Чтение онлайн

Советский разведчик понимает меня как никто другой: поделившись акциями с Нью-Йорком и братством, я немного обеднел… но какой пиар! Какая крыша!

Теперь каждый из членов самого престижного братства будет воспринимать кинокомпанию Большое Яблоко как отчасти свою. Самую малость… но этого хватит.

Со съёмками на улицах города станет проще, опять-таки. Мало? Это только то, что на поверхности, так-то больше полусотни пунктов набралось – если вовсе уж мелкие полезности считать.

Жалко? Ну… есть немного, но по факту мне не на кого опираться, многочисленная датская родня почти не в счёт. Остаётся братство и родня Дженни, а там тоже не всё однозначно. Теперь попроще станет. Должно.

В конкурентах же у меня не абы кто, а еврейская община, а это ого как серьёзно! Община влиятельная и не слишком дружная… ровно до тех пор, пока в зону интересов не влезает чужак.

В настоящее время аристократия промышленная, представленная в основном англосаксами, ещё не сроднилась с финансовой, иудейской. Шоу-бизнес, как и вся зарождающаяся киноиндустрия, по большей части принадлежит еврейским дельцам, но только потому, что промышленники не успели оценить перспективы нового бизнеса.

Только недавно, поварившись как следует в этом котле, стал понимать – каким же невероятным чудом проскочил я между Сциллой и Харибдой [8] двух группировок. Группировок не полностью антагонистичных [9] , но очень близких к тому.

Несколькими годами раньше я ничего не смог бы сделать без разветвлённой сети родственных связей. Несколькими годами позже просто не втиснулся бы в эту нишу. По сути, я вскочил на подножку уходящего поезда. Да и свара банкиров с промышленниками к месту пришлась, не до меня им пока… было.

А сейчас, надеюсь, уже не выпихнут – братство, Дженни… нет, не должны. Свой. Да и знакомство с датскими Глюксбургами чего-нибудь да стоит.

– Новое задание, – Растёкшись в кресле салютую рюмкой Конраду, – раз уж справляешься!

– Эрик! – Маневич возмущён, но вижу… или мне это кажется… предвкушение в якобы сердитых глазах. Пока мои задания – золотое дно для кадрового разведчика, – Я только дела наладил в кинокомпании!

– Наладил! – Делаю крохотный глоток коньяка. Ах, какой вкус… – И молодец. Я тебе больше скажу – работы будет много, денег за неё ты не получишь, и будешь при этом благодарен. Трамплин…

Показываю рукой наверх и снова глоток.

– В высший свет. Акции будешь передавать братству вместе со мной, и заодно вводить в курс дела его представителей. Да-да, не смотри так! Формальность по большей части, но полезная. Глядишь, и начнут золотые мальчики искать работу в кинокомпании… плохо ли?!

– Неплохо, – Соглашается посерьёзневший Кетнер-Маневич, – но это ведь не всё?

– Угу. Фи Бета Каппа на Олимпиаде волонтёрит, вот и подключишься помогать. Братству – лишнее напоминание о кинокомпании, тебе – связи.

– Эрик, – очень серьёзно сказал Маневич, в глазах которого прыгали весёлые чёртики, – я тебя люблю.

Лёгкая поначалу, штанга ощутимо давит на плечи. Всего-то восемьдесят килограмм… казалось бы.

– … сто двенадцать! – Считает Маккормик, – И… недосел, не засчитывается! Сто тринадцать, сто четырнадцать, сто пятнадцать… стоп!

Штанга опускается на стойки, с трудом удерживаюсь, чтобы не сползти обессилено на пол, распластавшись морской звездой. Воздуха отчаянно не хватает, но тренер неумолим, и лёгким отеческим пинком заставляет идти по залу.

– Сам программу составлял, – в хрипловатом голове ни капли сочувствия, – давай, руками мельницу не забывай! Пульс!

Кладу мокрую от пота руку на запястье и сверяюсь с секундомером.

– Сто шестьдесят.

– Быстро в норму приходишь. Отслеживай!

Три минуты спустя я уже иду по залу гусиным шагом. Наверное, тренировки лыжников можно составить более грамотно… но что есть. Я хоть и участвовал в соревнованиях по лыжам, и даже занимал какие-то места, но всё на уровне межшкольных междусобойчиков. В особенностях именно лыжной ОФП разбираюсь слабо.

– Время!

Руку на пульс, дышать… Маккормик немного тиран, но чего уж, сам напросился. Можно было бы тренироваться в составе датской сборной, никто бы меня не попрекнул пропущенным годом, но…

… бизнес, чтоб его. Нужно держать руку на пульсе, а для этого мне нельзя покидать надолго США.

Тренируюсь сейчас у Маккормика, повышая тем самым статус самого тренера и университета вообще. Сливает ли он нюансы моих тренировок? Безусловно! Как и оговорено, к слову – опять-таки политика.

В лёгкой и тяжёлой атлетике я достаточно компетентен, так что могу научить новому, и учу. Креплю американо-датскую дружбу, так сказать.

Ёлки зелёные, даже звучит смешно! Я – компетентный специалист в тяжёлой атлетике! В самые мои железячные времена не сдал бы на третий разряд! А вот поди ж ты… всё-таки компетентный – по сравнению со специалистами нынешними.

Дан Ларсен может подтвердить – как-никак, но именно по моим методикам дальний-предальний родич раскачался настолько, что уверенно вошёл в сборную США. Возрастной спортсмен, между прочим, а уверенно обошёл молодых претендентов.

В США любят громких героев – тех, что на виду. Эпоха комиксов о супермене ещё не началась, но именно такие суперменистые герои нравятся простым американцам… да и сложным.

В Старушке Европе народ несколько более придирчив к героям, но и там нужны зримые истории успеха. Влез… не без труда, между прочим – нефтяные спекуляции прошли на грани приличий.

Можно, разумеется можно… просто приличные люди не бегают с оружием сами, вот в чём штука. Геноцид какого-нибудь африканского или индейского племени… а что в этом такого? Главное, чужими руками.

Мою авантюрность простили, но так сказать – авансом, помня о молодости и недополученном воспитании. В конце концов, все крупные состояния делались схожим образом, хе-хе-хе!

Положительную роль сыграли и датские Глюксбурги, это потом Дженни объяснила.

Вливание денег в датскую экономику придало моему неправедно нажитому состоянию некий флер благопристойности. Вроде как патриот и меценат.

Здесь – как в Европе, так и в Штатах, происхождение денег различают. Старые деньги ценнее новых, потому как это прежде всего связи.