Чтение онлайн

Белка кинула быстрый взгляд по сторонам и неожиданно остановилась. Прямо перед поваленным бревном толщиной в два обхвата. Ничего странного в нем не было — просто очередная гигантская коряга, так некстати развалившаяся на пути. Здоровенная, полузасыпанная засохшими ветками, листьями и всяким хламом. Что в ней могло быть плохого? Перешагни, и все. Но Гончая не только не пошла дальше, а даже чуть отступила, после чего странным движением пригнулась и внезапно тихо зашипела, умудрившись проделать это одновременно с оскалившейся Траш. Получилось довольно жутко, потому что было в этом шипении и ярость, и бесстрашная готовность к смертному бою, и даже внятное предупреждение: не лезьте!

Сверху в ответ сердито цокнула белка и перескочила на соседнее дерево. В соседних кустах кто-то недовольно заворчал, возмущенно зашуршал, но шум быстро стих. А буквально секундой позже, чуть ниже последних ветвей, чуть ли не перед носом у зло прищурившейся Гончей, старое бревно вдруг… неохотно шевельнулось! И мгновенно превратилось из поваленного ствола в массивное змеиное тело, при виде которого Весельчак невольно сглотнул и попятился: гигантский питон был почти незаметен на фоне неприятно темной листвы. Умело укрылся среди нагромождения листьев, шипов и зловещих колючек, ловко уместив громоздкое туловище так, что сторонний наблюдатель ни за что бы не догадался, что перед ним — не очередной поваленный бурей сухостой, а самая что ни на есть змеюка. Живая, голодная и ужасающе громадная. Он видел только истончившийся хвост, который и принял за бревно, заваленное всяким мусором, а основная масса скрывалась где-то в тени, за зарослями дикой акации, за могучими стволами, за раскидистыми зелеными ветками.

Белка задрала голову и зашипела громче. Грознее. Сама пригнулась рядом с кровной сестрой, припала на четвереньки и, окончательно став похожей на взбешенную хмеру, предупреждающе зарычала. Она не шевелилась, не дрожала от напряжения и, кажется, даже не дышала. Только глухо ворчала на одной жуткой ноте и неотрывно смотрела куда-то вверх и влево, словно именно там чуяла смертельную угрозу.

Таррэн совсем встревожился, потому что, против ожиданий, больше не чувствовал Лес, как себя самого. Не смог сказать, откуда именно исходит опасность. Даже не почуял проклятого змея, хотя должен был!! Кажется, он без видимых причин внезапно утратил странное единение с этой природой, перестал ее понимать и слышать, как себя самого. Но, что самое страшное, неожиданно осознал, что больше не слышит Лабиринта. Совсем. Как отрезало. Он будто ослеп, оглох и лишился всех своих способностей. Как заблудившийся кролик в бездонной норе гигантского змея. Как потерявшийся в чужом городе мальчишка. Жалкий неумеха среди могучих колдунов прошлого. И это случилось так резко, так быстро и так сразу, что он на какое-то время даже растерялся. И только потом заметил неестественное спокойствие подобравшихся Гончих.

Как оказалось, Шранк уже давно стерег Темного эльфа с левого бока, Крилл и Адвик незаметно пристроились справа. Волкодавы надежно сторожили Светлых, Урантар присматривал за нервничающими людьми. Но (проклятие!) все они даже сейчас оставались нечеловечески невозмутимыми! Даже за оружие пока не схватились! Не ощетинились стрелами и не подняли арбалеты, хотя угроза ощущается буквально кожей!! От нее волосы дыбом вставали даже там, где им расти-то не положено, а Стражи все еще медлят и оценивающе посматривают, не ввязываясь в это молчаливое противостояние! Боги! Вот, значит, как они совершают свои рейды? ВСЕГДА в такой обстановке, когда отовсюду на них косятся чужие глаза, а острые зубы готовы вырвать любую нечаянно оступившуюся жизнь? Выходит, они каждый день готовы именно к ЭТОМУ? К тому, что в любую секунду сверху, снизу, сбоку… да откуда угодно!.. на них может кинуться какая-нибудь злобная тварь? И если она будет достаточно удачлива, заберет кого-то из небольшого отряда?

Неужели они столько веков существуют в подобном кошмаре?!!

Тогда неудивительно, что у Гончих такие жуткие глаза: бесстрастные, холодные, неживые. Мертвые. Кажется, уходя в такой рейд, они готовы больше не вернуться. Каждый раз прощаются с домом. Каждый раз мысленно умирают для остальных. Каждый раз теряют здесь частичку самих себя, а под конец, когда совсем ослабнут и станут чуть медленнее, чем здешние звери, потеряют и жизнь. Как недавно Сар’ра. И это так же неизбежно, как восход и закат на здешней нерадостной земле.

Белка даже не вздрогнула, когда в нескольких шагах левее вдруг зажглись два крупных змеиных глаза с неподвижными вертикальными зрачками. Огромные, желтые, равнодушные. Они были так велики, что люди непроизвольно шарахнулись прочь, но, спасибо Гончим, не сумели сделать ни шагу. Даже тогда, когда из густой листвы высунулась гигантская, со взрослую хмеру, голова черного питона и неторопливо мазнула воздух раздвоенным языком. Как раз возле лица хищно прищурившейся Гончей.

Траш заворчала громче.

Питон неподвижно уставился на козявку, которую мог проглотить без всяких усилий, снова попробовал на вкус ее запах. Затем ненадолго задумался, будто не замечая других беззащитных малявок, оценивающе качнул головой, озадаченно мигнул и вдруг… исчез. Да еще так стремительно, что не ожидавшие от него такой скорости чужаки нервно икнули. Тем временем, громадное туловище подтянулось к кустам, неторопливо вползло, задрожало, а потом мощным рывком всосалось в чащу целиком, оставив на земле умопомрачительный по размерам и глубине след, комья рыхлой земли и отвратительный запах змеиной слизи.

Белка в последний раз рыкнула куда-то в сторону и, больше не обращая внимания на подозрительно колышущиеся ветви, уверенно сдвинулась с места. Не то, что не беспокоясь об оставленном позади питоне, а, казалось, на многочисленные опасливые взгляды со всех сторон даже не встревожилась. Будто вся это многочисленная, мелкая, но слишком уж разумная мохнатая армия совершенно перестала ее волновать. На что она рассчитывает? Что этот черный здоровяк был у них местным Вожаком? Что раз он не решился связываться, значит, и остальные не станут?

Похоже на то. Иначе не вела бы она сейчас себя так спокойно.

— Хорошо, что на Белике надета ТА бронька, — неслышно перевел дух Адвик, ненавязчиво подталкивая окаменевших Светлых вперед. — Видать, ЕЕ самка была еще здоровее, раз он так шустро убрался. Так, давайте поживее, пока этот ползун не передумал и решил нами перекусить. Я не уверен, что он ушел далеко, и совсем не хочу испытывать его терпение. Ну, чего примерзли? Идемте. По сторонам не глазейте — ЭТИ не тронут, раз даже питон побоялся. Они для нас неопасны. Гм, пока. Так что вперед и пошустрее, чтобы никого не дразнить.

Таррэн с трудом заставил одеревеневшие ноги двигаться, с усилием отвел остановившийся взгляд от опустевших зарослей и только спустя пару долгих минут сообразил, что изумительный по красоте доспех Белки, от которого со свистом вырывалось дыхание даже у самых стойких, был скроен как раз из такого чудовища. Точно такого же здоровенного питона, как они недавно видели. Только из самки, да еще готовой к откладке яиц. Иными словами, очень опасной и злой. Кажется, Белка обмолвилась, что пришибла ее «случайно». На дороге, мол, попалась, да под поганое настроение, вот и не сдержалась девушка: зашибла сгоряча, чтобы нехорошая змеюка пасть не разевала, когда не надо, и не пугала Каррашика почем зря. Он еще тогда подумал: какого же размера должны быть та змеюка, чтобы из ее кожи можно было скроить столь удачный доспех? Вот, выходит, и узнал.

Боги… ну, и страшилище!

— Х-хорошо, что у Белика доспех оказался сплетен из самки, — согласился рыжий, утирая со лба обильный пот. — И х-хорошо, что воняет медом на сто шагов окрест, п-потому что, кажется, ЭТО был самец. И он не захотел с нами связываться.

— Точно, — с ленцой отозвался Шранк. — Зато больше он нас не потревожит: побоится.

— И п-правильно, а то я ж могу и зашибить с перепугу.

Гончие дружно хмыкнули и снисходительно переглянулись: наивный глупец. Его-то как раз перекусят пополам и не подавятся! Может, только Белка и сумеет отстоять, но мы бы не рискнули отбирать законную добычу у голодного питона. Впрочем, пес с ним, болтуном патлатым. Главное, что держит себя в руках, даже штаны менять не пришлось. Главное, что наконец-то осознал, КУДА пришел непрошенным гостем. Понял, на какое безумие решился. И остальные тоже впечатлились. Даже Темный, который в последнее время вел себя, как в родном Лесу: никого не боялся, будто знал, что его не тронут, нелюдя ушастого. Теперь присмиреют, небось, а то больно расслабились за эти два дня. Рты разинули и начали любоваться местными красотами, как знаменитыми на всю Лиару Аккмальскими Садами. Наивные! Наверняка подумали, что опасности Серых Пределов сильно преувеличены. Мол, ни одного путного противника на пути, ни одного нападения, ни даже попытки. А тут, наконец, опомнились, зашевелились, подобрались, как и положено. Сообразили, что не все так радужно, как им казалось. К оружию, вон, потянулись, морды снова тряпками прикрыли, глазки уронили в землю, вспомнив про ядовитых бабочек и плюющихся стрекоз. Вот теперь они точно прониклись. Теперь-то все как раз так, как надо: и тишина эта ненормальная, и громадные твари в засаде, и ядовитая мелочь под ногами.