стыдилась, просто опасалась, что это отдалит от нее Хью.

— Милая, напиши маме, спроси, можно ли тебе привезти на свадьбу друга. Кстати, ты знакома с ее женихом?

— Мы встречались однажды. — Джина вздохнула.

— И встреча была не из приятных?

— Да. А как ты догадался?

— По вздоху. — Хью провел пальцем по ее щеке. — Он что, мерзкий тип?

— Судя по маминому письму, это очень хороший человек.

Ну же, скажи ему сейчас! Нет, не смогла, промолчала.

На следующий день Джина отправила в Нью-Йорк телеграмму: «Мама, поздравляю. Приеду на свадьбу. С любовью, Джина».

Теперь Джина знала, что ей делать. Она отправится в Нью-Йорк вместе с Хью. Но под любым предлогом не пустит его на свадьбу матери… Он не должен узнать, кто она такая…

По трапу они поднялись в одинаковых джинсах, белых кроссовках и белых ветровках. Хью устроил Джину в кресле, сам пристегнул ремень безопасности и отправился в хвост самолета купить какие-нибудь американские журналы. Никогда еще за Джиной не ухаживали с такой нежностью и заботой…

Хью вернулся с журналами, и Джина улыбнулась своим мыслям: в туристическом классе она не летала еще ни разу, а в салонах первого класса недостатка в журналах не было. Все, решено — как только они возвратятся в Лондон, она расскажет Хью о компании Джины Гибсон, а там уж пусть решает сам.