Чтение онлайн

Должно быть, Беннетт чувствует то же самое, потому что, когда он видит меня, начинает сыпать комплиментами, обнимать, и это говорит о том, что он здесь –

по-настоящему

здесь – и впервые с того момента, как мы узнали, что Брук дома, чувствовалось - ему важно быть здесь, именно здесь, а не где-нибудь еще.

Все вместе, рядышком идем в кино, Беннетт обнимает меня за плечо, а Джастин и Эмма держатся за руки. Пока стоим в очереди за попкорном, Джастин, чисто по-братски, говорит мне, что я действительно здорово выгляжу. Эмма делает замечание, чтобы я прекращала попытки увести у нее парня, на что Беннетт шутливо берет ее за руку и говорит, что тогда он будет ее партнером сегодня вечером и с этими словами ведет ее в кинотеатр, держа в руках огромный стакан с попкорном.

Так продолжалось весь вечер. Хоть мы и были вчетвером, для меня и для Беннетта нас было только двое, все казалось таким обычным, и не потому, что мы делали вид, что все в порядке, а все действительно было таким реальным, комфортным, поэтому я начала думать, что он нашел способ все исправить. Что это все еще была та самая жизнь, которой он так хотел – безопасная, скучная и донельзя обычная.

Уютно устраиваюсь на плече у Беннетта, захватываю большую горсть попкорна и смотрю на экран, довольная тем, что можно вести себя так, словно и не было никакой встречи с другим Беннеттом и всяких выяснений, что значит «с тех пор, как..», не думать о том, можем ли мы все это контролировать. Будто сейчас нет ничего важнее в мире этого двойного свидания и попкорна с фруктовыми конфетами, а наше дерзкое приключение сейчас в полном разгаре.

Беннетт развозит Джастина и Эмму по домам, и когда поворачивает в сторону моего дома, сердце у меня уходит в пятки от одной только мысли, что уже пора возвращаться домой. Мне так не хочется, чтобы этот обычный вечер заканчивался. Не хотелось думать, что Беннетт может уйти или может вернуться, не хотелось, чтобы он, проснувшись завтра утром, снова погрузился в свои мысли, напрочь позабыв, как здорово было сегодня вечером.

— С тобой все в порядке?

Дотрагиваюсь до его руки.

— Вообще-то, нет. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.

Мы проезжаем еще пару кварталов, он останавливается на небольшой парковке возле какого-то офисного здания и заглушает двигатель. Свет фар пропадает в темноте, мы молча сидим, глядя сквозь лобовое стекло в пустоту.

Наконец, Беннетт поворачивается ко мне лицом.

— Я действительно верю в то, что сказал тогда в Вернацце.

Голос у него низкий и уверенный, а взгляд печальный и какой-то отсутствующий.

Жду, что он скажет дальше, но он молчит, поэтому решаю сама заполнить возникшую тишину.

— Но теперь ты не думаешь, что сможешь остаться?

Он вздыхает.

— Я не знаю, Анна. Такая ситуация совершенно незнакома для меня. Раньше ничего подобного со мной не происходило. — И он смотрит мимо меня в темноту за окном.

— Что ты должен показать мне, Беннетт?

Он качает головой.

— Я все это время пытался понять, но единственная вещь, которая пришла мне в голову, это та, которую я не могу тебе показать.

— Почему?

— Потому… что она в моей комнате. В моей настоящей комнате, в Сан-Франциско. В 2012 году. Не думаю, что идея принести эту вещь сюда будет хорошей, но и идея взять тебя в будущее еще хуже.

— Но тогда на треке именно ты сказал мне об этом. Что я должна это увидеть, что бы это ни было. Думаю, ты должен мне это показать, Беннетт.

Он крепко сжимает губы.

— Давай я лучше просто тебе расскажу.

— Ты должен показать мне. Так ты сказал. — Тут я беру его за руку, лежащую на панели. — А еще я хочу увидеть твою комнату.

— Ни за что. — Он вырывает у меня руку и кладет ее на руль. Потом смотрит мне прямо в глаза.

— Я уже говорил тебе, Анна, что готов перенести тебя в любую точку мира, куда бы ты только ни захотела, но только не раньше и не позже сегодняшнего дня. Ты не можешь видеть собственное будущее.

— А я и не собираюсь. Я хочу увидеть твое настоящее. Я буду просто наблюдать, так же, как делаешь это ты.

— Я не должен переносить тебя в будущее.

— Кто это сказал?

— Я.

— А что если ты ошибаешься?

— А что если нет?

— Ты и про аварию говорил так же, а посмотри, в итоге же все хорошо получилось. Послушай, — говорю я, — ты должен мне это показать, кроме того, если ты все-таки уйдешь, если по какой-то причине действительно не сможешь…

Не могу дальше говорить, слова застревают в горле.

— Я просто должна знать, где ты будешь.

Он долго смотрит на меня. Совершенно не представляю, о чем он сейчас думает.

— Пожалуйста, — умоляю я его, — всего на несколько минут. Просто покажи мне то, что я должна увидеть и сразу же вернемся назад.

Он закрывает глаза, в машине стоит звенящая тишина, все, что я сейчас могу, только сидеть и смотреть на него. Проходят минуты, наконец, он достает ключи из замка зажигания и кладет их в карман джинсов. Я протягиваю ему свои руки.

Закрываю глаза и слышу, как он говорит:

— Только пять минут.

— Мы на месте.

Открываю глаза. В комнате темно, мы стоим посредине комнаты с искривленными стеклами вместо стен, из них открывается вид на город, вижу мерцающие на горизонте огни и темную береговую линию.

— Ух ты! И это твоя комната? — Очень не хочется отводить глаза от этого вида, но я все же оборачиваюсь, чтобы рассмотреть все остальное.

Эта комната выглядит более обитаемой, чем его комната в доме Мэгги, хотя и эта комната слишком уж чистая и лишена индивидуальности, но я замечаю картины в рамках на стене. Кровать аккуратно заправлена, а на огромном стеклянно-металлическом столе в углу я замечаю серебристо-черный экран и цифровые часы, которые показывают 11:06.

— Какое сейчас число?

— 27 мая 2012 года.

Итак, я в будущем, спустя 17 лет, в настоящей комнате Беннетта. Подхожу к столу, на нем стоит одинокая фотография в рамке, на которой запечатлен Беннетт, обнимающий Мэгги. Они улыбаются. Беннетт здесь выглядит моложе, это на пару секунд выбивает меня из колеи, но вот что действительно поражает меня, так это то, что Мэгги здесь выглядит совершено по-другому. Здесь она такая старая, хрупкая и худая, и совсем не похожа на Мэгги из 1995 года. Беннетт берет фотографию и кладет ее на стол изображением вниз, по его взгляду я догадываюсь, что вскоре после того, как была сделана эта фотография, она умерла.

Снова оглядываюсь вокруг. Вспоминаю свою комнату – все стены в ней увешаны номерами от участия в совервнованиях и фотографиями, все полки заставлены дисками и наградами – и понимаю, что в этой комнате очень мало…его. Вдруг замечаю большую стеклянную чашу на тумбочке рядом с кроватью, кажется, я знаю, что внутри нее. Это точно его, личное.

Присаживаюсь на краешек кровати и начинаю перебирать корешки от билетов. «U2» в Канзас-Сити, 1997 год. «Red Hot Chili Peppers», Лоллапалуза, 1996 год. «The Pixies» в Калифорнийском университете Дэвиса, 2004 год. «Lenny Kravitz» в Парамаунт в Нью-Йорке, 1998 год. «The Smashing Pumpkins» в Осаке, 1996 год. Ван Хален в Лос-Анджелесе, 1994 год. «The Ramones» в Голливуде, 1996 год. Эрик Клэптон, Кливленд, 2000 год. И еще куча корешков от билетов на концерты групп, о которых я даже и не слышала, наверное, они начали выступать уже после 1995 года. Сотни билетов.