Чтение онлайн

Надя встала, налила чаю. А я съел два блинчика с вареньем и понял, что наелся.

— Спасибо, — поблагодарил я её и выбрался из-за стола. — А можно я в комнату пойду?

— Иди, — согласилась она. — Там книжки есть, можешь почитать. Или тебе фильм какой-нибудь включить посмотреть?

— Не, не надо! Я так, посижу просто…

Мне не давала покоя сказочная ёлка — неужели мы тоже такую нарядим у нас дома?!

Свечи оказались электрическими гирляндами. Но всё равно здорово: они были похожи на настоящие: белый парафин, а внутри стеклянной капсулы — рыжий мерцающий огонёк. Некоторые игрушки прицеплялись к еловым веткам, как прищепки, немножко было новых пластмассовых, но большинство — стеклянные. На ветках едва заметными искорками блестели капельки смолы, и колыхался серебристый дождик.

Я присел на корточки. Пальцем дотронулся до нижних веток — они послушно качнулись; качнулись и игрушки…Я посмотрел снизу вверх на ёлку: шарики колыхались среди путаницы хвои и дождика, которые уходили ввысь до самого потолка. Я закрыл глаза и вздохнул полной грудью еловый запах: запах леса, Нового года, семьи и дома. Мне не приходилось ещё так близко и долго сидеть рядом с живой ёлкой — праздничной и нарядной. Но чудилось в этом запахе что-то знакомое, отчего как-то ласково становилось на сердце, что-то похожее на тоску по дому, и в то же время не безысходное — а светлое щемящее чувство. И хорошо было так, в эту самую минуту, чётко осознавать, что ты здесь и вдыхать этот запах, и радоваться наступающим праздникам.

Может, это и есть запах детства?

Новогодней ёлки, сладких булочек и поскрипывающих половиц?

И может, потому люди так любят встречать Новый год, что вспоминают своё детство?

От размышлений меня отвлекли шаги за дверью. Наверное, это Надя. Или Юра с Денисом. Я вдохнул ещё раз поглубже, закашлялся и — обернулся.

Вошли Юра с Денисом, сели на диван. А я выпрямился и, наконец, оглядел всю комнату.

Уютная, просторная. Высокий шкаф, на котором висят круглые часы. На стене — фотографии, напротив дивана — тахта, большой угловой компьютерный стол, на котором — стационарный компьютер. За тоненькими шторками — заснеженные ветки деревьев, окошки — деревянные, а не пластиковые, как у нас. Ёлка, как оказалось, стояла возле закрытого балкона, на котором виднелся велосипед. На полу лежал мягкий узорный ковёр, под диваном стояли чьи-то тапки, в углу возле шкафа я заметил гитару и удивился: кто играет на ней? Над компьютерным столом висели две полочки с книгами, на полочках стояли: шахматы (!), небольшая модель самолёта, кораблик, несколько книжек с разными сложными названиями, которые я не запомнил, но мне показалось, что они — Надины, медицинские, несколько разных необычного вида чайных кружек и небольшой, потёртый, старинного вида, маятник. Стрелки на нём не двигались, он не тикал, лишь золотистый шарик под циферблатом за стеклянными дверками ритмично ходил туда-сюда. Я подошёл поближе, чтоб его разглядеть, и тут мой слух зацепился за разговор Юры и Дениса.

— А где Славка?

Какой Славка, интересно? Мальчишка или их взрослый друг?

— Да на горках с ребятами катается.

Я прислушался.

— Как он? — поинтересовался Юра. — Сто лет его не видел, наверное, сильно вырос?

— Ну подрос, конечно, вытянулся… Серьёзный парень. Они не просто так кататься пошли, — задумчиво пояснил Денис. — Они с малышами гуляют. Тут дело было — семья, шестеро детей, двухкомнатная квартира, отец работает на двух работах, мама в декрете, потому что младшему год. Старшие в институт поступать будут, а остальные — малыши-погодки. В поликлинику не ходят. Вот социальные службы и «забеспокоились». Но они пока не угрожают, просто ходили, проверяли.

— Они не дремлют…

— Они бдят, и мы бдим. Ведь как получается? У нас и у них критерии «неблагополучности» разные. Они сейчас на все смотрят через одну призму: и пьющие семьи, и непьющие, у которых родители на износ работают, а средств на евроремонт нет — всё для них повод, чтоб забрать ребёнка. Это грубо говоря. Или площадь маленькая, или ещё кто как выбивается из общей массы. А у нас, сам знаешь, половина страны так живёт, и всех не заберешь… Если к Валере поедешь — скажи, чтоб заглянул, если время будет.

— Скажу, конечно, или звякну давай, если срочно.

— Звонить пока не надо. Родители между собой все перезнакомились, будем держаться вместе. Надя младшим карточку помогла сделать, мы так понемножку собрали на всё необходимое, но они бдят…

— Разрушают семьи, разрушают… А зачем? — грустно сказал Юра.

— Не знаю, — вздохнул Денис. — Кому мы нужны без семьи? Кому нужны наши дети?

Я почти ничего не понял из их разговора. Только вот… Зачем, правда, разрушают семьи? И что опека может сделать той семье с шестерыми детьми, у которых папа «работает на износ»?

Весело, наверное, когда семья такая большая! Братишки, сестры — есть с кем поиграть! И старшие уроки помогут сделать, и заступятся, если кто обидит. И вообще… Это же целая футбольная команда!

— Мне иногда кажется, Юр… — хрипловато сказал Денис, — что мы, как муравьишки… Ну одному — двум поможем, а остальные? Как в песне про маленьких героев…

«…А враги гора горою — мимо нас глядят устало,

Они вовсе не герои, но огромные, как скалы…

И холодные, как льдины — не воюют, а скучают,

Мы бы всех их победили, только нас не замечают…». [2]

— Ты, Динька, подожди с героями… Одному поможешь, а он — другому. А тот — ещё третьему. Это как цепная реакция… Нам бы вот только держаться вместе, да покрепче. И плевать тогда на размеры…

Они замолчали. Тихо было в комнате, лишь слышно, как на кухне Надя моет посуду, и как тикают часы на шкафу. А маятник всё качался, равномерно, неутомимо, неумолимо, и казалось, что чуть прислушайся — и услышишь, как шелестят секунды.

Я оглянулся: Юра сидел на диване, откинувшись на его спинку и заложив руки под голову, Денис облокотился о подлокотник тахты, посматривая на фотографии. Он скользнул взглядом в мою сторону, и хотел было о чём-то спросить, как вдруг в прихожей затренькал звонок.

— Я открою! — крикнула Надя в коридоре, и через минуту хлопнула входная дверь, послышалась возня и чей-то весёлый спор.

Глава 18.

Новые знакомства.

Я высунулся в коридор. И увидел на пороге мальчишку.

Скорее, не мальчишку — паренька. Старше меня, круглолицого, светловолосого, немножко лохматого и весёлого: в серых глазах искрились приветливые огоньки, он широко улыбнулся мне, белыми, чуть щербатыми зубами и поздоровался. Голос у него был невысокий, немножко с баском, и, похоже, он не удивился, увидев меня, а обрадовался.

— Славка, — представился он и протянул мне руку. Рука у него была тёплой, несмотря на то, что пришёл с улицы, и перчаток я не заметил.

— Михаил, — сказал я немного настороженно. Что поделаешь, если привык я не доверять мальчишкам старше меня. Перец тогда тоже показался мне добрым…

Я внимательно посмотрел в глаза пареньку и решился добавить:

— Можно просто Миша.

— Ясно! — снова заулыбался он, стаскивая с себя куртку — Отлично, что вы приехали!

— Почему?

— Потому что… Новый год на носу.

— Славка, где были? — поинтересовалась Надя.

— В парке, на горках, — откликнулся Славка и шагнул в комнату… — Юрка! — совсем по-детски обрадовался он и бросился обнимать Юру.

Я так и ахнул про себя и даже немного заревновал. Какой-то незнакомый мне мальчишка так радуется встрече с Юрой, как будто он его самый лучший друг или даже старший брат!