Чтение онлайн

— Ромашик, ну что же ты такое вытворяешь! — Разводит руками. Пытается обнять, но я отстраняюсь. Появляется женщина прислуга с подносом. Но я грозно махаю головой.

— На хрен все скрылись!

В пальто, руки в карманах. Я понимаю, нахохлился, как обиженный мальчик. Но во мне такая буря эмоций кипит. Что могу просто убить. Придушить. Единственную живую родственницу. Она всегда лишает меня того, чего я желаю! Но я начинаю обратный отсчет. И сам распоряжусь своим будущим. Альбину уже отрезал от многих сфер своей жизни. Сейчас нас объединяет лишь родство и этот дом.

— Как ты можешь продавать родовое гнездо! Что за дикость! Все это собиралось долгие годы! Здесь наша история.

— Я пошел? Ты будешь чушь нести? Ребят моих вернуть? — моя история только во мне самом. И теперь я желаю начать все заново. Для нового пути, необходимо обрубить старые. Резко. И жестко. Угрозы. Увиливания. Ее тихие манипуляции. Все уже достало. Она ждала эмоций. Получай.

— Все! Я поняла. Ты не в духе. Присядь. Чайку…

— Последняя попытка Альбина! — я все еще стою. Даже смотреть не могу на окружающую обстановку. Картины, лепнина, мраморные изваяния. Музей. Бабушка присаживается на широкую софу. Склоняет голову. Голос траурный.

— Твоя мама была наркоманкой.

— Я это блять знаю! И точно знаю, что это известно тебе! — да, срываюсь на крик. Вздрагивает. Глазами нахожу бутылку вина. Хватаю бутылку того самого вина и замахиваюсь. Не разбивается. Но темно-бордовая жидкость расползается по идеально вычищенному полу. — ты бухаешь опять?!

— Устала я. Очень.

— Ты мне подробно говоришь все. Про маму, про отца. Все, что еще спрятано в твоем древнем рукаве. И самое важное выкладываешь, что случилось в день гибели наших отцов. Моего и Дарины. И после этого я, Альбина, я решаю судьбу этого дома и тебя самой. Я решаю, когда и что рассказывать окружающим. Я решаю, как и с кем будет работать Даша.

— Рома, ты не захочешь знать всего. Это не мой козырь, а грех! Это моя боль! Видеть, как умирает единственный дорогой человек. Моя дочь. Она разлагалась на моих глазах. И я спасла тебя, маленького мальчика, от созерцания такого зрелища.

— Ты решила за меня. — я сажусь в широкое старинное кресло. Руки так и не убираю из карманов. Сжимаю кулаки. Так, что слышу хруст костяшек. Лучше бы к Даше. Домой. У меня есть теперь дом! — зачем к Даше этого усатого урода подослала?

— Он видел ее работы! Это художник! Известный! Так же пишет сказки! Он может продвинуть девочку на новый уровень.

— ААА! — я все же луплю кулаком по подлокотнику. — Поверь, ее уровни моя забота. Отзывай своего козла. Быстро! Звони при мне, чтобы слышал.

— Рома! Он сам! Не подсылала я!

— Тебе всегда был необходим лишь донор. — я успокаиваюсь. Просто она не заслужила моего гнева. Ничего. Я выбью из нее правду. Даже если придется привязать к полену и кочергой выжигать узоры. И плевать, что она моя бабушка. Встаю. Скидываю пальто. Направляюсь к бару. Он скрыт в гигантском глобусе. Наливаю себе выдержанный скотч. Хоть как-то опалить ледяные внутренности. Замерз. Аж пальцы онемели. Внутренний холод, как в подземной пещере. — сначала это была моя мать. Затем мой отец. Теперь я. Но ты упустила одну маленькую деталь. Альбина. Ты сама научила меня стать воином своего собственного войска. Я сам по себе. Не удивлюсь, если ты сама убила мою мать. И отца прикончила ты. Я прав? Мой дед не просто так все оставил дочери. Не тебе. Слушай! — играть в игры я тоже умею. Делаю лицо переполненное озарения. Ставлю бокал так, что содержимое выплескивается наружу, — а может маму ты на наркоту подсадила? А? ну чтоб управлять деньгами проще было. Точно!

— Ты пьян! Как ты можешь! На мне все держалось! На мне! Да если бы не я, ты побирался бы по миру!

— Я зарабатывал и обеспечивал себя сам с 14 лет! Те подачки, что ты мне кидала, я возвращал на твой счет. Мне никогда не нужны были твои деньги. Скайхэнд приходил в упадок! Пока мы его с Пашкой не подняли на мировой уровень известности!

— Ты не осознаешь всей картины того, что было!

— Ну, так, вперед! Рисуй картину! Я готов внимать! Иначе, тюрьма или психушка. Даже не дом престарелых. Я так решил. И это решение не изменю. Выбор будет зависеть от твоей повести. Что ты такое таишь. Бабулечка.

Я практически умер, узнав все. Как зомби вышел из дворца Альбины. На автомате сел за руль. Пару раз чуть не влетел в столб на повороте. Она почти сломала меня. Вытряхнула все живое. Она оставила меня без опоры в этой жизни. Нет ничего, за что теперь я мог бы ухватиться. Дарина говорила, что она никто. Но, все совсем наоборот. Слабое звено и лишний элемент это я. Все, во что верил раньше, потеряло всякий смысл.

Теперь понимал, Даша не должна быть со мной. Теперь я просто обязан не отпустить, а прогнать. И то, что я один. Все это правильно.

Вхожу в квартиру и слышу музыку. Даша в неприлично коротких шортиках. Топик еле грудь прикрывает. Скачет с валиком вдоль стены. Пританцовывает. Волосы в лохматом беспорядке на макушке. Она прекрасна. Живая. Светлая девочка. Наблюдаю, прислонившись к косяку. Мы пришли к финишной прямой. И теперь решаю не только я, вместе мы пойдем дальше. Или порознь. Пока еще она ничего не знает. Пока еще у меня есть призрачная надежда на наше будущее.

В слепой тоскливой нежности прижимаюсь к ней. Я все еще в пальто. Руки ледяные. А она такая теплая. Такая манящая. И любимая. Люблю. Так люблю, что плакать хочется. Непрошенные слезы прожигают глаза. В горле колючий ком. Она не делает попыток говорить или выяснять. Знает мое состояние. Понимает. Замираем оба. Втягиваю ноздрями аромат собственного шампуня. Она сказала, что хочет пахнуть мной. отказалась покупать шампунь для девочек. Мы поспорили в магазине. А продавщицы с завистью смотрели на нашу перепалку с поцелуями.

Откликом отзывается ее тело. Прогибается в спине. Вибрация между нами бешеная. Чувствую, как начинает ее пробирать. Стон срывается с губ. Уже не понимаю ее или мой! Обхватываю пальцами шею. Скольжу до подбородка и поворачиваю к себе лицо. Всматриваюсь голодным взглядом. Зрачки расширены. Нет даже намека на прозрачность глаз. Покусанные губы. Трепет ресниц. Дышит тяжело. Я сам словно астматик воздух хватаю ртом.

Ее попка в плотной ткани шорт, трется о мой пах. И я уже полностью готов на все подвиги. Для нее. Она лечит свои раны извращенным и грубым сексом со мной. И теперь я тоже так хочу. Сейчас душа моя в клочья. Потрепали ее бешеные собаки прошлого. Кровь хлещет во все стороны. Хочу ее размазать по себе. Втереть в свою кожу, чтоб до самого сердца. Ее руки на моей шее. Обхватываю торчащие полушария. И резко опуская руки, пальцами расстегиваю пуговицу шорт. Они сами спадают на пол. Дарина пытается опустить руки, но я не позволяю. Фиксирую их за своей шеей. Другой рукой, щелкая пряжкой ремня. Шлепок по голой коже. Грубее, чем хотелось, подтягиваю ее попку кверху. Вцепляюсь зубами в ее ушко.

— Я сегодня зверь. Позволишь? — молча кивает. И трясется. Пальцами прохожусь по сочной киске и размазываю ее влагу. Касаюсь тугого колечка сзади. Дергается. Не отпускаю. Давно уже порывался проделать это. Пальцами растягивал и готовил. Не сопротивляется. Ей любопытно. А мне необходимо. Я разворачиваю ее к маленькому выступу от пола. Что-то вроде ступени. Дарина слишком маленькая. На выступе в самый раз под мой рост. Нагибаю ее. Так, что грудью в стену упирается. Попка оттопыривается.

— Не бойся. Если захочешь, всегда остановлюсь. — никогда еще не просила остановиться. А вытворяли мы много дикостей. Смазки ее более чем достаточно. Скользкая и влажная. В ладонь слюну и растираю по члену. Пристраиваюсь. Пот струится по позвоночнику. Я одетый. Она почти голая. Это эротичнее любого порно. Начинаю медленно входить. Раскачиваясь. Крепко удерживаю за талию одной рукой. Другой вдавливаю поясницу. С ума схожу от нетерпения. Рычу и вхожу наполовину. Пальцами слегка давлю на клитор и рисую восьмерочки. Она попискивает. Всхлипывает. Ногтями дерет стену. По пальцам стекает ее сок. Входит тяжело. Так туго и узко.

— Остановится? Дарина! Пиздец. — дергает попкой. Продолжай! Она такая же. Дикая. Дикарка моя сладкая.

Волны удовольствия накатывают по спине и бьют в пах. Кончить могу просто от восторга, что в ней.

Вталкиваю член по самые яйца. Она хрипит. Вижу, как вспотела ее кожа. По спине провожу ладонью и делаю первый толчок.

— Везде я твой первый. — склоняюсь и дышу ей в затылок, — обещай, — не говорю, а выдавливаю хрипловатые слоги. Хорошо в ней. До боли хорошо. Делаю несколько толчков. Кричит. Чувствую, как ее колени подкашиваются. Ново для нее это. — обещай, что будешь помнить как я трахал тебя! Как рождал в тебе эти новые ощущения!