Чтение онлайн

Эдуард попытался вспомнить способы добывания огня, что когда-то показывал ему отец. Он принялся мастерить деревянную конструкцию, которая помогла бы им поджечь сухую траву, но Ярви остановил его.

— Какого лешего ты творишь? — усмехнулся вор.

— Ну… — смутился Эдуард, — огонь…

— Смотри и смекай.

Скомкав небольшой пучок жёлтой травы в шар, Ярви взялся за те самые найденные камни. Недолго думая он принялся колотить их то друг об друга, то о браслет каторжных оков. Наконец из-под камней в траву посыпались оранжевые искры. Очень скоро они превратились в небольшой костёр.

Эдуард протянул к огню закоченевшие пальцы, жадно наслаждаясь его теплом.

Замёрзшие лохмотья стремительно оттаивали, испуская клубы пара, однако это было не всё. Вместе с древесиной пламя испепеляло уныние, страх, сомнения. Древний спутник человека словно вдыхал в Эдуарда новую жизнь.

Рядом с ним, устроившись на охапке сухой травы, Ярви принялся что-то мастерить. Оторвав несколько лоскутов от набедренной повязки, он старательно переплетал жёлтые стебли. В его жилистых руках, как по волшебству, начали появляться грубые соломенные сандалии.

— Ноги себе отморозим к Солисовой матери, — бурчал он, вплетая в подошвы всё новые и новые ростки.

Эдуард не без удивления наблюдал за стремительным рождением этой нищенской обуви. Ловкость рук Трёхпалого поражала.

— Где ты этому научился? — спросил Эдуард.

— Это только у вас, лордов, всегда есть любое платье или башмаки на выбор, — злобно огрызнулся вор. — Бедному человеку выбирать не приходится. Когда в кармане пусто так же, как в брюхе, начинаешь смотреть на вещи по-новому.

Эдуард опустил глаза. Конечно, лорды были разными, но в целом Трёхпалый был прав. В его памяти всплыли картины из жизни крестьян Простора, работающих в поле. Сколько их ходило в подобной обуви, сделанной из плетёной соломы или коры? В то время как на его собственных ногах всегда были удобные кожаные сапоги, отороченные мехом.

— Да не страдай ты так, лордёныш, — усмехнулся татуированный разбойник. — В конце концов, теперь ты один из нас.

Закончив первую пару, Ярви протянул её Эдуарду.

— Добро пожаловать.

Конечно, обувью рукодельные сандалии можно было назвать лишь с большой натяжкой, но это всё равно было лучше, чем ничего. Во всяком случае, теперь им не придётся топать по смёрзшимся камням босиком.

— Как же, мать твою, здесь холодно, — посетовал Ярви, принимаясь за вторую пару нищенской обуви. — Надо спускаться в предгорья, если мы не хотим здесь околеть.

Эдуард понял, что Трёхпалому, смуглому уроженцу солнечных островов Побережья, гораздо труднее терпеть холод. Климат на Юге был жарким, а снег вообще никогда не выпадал.

— Откуда ты, Ярви?

Трёхпалый ругнулся, порезав палец об острый сухой лист.

— А тебе какое дело?

— Да так, интересно просто, — смешался Эдуард, подбрасывая в костерок новую порцию древесины.

Какое-то время Ярви молчал, посасывая порезанный палец.

— С Опала, — наконец ответил он.

— Самоцветные острова?

— Они самые.

Это объясняло, откуда Трёхпалый знал о лунных братьях.

— А я из… — начал Эдуард, но вор перебил его:

— Варгана. Вырос в Дубовом чертоге. Второй сын графа Натаниэля Колдриджа, прозванного Безумным. Я прекрасно знаю, кто ты, лордёныш. Вернее, кем ты был.

— Что значит «кем я был»?! — возмутился Эдуард.

— Послушай, твоему отцу отрубили башку. Нравится тебе это или нет, но с тобой сделают то же самое, если поймают. Ты теперь беглый каторжник. Такой же, как и я.

— Я совсем не такой, как ты, вор! — выпалил Эдуард, но тут же смутился под колючим взглядом южанина. В этот момент языком юноши владели остатки аристократической гордости.

— Ох, извините меня, ваше лордство, что не всем выпало счастье родиться в замке, — с издёвкой парировал Ярви. — Я забыл, что в ваших жилах течёт голубая кровь.

Молниеносным движением Трёхпалый ударил Эдуарда по лицу. Во рту юноши тут же появился солоноватый вкус крови.

— Ах, нет, надо же, красная, как и у всех остальных, — констатировал Ярви, возвращаясь к плетению как ни в чём не бывало.

Сначала в Эдуарде поднялась злость, но он усилием воли поборол её. В конце концов, слишком многим он был обязан этому грубому, но по-своему честному человеку.

— Извини, я не хотел обидеть тебя. — Сплюнув кровавый сгусток на камни, он утёр подбородок рукой.

— Забыли, — ответил Ярви, наградив его удивительно проницательным взглядом.

— Без твоей помощи мне никогда не удалось бы сбежать оттуда.

— Дурак. — Трёхпалый горько ухмыльнулся. — Оглянись вокруг.

Их окружали глухие, поросшие лесами Железные горы. Немыслимо жестокие места.

— Наш побег только начался, — пояснил вор, затянув последний узел на сандалиях.

Делимые на четыре удела, земли Побережья находятся во владении графского дома Тибальдов, кровных родственников короля и верных подданных Серого престола. Герб — две серебристые рыбы на синем фоне, кусающие друг друга за хвост. Девиз — «Вода камень точит».

«Географика». Раздел «О знатных родах правителей земель»

Твёрдой солдатской походкой по гулким коридорам Пламенеющего замка шагал сир Крейг Ван Дейк. Как всегда, он был облачён в лёгкую воронёную кольчугу на грубой кожаной подкладке и округлые латные наплечники, лишённые какого бы то ни было украшения. Видавшие виды цепные поножи красовались поверх добротных чёрных штанов, заправленных в кожаные сапоги с высоким голенищем. Позади лениво развевался голубой плащ с изображением чёрного волка, пронзённого копьём. Словом, облачение этого рыцаря было более чем скромным.

Пламенеющий замок, главная цитадель правителей Побережья, высился на Сторожевом мысе, что близ Торной гавани. Это было одно из тех редких мест, где сир Ван Дейк позволял себе появляться на людях без шлема. Странная манера рыцаря постоянно ходить при полной броне рождала в народе толки, будто внешность его страшно обезображена. На деле эти слухи не имели ничего общего с действительностью.

Обветренное суровое лицо Ван Дейка пересекала не по возрасту густая сеть мелких морщинок, а борода с усами были аккуратно подстрижены. Длинные светло-каштановые волосы, заплетённые в толстую косу, доставали до лопаток. Внимательные болотно-зелёные глаза сосредоточенно вглядывались в смиренные лица смуглых слуг, встречающихся по дороге. Тот, кто был хоть немного знаком с народами Сероземелья, сразу узнал бы в нём уроженца Севера.