Чтение онлайн

* * *

"Воспитатель мой, - молвил тогда Клеточник, - в беде и в радости, в ливни и в засуху - я всегда буду с тобой. Ибо вижу в тебе промысел Одноокого и не смею противиться воле Его!" "Но готов ли ты к испытаниям, которые ждут нас?" - вопросил Голос Господен. "Никто не может ответить на этот вопрос. Но я готов к тому, чтобы смело шагнуть им навстречу!.." И прослезился тогда Голос Господен, и сказал...

* * *

– Привет. Что ж вы так долго-то? Голос Господен был занят, поэтому прибывшие наконец в Гунархтор Рокх и Желтоклыкий получили возможность отдохнуть. Надзиратель, презрев свои прямые обязанности, отправился куда-то по делам, а Рокх, само собой, в "камеру". Где и обнаружил Ллурма, корпевшего над широченными сухими листьями, испещренными письменами. - Ну как, удачно?..
– Быстряк заметил наконец ножны и то, что в них покоилось.
– Поздравляю.
– Он принюхался, одновременно разглядывая меч. Да, внушительная вещь. Годится. - На что годится?
– не понял Рокх. - С возвращением!
– дверь "камеры" распахнулась, на пороге возник Голос Господен. Он был явно только-только после изнурительного сеанса занятий: шерсть измялась, единственный глаз лихорадочно блестел, и пахло от воспитателя болезнью или даже смертью. И, похоже, сам господин Миссинец знал это, просто не давал другим понять, что сие хоть немного беспокоит его. - Хор-роший меч! Отличный! Ты справился, Рокх, я горжусь тобой. Правда, подзадержался дольше, чем я рассчитывал, но все равно успел к сроку. - К какому сроку? - К завтрашнему дню. Сегодня можешь отдыхать, только в город не выходи, а завтра займемся делом. Пробил час великих свершений! Наступает время перемен! Неожиданно Рокху стало стыдно за этот дешевый балаган, за эти выспренные фразы, которыми сорил господин Миссинец. Вспомнился Тленуракка и он, грибанутый после доброй порции мяса с пряностями. Знатно они тогда поговорили с Желтоклыким, по душам. ...А может, лучше было принять его предложение и сбежать? Если господин Миссинец намерен претворять в жизнь свою идею, находясь в таком состоянии, то, сколь бы гениальной ни была идея... - А ну-ка пойдем пройдемся, - воспитатель как будто догадался, о чем думает Рокх. В коридоре было пусто. Двери "камеры" с воспитанниками давно перестали охранять, а больше в этой башенке никто не жил, здесь и комнат-то не было, одни окна. - Я обещал тебе все объяснить, - сказал господин Миссинец.
– И я сдержу свое слово. Начну прямо сейчас. Завтра я намерен заложить круг огромной семьи, которая вскорости появится у нас на глазах. Я называю это Державой Сынов Господних. В нее будут входить все земли, на которых сейчас обитают кхарги - и возможно, со временем не только они. Я знаю, что ты можешь мне возразить. Я не намерен - пока не намерен - замахиваться на власть градоправителей и старост. Я возьму то, что издревле оставалось вне сферы их интересов. Вера, религия. Я создам единый храм для всех наших земель. И в этом ты должен мне помочь. - Как?
– спросил ошеломленный Рокх. О да, теперь он понимал, что замысленное Голосом Господним вполне способно воплотиться в жизнь. - Об этом я скажу тебе завтра. Но сперва тебе придется выйти к гунархторцам и сыграть свою роль. Это будет несложно... конечно, при одном условии. Если ты сам захочешь помогать мне. - Мой воспитатель, я... - Не торопись. Не торопись уверять меня в своей преданности, ты ведь не кхарг-зверь. Я мог бы, конечно, просто потребовать от тебя то, что мне нужно, - в конце концов, я ведь и вправду твой воспитатель. Но в этом деле я не могу позволить себе такую роскошь. Мне требуется твое искреннее желание быть рядом во время строительства Державы - и участвовать в нем. Иначе толку и надежности в происходящем будет не больше, чем в прошлогодней скорлупе. Подумай хорошенько. Если ты откажешься, я смогу использовать Быстряка. - Тогда ответь, почему ты готовил к той роли, о которой я даже не знаю, именно меня? - Ты лучше подходишь, - отрезал господин Миссинец.
– Но на этом этапе вы еще взаимозаменяемы. Я даю тебе шанс - завтра вечером пути назад уже не будет, учти это. - Я выбираю служение тебе, - сказал Рокх.
– Только... справлюсь ли я с тем, что ты уготовил мне? - Если не справишься, все мы погибнем. Так что постарайся.

* * *

И в урочный час, в первый день неболивня, собрал Голос Господен всех гунархторцев на площади перед храмом, и сказал он им: "Вот пришел я и говорю: отныне и вовек быть нам единой семьей и единой державой! Каждый из нас отличается от другого, как и каждый семейный от других семейных, но вера наша, Господь наш, подобно кругу семьи, объединяет нас. Сколь же будем мы, ослепшие в заблуждениях своих, не замечать этого?.."

* * *

Столько кхаргов сразу Рокх еще никогда не видел. Казалось, здесь собрался весь город. Разглядывая площадь через потайное окно, Клеточник в который раз поразился тому, насколько продуманно действовал его воспитатель. Еще несколько дней назад по городу поползли слухи - как о самом факте выступления, так и о его цели. Были они противоречивы до правдоподобности, поэтому в них охотно верили. В город начали сходиться кхарги, причем нередко - весьма подозрительной внешности. По просьбе пророка стражи порядка их не отлавливали и не выпроваживали из Гунархтора. Рокх был уверен, что присутствие сомнительных типов заранее продумано Голосом Господним. Может, и то, что сегодня начало сезона дождей, тоже не случайно? Правда, Рокх пока не понимал, какую пользу может воспитатель извлечь из этого факта. Да, с наступлением неболивня жизнь кхаргов менялась, они значительно больше времени уделяли особам противоположного пола и при этом становились агрессивнее, чем обычно. Но как сие связано с задуманным господином Миссинцем? Рокх оглянулся на Быстряка и Желтоклыкого, стоявших рядом. Голос Господен велел надзирателю привести обоих воспитанников в храм с черного хода, спрятать в этой комнатке и до условленного сигнала никуда не выпускать. Разумеется, о самом сигнале не сказал ни слова, но, судя по уверенности, которой пахли Ллурм и Желтоклыкий, оба знали о нем; только Рокх пребывал в неведении. Но он не стал слишком переживать по этому поводу, зато принялся с интересом разглядывать саму комнатку. Она еще раз укрепила то презрение, с которым Рокх относился к святошам. Это так по-храмовничьи: устроить потайное окошко, чтобы наблюдать за толпой на площади! И продолжать обманывать народ. О нет, к "народу" Рокх тоже не относился с пиететом; просто он вполне допускал, что, сложись судьба иначе, он мог бы быть любым из тех, кто стоял сейчас на площади: кхаргом-зверем, селюком, ремесленником, купцом, стражем порядка, а то и градоправителем. И Рокх бы не хотел быть обманутым какими-то храмовниками. Он покосился на дальний правый край площади, который просматривался лучше всего. Там возвышался наскоро возведенный помост. Помост окружали стражники из личной гвардии градоправителя, сам же Хитромудрый сидел вместе со своими помощниками-заместителями в центре, выказывая этим свою близость к народу, но в то же время оставаясь надежно защищенным от назойливых просителей и наемных убийц. "Интересно, он тоже искренне верит в Господа и чудеса Его?" - лениво размышлял Рокх, наблюдая за Хитромудрым. Тот о чем-то переговаривался с одним из своих подчиненных и нервно поглядывал на площадку. На площадке вот-вот должен был появиться Голос Господен, во всем своем величии. Об этом свидетельствовал приближавшийся к площади устойчивый гул толпы. В отличие от воспитанников и надзирателя, господин Миссинец был намерен явиться к храму публично, посему вернулся в свой холм и теперь второй раз за сегодня приближался к холму Одноокого. "Очень умно. Не придется объявлять о начале выступления", - решил Рокх. И зябко повел плечами, вспомнив, что от оного выступления зависит не только его судьба, но и жизнь. В толпе хватало стражей порядка, так что если Хитромудрый решит пленить или казнить пророка и его воспитанников, приказ будет выполнен незамедлительно. И никакой Одноокий не поможет. Наконец господин Миссинец ступил на площадь. Торжественно прошествовал сквозь взволнованное месиво из хвостов, клыков, взглядов, вздохов, надежд, опасений... прошествовал и медленно поднялся по ступеням на площадку, венчавшую парадную лестницу. Поднял руку, призывая толпу к тишине. И - поистине чудо!
– эта многоликая толпа замолчала. Особенно громким в воцарившейся паузе показался голос Желтоклыкого, прошептавшего своим подопечным: - Готовьтесь. Скоро... А потом заговорил господин Миссинец. - Когда Господь наш послал меня сюда, Он хотел, чтобы я принес в ваши жизни спокойствие и порядок. И я, да узрит Он сие, делал все, от меня зависящее. Но мы меняемся, меняются наши возможности. Теперь я могу сделать большее. И сделаю. Прежде всего - отныне и навеки - положу я конец распрям вашим, которые ведете вы из-за искреннего желания своего оказаться как можно ближе к Господу. Я говорю о молитвах. Господь наш указал мне способ, наиболее для Него приемлемый. Здесь Голосу пришлось прерваться, ибо толпа у основания лестницы забурлила, послышались крики: "Долой Левачей!" и "Долой Правачей!" - почти одинаково громкие и яростные. Также кто-то орал о том, что господин Миссинец - никакой не пророк Господен, а просто прихвостень Правачей. Взволнованные же Правачи, водночасье вспомнив, что Голос никогда открыто их не поддерживал, начали в выкриках высказывать подозрения прямо противоположные - о том, что господин Миссинец - тайный сторонник и ставленник Левачей и вот теперь намерен... - Молчите!
– молнией ударило сверху. Сейчас пророк выглядел разъяренным настолько, что Рокх забеспокоился, не появится ли у воспитателя то самое занятие. Это могло бы стать крушением всех планов воспитателя (какими бы они ни были). Но Голос пока держался.
– Замолчите и выслушайте меня, ибо говорю с вами от имени Его! Желает Он, чтобы молились вы отныне, закрыв оба глаза своих, - и никак иначе. Ибо в такой молитве вы окажетесь ближе всего к Нему... Дальнейшие слова Голоса потонули в очередном всплеске криков толпища. Одни из кхаргов были обескуражены таким поворотом событий, другие - в отчаянном приступе неприятия вопили, что их обманывают; но все-таки больше всего было тех, кто с радостью и облегчением воспринял сказанное. Когда отшумели-отбуянили особо энергичные, когда нескольких хулиганских личностей стражники, весьма вовремя оказавшиеся поблизости (еще бы! сам пророк просил приглядеть), увели куда-то, - тогда Голос Господен снова заговорил с кхаргами. - А теперь, - сказал он им, - давайте помолимся Ему, как то Ему угодно. - Опасный момент, - пробормотал Желтоклыкий, обращяясь скорее к самому себе, нежели к воспитанникам пророка.
– Если откажутся, без резни не обойдется... Но обошлось. Сегодня для господина Миссинца явно выдался удачливый день. Разумеется, в толпе было достаточно сомневающихся, чтобы поднять бучу, но едва только отдельные выкрики недовольства прозвучали, тотчас прогремел гром - а потом дождь, первый в череде затяжных ливней этого сезона, обрушился на площадь. Разумеется, в этом углядели знамение свыше; да и градоправитель, знавший, похоже, о планах Голоса Господнего ничуть не больше остальных, наконец сделал выбор и опустился на колени, закрывая оба глаза. А за ним и вся площадь поспешила приступить к молитве, уже согласно новым канонам. "И как только им всем места хватило?" - мысленно хмыкнул Рокх. - Я не удивлюсь, если он и дождь тоже заказал, - ворчал тем временем Желтоклыкий.
– Ладно, мальчики, готовьтесь. Молитва длилась недолго, Голос Господен предпочел не затягивать с нею и перейти к следующей части своего выступления. - Сограждане! Молитва - не единственный Его дар нам. Хочу напомнить вам о тех легендах, которые по сю пору живы в самых разных селеньях, и в больших городах, и в деревушках в три хибары. Легендах о Доблестном. Легендах об Избавителе. Легендах о кхарге, чьи имена заставляют всякого почтительно замереть! Даже не стану спрашивать, знаете ли вы их, ибо уверен в ответе.
– (Толпа в этом месте одобрительно загудела: названные пророком имена и впрямь были им известны).
– Не сомневаюсь, знаете вы и то, что время от времени он возрождается, когда в том возникает необходимость. Таковая необходимость вновь возникла. И он возродился! Восторженный рев толпы был настолько силен, что перекрыл очередной удар грома. - Иди!
– Желтоклыкий с Быстряком вытолкнули Рокха к господину Миссинцу. - Вот он!
– указал на него пророк.
– Вот он, наш Доблестный, наш Избавитель. Мой воспитанник, он защитит нас! Он объединит нас! Кто-то может засомневаться в душе, а нет ли здесь ошибки. Я и сам сперва не знал, кто он таков. Тогда надоумил меня Господь, напомнил: Избавитель всегда носил с собой меч, и не обыкновенный, а волшебный! И вот мой воспитанник недавно совершил путешествие и, убив дракона, тоже добыл себе меч. Арреван ему имя. Тот самый Арреван! Покажи же клинок кхаргам, Избавитель! Последние слова были адресованы, разумеется, к Рокху. Тот не заставил просить себя дважды. Покинувший ножны, меч снова завел свою тягучую угрожающую песнь - и, к немалому удивлению Клеточника, песнь эту услышали стоявшие внизу. Толпа благоговейно замерла, поливаемая небесными слезами. - Смотрите внимательно, кхарги. Смотрите внимательно! Этот юноша и этот клинок отныне и навеки встают на службу справедливости и добра. Пришло время перемен! И нам пора объединиться. Переменить взгляд на некоторые вещи. Прежде центром вашего мироздания было место вашего вылупления, ваше Плато Детства. И именно к нему вы привязывались с самых первых минут своей жизни. Но посмотрите на это по-другому. Плато - лишь маленькая часть той огромной земли, которая является вашим гнездом10. По сути, той земли, что и дала вам жизнь. Земли, что дарована нам Однооким. Земли, что населена подобными вам. Любите ее, как собственное Плато Детства. Ибо она того стоит. Ибо так повелел нам Господь наш. Дождь постепенно утихал. Да и господин Миссинец, кажется, заканчивал свою речь. - Отныне быть новому миру. Мы объединим все селения наши и города в одну общность, в Державу великую. И тогда никто не будет знать утеснений или же несправедливостей. Тогда жить станет лучше всем. Мы наведем порядок в собственном гнезде! - О да! Наведем!
– горлопанили кхарги.
– Да здравствует Избавитель! Да здравствует Доблестный! Да здравствует Рассекающий! Ур-ра! Рокх стоял высоко над толпой и чувствовал себя обманутым и обманщиком одновременно. И меч Арреван в его руке задорно хохотал, предвкушая скорую поживу.

* * *

Не раз и не два приходил Избавитель на наши земли. Так уж решил Господь, что должен быть у них защитник, кроме Него самого; способный действовать на земле привычными нам методами, хоть и с толикой чародейства и чудодейства. Много легенд о нем существует, носившем десятки имен, звавшимся и Доблестным, и Спасителем, и Верным, и Справедливым... Всякий раз, когда в том возникала необходимость, Одноокий вынимал его из Небесного Яйца, куда отправляются души всех умерших кхаргов, и опять воплощал на земле. Такое иногда случается и с другими душами - но редко кто помнит свои былые воплощения; Избавитель тоже никогда не помнит о них и не знает, кем является, пока случай не открывает ему ноздри на происходящее. И хотя порой поверить в такое сложно, Избавитель всякий раз с честью принимает правду о самом себе и находит в себе силы, чтобы служить кхаргам и помочь им в восстановлении справедливости и мира.

* * *

– Да, я обещал!
– в который раз рявкнул Рокх.
– Но я же не знал тогда!.. Он яростно хлестнул хвостом по подвернувшемуся тнилру - тот с грохотом полетел на пол.
– Мне что теперь, всю оставшуюся жизнь играть роль этого вашего Избавителя?! - Ну что ж ты сразу-то так?
– спокойно произнес пророк.
– Почему "играть"? С чего ты взял, что на самом деле не являешься Избавителем, а? Рокх остановился и ошеломленно уставился на воспитателя: - То есть? Уж я-то знаю, кто я такой! - Откуда?
– терпеливо спросил господин Миссинец.
– Откуда знаешь? - Оттуда!
– огрызнулся Рокх.
– Я это я, и не нужно меня путать! Я не народ на площади, это ему вы можете пыльцу в ноздри пускать, а мне не надо! Он почувствовал, что выдохся, устал, - и рухнул в единственный уцелевший тнилр, откидывая голову на подушку. Хватит, поиграли - пора и честь знать. И вообще, зря он позволил своим эмоциям взять верх. Теперь вся комната, в которой происходил разговор с господином Миссинцем, выглядела, словно в ней побывало стадо разъяренных самцов бляшников. - Я не пускаю пыльцу в ноздри, - пророк с самого начала разговора оставался невозмутим.
– Ну да ладно, отложим это, не в том дело. Вот что, я сейчас позову сюда Ллурма, пусть он тебе объяснит. Думаю, его ты послушаешь с большим вниманием. - Почему именно его?.. - А вот послушаешь - и поймешь, - отрезал пророк. Оставшись один, Рокх начал наконец-то полностью осознавать происходящее. Тем, что он открыто (хоть и не на площади, а уже когда вернулись в холм пророка) выступил против, он, возможно, подписал себе смертный приговор. Задуманное господином Миссинцем слишком значительно, чтобы тот мог рисковать. С другой стороны, Рокх знал, почему пришел в такое неистовство. Вот она, та самая ситуация, о которой предупреждал Желтоклыкий! Теперь Клеточник обречен всю оставшуюся жизнь быть Избавителем, хочет он того или нет. А он - именно не хочет! И ведь даже никто не спросил! То есть, пророк спрашивал, конечно, но толком ничего не объяснил. Вот она ловушка, клетка! Ты поистине заслужил свое имя, Клеточник! Догадка обожгла, словно горящий факел: а ведь Желтоклыкий вполне мог знать о предстоящем! Он не так прост, твой надзиратель. Не зря предупреждал, в красках расписывал, что бывает... что тебя ждет! Надо было держать нос по ветру, а не пряными грибочками обкушиваться. Но ладно, оставим сожаления на потом. Зачем вообще господину Миссинцу понадобился весь этот балаган с Избавителем? Да, трюк с молитвой весьма хорош, не иначе, как тот же Желтоклыкий и рассказал Голосу Господнему про идею Рокха. В конце концов, цель пророка: объединить кхаргов. С помощью "обоеглазой" молитвы он добьется этого. Да и религия никогда не входила в сферу влияния градоправителей и старост, так что те претензий выдвигать не станут. Но причем здесь Избавитель? И - Рокх?! В комнату вошел Ллурм, пахнущий резко, недовольно. Время уже было позднее, похоже, его разбудили. А больше всего на свете Ллурм любил сладко поспать. Ну что ж, сегодня он мог забыть про сон до тех пор, пока все доходчиво не объяснит. Ллурм мрачно оглядел учиненные Рокхом разрушения, поднял чудом уцелевший тнилр и устало облокотился на него. - Ну, что ты хочешь от меня услышать? - Всё. Начни с роли Избавителя в вашем выдающемся плане. Насколько я понимаю, ты посвящен в то, что собирается сделать воспитатель. - Конечно, посвящен. Ты ведь тоже кое-что знаешь, так? А о чем-то догадался после сегодняшнего выступления на площади. Ну, например, что господин Миссинец намерен объединить всех кхаргов. - Да, здесь бы и кхарг-зверь понял. - Отлично. Но чтобы сделать это, мало одной идеи. Нужна личность, которая бы возглавила будущую Державу и стала ее символом. Согласен? - Так в чем же дело?
– возмутился Рокх.
– Господин Миссинец как нельзя лучше подходит на эту... должность. Ллурм зарычал от досады: - Не подходит, в этом суть! Он - вне мирского, он - пророк, Голос Господен! Ему нельзя возглавлять ни будущих воинов Державы, ни саму Державу. Он - идейный вдохновитель. - А исполнитель - я? - Исполнители - мы. - Даже так?
– едко уточнил Рокх.
– Интересно. Ну, со своей ролью я еще не разобрался, но хотя бы знаю, какое у нее имя. А ты? - Давай поговорим пока о тебе - ведь именно это так тебя взволновало. Кстати, почему? Легенды об Избавителе ты сам хорошо знаешь. Он - герой, которого все уважают, честный, благородный, справедливый. Всякий раз, когда он заново вылупляется в этом мире, он спасает кхаргов. И неизменно в начале своих подвигов Избавитель добывает себе меч Арреван. Что ты и сделал. - Откуда ты знаешь, что мой меч - именно Арреван? - А какой еще меч может быть у Избавителя? Тем более, добытый в бою с драконом. Рокх не сдержался и тихо угрожающе зарычал. - Я не Избавитель! Я - Клеточник. Если ты помнишь, ваш герой всегда заботился о бедных, расправлялся со злодеями и одаривал убогих - словом, был благороден от носа до кончика хвоста. А я не такой! Я - Клеточник! И мне, да будет тебе известно, начхать на всех обиженных и оскорбленных, сколько их существует. Я не гожусь на роль героя! - Годишься, - вяло отмахнулся Ллурм.
– Это ты говоришь, что не годишься, а пойди спроси у любого, кто был сегодня на площади... знаешь, что они скажут? - Но как ты можешь так запросто говорить об этом?!
– изумился Рокх.
– Ты, всегда такой набожный! Неужели ты не понимаешь, что это - всего лишь обман, трюк, фокус сродни тем, которые показывают факиры на базарной площади, когда превращают в змею ветку дерева. Только разница в том, что зеваки на площади знают: их обманывают; а сегодня господину Миссинцу верили. А он обманывал - от имени Господа! - Ты заблуждаешься. - Почему? Почему ты считаешь меня Избавителем?! А если бы Голос сказал тебе, что ты - герой? Ты бы заглотнул и это? - Да. И хватит сегодня языком ляпать. Я хочу спать. Завтра поговорим, если захочешь. И он, тяжело поднявшись, ушел - слишком быстро, чтобы опешивший Рокх успел что-либо предпринять. Да и, признаться, тот не хотел останавливать сокамерника. Слишком много знаний навалилось. Пошатываясь, Рокх начал бродить по комнате, рассеянно поднимая и возвращая на место предметы, им же и разбросанные. Ллурм говорил складно, правильно - так складно и правильно, что впору было... согласиться с ним. Ведь и в самом деле для Державы, которую замыслил пророк (и Одноокий, конечно), требуется кто-то, кто возглавит ее. И с Избавителем придумано здорово, нечего сказать. Жаль только, что героем решили сделать Рокха; в этом, пожалуй, их главная ошибка. Кстати, кого их? Одноокого? Господина Миссинца? Ллурма? "Его ты послушаешь с большим вниманием... Поймешь, почему". Ну да, сейчас Рокх понимал: если уж неизменно набожный Быстряк поверил и принял идею с Избавителем, то и остальные кхарги не отыщут в ней фальши... если эта фальшь вообще существует. В чем Рокх никогда хорошо не разбирался (в отличие от Ллурма), так это в богословских вопросах. Даже сейчас его не слишком заботило, может ли он на самом деле быть Избавителем - главное, что он не хотел им быть. - Доброй ночи. Вот уж чьего визита Рокх ожидал меньше всего, так это Желтоклыкого. - Ты, как я понимаю, немного расстроен после сегодняшнего. - А ты пришел меня успокоить? - Во всяком случае, попытаться. Мне кажется, ты не учитываешь кое-чего. Например, совсем позабыл, что Избавитель - не самая худшая роль в жизни. Даже если она - всего лишь роль. Рокх гневно ударил хвостом по полу: - Хватит, меня уже тошнит от словоблудия! Если хочешь говорить, говори понятно. - Пожалуй, это тебя следовало бы назвать Быстряком, - ничуть не смутясь, заметил Желтоклыкий.
– Ладно, не шипи, я объясню - для того ведь и пришел. Зря ты бушуешь, я же предлагал тебе тогда, в Тленуракке, выход. - Ты знал! - Я догадывался. Впрочем, твой выбор ничуть не хуже, только ты пока не понимаешь этого. Ты думаешь, приняв имя Избавителя и все, что с ним связано, ты позволишь сковать себя. Но все относительно. Ведь в то же время ты и получишь многое; не сразу, постепенно, но получишь. Хочешь, я расскажу тебе, чего ты так испугался сегодня? Ответственности. До сего дня ты отлично себя чувствовал: тебя кормили, поили, наставляли, - о тебе заботились, как о наследном воспитаннике, каком-нибудь Ядозубе Двадцать Четвертом! И не требовали ничего взамен. - Если не считать похода за мечом, - язвительно уточнил Рокх. - Да, поход за Арреваном (надеюсь, ты не против, если я стану его так называть) был первым испытанием для тебя. Которое ты одолел более-менее достойно. Но уже тогда начал всерьез задумываться о собственной судьбе. А как же, такая теплая и уютная жизнь вдруг показала себя с совсем другой стороны! И тебе это не понравилось. - А кому бы понравилось?
– Рокх не собирался откровенничать с Желтоклыким и признаваться ему, что намного раньше похода за мечом размышлял над своим будущим. Надзирателю знать эти подробности ни к чему. - Никому, - покладисто кивнул тот.
– Но таков закон жизни. Ты раньше никогда не задумывался, откуда берутся дорожники? Одним из которых, кстати, ты так хотел когда-то стать. Я тебе расскажу. Все мы когда-то были чьими-то воспитанниками. Взрослый кхарг, который берет себе нововылупленыша, чаще всего намеревается вырастить из него свое подобие. Деревенский охотник воспитывает охотника, гончар - гончара, кузнец кузнеца, факир - факира и так далее. Только килларги никогда не берут себе воспитанников. Им некогда возиться с маленьким кхаргенышем, да и сказители, как правило, чуть-чуть мудрее других кхаргов. Они знают: чтобы быть килларгом, необходим талант. И если таланта нет, килларг из воспитанника получится бездарный, а бездарный килларг не сможет прокормить себя; но дело даже не в этом. Ведь вместе с таким неумехой пропадет целая вереница киллахов. Поэтому килларги берут себе в ученики тех, кто сам желает того (и у кого имеются соответствующие способности). Но откуда же было бы взяться желающим, если б все остальные воспитанники оправдывали ожидания своих воспитателей? Однако мир устроен так, что случается нередко: выращивает-выращивает себе какой-нибудь деревенский охотник замену, а потом оказывается, воспитанник его ни волосинки не смыслит в деле добытчества, зато отлично разбирается в лекарственных травах и минералах. А воспитанник местного травника не способен отличить гранит от кварца, зато зверя чует за сотню шагов! Добро, если так: тогда мастера обменяются своими воспитанниками да и всё. Бывает же по-другому: и воспитатель попадается упрямый, и занятия для молодого кхарга, что было б ему по сердцу, в родном селении не отыскивается, - и тогда одно из двух. Либо всю жизнь терпеть, либо бежать. - Вот так и становятся дорожниками, - подытожил Рокх.
– Только при чем здесь этот Избавитель, которым меня хотят наречь? - Не задавай глупых вопросов, - недовольно произнес надзиратель.
– И так время за полночь, поэтому постарайся шевелить своими мозгами - они тебе для того Господом и даны. Даже если ты в Него и не веришь. Клеточник поневоле отшатнулся: не из-за нелепости, чудовищности прозвучавшего обвинения, а прежде всего потому что не ожидал от Желтоклыкого такой прозорливости. Хотя... на пути к Граничному хребту и обратно надзиратель имел возможность убедиться в том, что его подопечный не слишком-то выполняет положенные ритуалы. Но одно дело - ритуалы, а другое... - Не дергайся, я никому тебя не выдал. И выдавать не собираюсь. Сам посуди, как и кому я докажу, что ты - безбожник? Давай лучше продолжим то, о чем говорили, иначе нам с тобой и к следующему неболивню этот разговор не закончить. А времени мало. На чем мы там остановились? Ах да, ты и Избавитель, вернее, ты - Избавитель, и это тебя волнует. Ты, как и любой воспитанник, наконец должен решить для самого себя, устраивает ли тебя жизнь, которую уготовил тебе твой воспитатель. И если не устраивает, готов ли ты ее менять. Рокх начал задумчиво вышагивать по комнате. - Помнится, - повернулся он наконец к Желтоклыкому, - ты собирался переубедить меня, что имя Избавителя мне очень идет? - Да, так оно и есть. Не важно, являешься ли ты им на самом деле. Вообще, что это такое - "на самом деле"? Сотни кхаргов сегодня сочли тебя Избавителем - и это правда. Но ты... знаешь ли ты, кто ты таков в действительности? Вдруг тебя на самом деле Одноокий вновь поместил в яйцо и заставил вылупиться в этом мире? Ты знаешь легенды об Избавителе и не считаешь себя похожим на него? Забудь! Неважно, что совершал твой предшественник или ты сам в прошлой жизни. Важен образ, важно имя - и то значение, которое они имеют для кхаргов. Став в сознании народа Избавителем, ты словно изменил свои запахи, голос, внешний вид. Вернее, не так - у тебя теперь два голоса, две внешности, два набора запахов. Ты два существа. Или даже больше: ты - все те воплощения Избавителя, о которых упоминается в киллахах. И вместе с тем ты - ни одно из них. Вскоре ты можешь вообще слиться в единое существо, когда запахи, голос, внешний вид Клеточника на самом-то деле в сознании кхаргов станут запахами, голосом, внешним видом Избавителя. - Тогда я потеряю себя. - Нет! Ведь запахи, голос, внешний вид будут прежними. Только имя другим. Но много ли изменится, если я назову этот тнилр солнцем? Рокх тяжело помотал головой, отфыркиваясь: - Погоди, ты совсем меня запутал. Где же тогда грань между Избавителем и Клеточником? - Нигде и везде, - засмеялся Желтоклыкий, - нигде и везде. Что я и пытаюсь тебе объяснить. Ты будешь оставаться Клеточником ровно до тех пор, пока сам пожелаешь это. И Избавителем - тоже. Никто не в силах заставить тебя быть кем-то, кем ты не хочешь быть. Но сам ты способен стать кем угодно если пожелаешь. - А мне следует, по-твоему, пожелать взять имя Избавителя? - Да. Не скажу, что под этим именем ты будешь беззаботно жить. Но ты будешь жить интересно. Кстати, тебя ведь привлекала (а может, и сейчас привлекает) жизнь дорожника - видеть новые земли, новые селения и все такое? Что ж, если ты примешь имя Избавителя, сможешь вдоволь наглядеться и на земли, и на кхаргов. Да и подвиги тебе совершать придется не в одиночку. У тебя будут помощники, много верных воинов. А воины - это сила. А сила - это власть. "А власть, - мысленно закончил за него Рокх, - дарует свободу, к которой я и стремлюсь. Но погоди-ка, откуда возьмутся воины?.." Последнее он произнес вслух. - Интересно, чем ты слушал там, на площади?
– чуть раздраженно хмыкнул Желтоклыкий.
– Наверное, своим хвостом, да? Впрочем, что тебе за забота до воинов? Ведь ты, насколько я понял, твердо решил оставаться всего лишь Клеточником - неудавшимся воспитанником господина Миссинца? - Считай, ты переубедил меня, - невесело улыбнулся Рокх.
– Так что еще за воины?

* * *

...предстояла великая война - величайшая из случавшихся до того времени война за веру. Как ее нарекли потом, Война Пророка. И хотя на самом деле возглавлял военные действия Избавитель, именно Голос Господен являлся, образно говоря, воспитателем той войны. Он знал, что не все кхарги пожелают стать единой семьей, не все сразу признают Державу. И убеждать некоторых противников следовало не словами, но делом. Вернее, делами. Чтобы объединить главные города, решил Голос Господен построить между ними дороги. До той поры, конечно, дороги тоже были - как без них? Только теперь их надлежало расширить и вымостить камнем, чтобы удобнее стало передавать сообщения между городами да возить товары. Но не только для того придумал Голос Господен строить дороги. Прежде всего будущей Державе требовались свои стражи порядка - воины, которые смогли бы сперва установить общий лад, а потом и поддерживать его. Много воинов нужно было для этого - и неоткуда было сразу им взяться; да и не позволили бы пророку власть имущие открыто готовить войско. Посему, выступая в первый день неболивня на гунархторской площади, объявил Голос Господен о строительстве дорог и о том, что для дела этого требуются добровольцы. На вопрос же, кто будет их кормить и платить им деньги, ответил так: дороги принесут много пользы городам, посему содержать рабочих на время строительства частично взялся Хитромудрый, а частично - правитель соседнего города Менуква, Ветронюх. Пока дорога будет возводиться меж этими двумя городами. И всякий желающий помочь в великом деле мог уже с завтрашнего дня приходить и записываться в рабочие. Об этом, разумеется, Голос Господен заранее договорился с Хитромудрым и Ветронюхом - те понимали свою выгоду и с легкостью согласились с его предложением. Но в предварительных разговорах с ними пророк умолчал о том, что для охраны строительства часть кхаргов будет работать стражами порядка - и соответственно обучаться. Только теперь, на площади, сказал он это как вещь, само собой разумеющуюся. И поздно было Хитромудрому выражать свое недовольство; да и не сразу градоправитель сообразил, что к чему. Строительство дороги между Гунархтором и Менуквой перевернуло жизнь многих кхаргов. Некоторые из них никогда прежде не уходили дальше своей родной деревни, но услыхав о происходящем, бросали все и отправлялись в один из городов, чтобы присоединиться к строительству, угодному Одноокому. Так впервые, благодаря Господу нашему, мы разорвали узы топофилии! Однако среди приходивших наниматься на работу, были не только деревенские или городские жители. Конечно же, больше всего сперва попадалось бродяг, мелких преступников или по тем или иным причинам изгнанных из своих селений отщепенцев. Именно им, каким бы невероятным это ни казалось, предстояло вскоре стать непобедимым войском Державы. А возглавить войско должен был Избавитель.

* * *

Смотреть на будущих вояк отправились вдвоем с Желтоклыким. За ночь Рокх многое успел передумать и сегодня чувствовал себя невыспавшимся, но вполне довольным. Он наконец-то определился с тем, как будет жить дальше, - ну, хотя бы на самое ближайшее время. Рокх решил принять имя Избавителя и всё прочее, навязанное ему господином Миссинцем. Но вместе с тем с сегодняшнего дня начать строить собственную "дорогу", отличную от пути, намеченного для его жизни воспитателем. Пока что, впрочем, те кхарги, что предназначались для мостовой между Гунархтором и Менуквой, годились и для "дороги" Рокха. "Поглядим-ка на этих строителей", - думал он, шагая по улицам, еще не просохшим от вчерашнего дождя. Встречные, узнавая Избавителя, либо начинали в приветствии подобострастно откидывать голову назад, либо наоборот, жались к стенам и торопились поскорее проскочить мимо. "Вряд ли это они меня так хорошо запомнили. Наверное, всё дело в Арреване - вот уж кого, раз увидевши, ввек не забудешь. И шеи они свои, запрокидывая головы, не мне подставляют, а моему клинку", - с раздражением подумал Рокх. Он рад бы был избавиться от Арревана, меч действовал на своего хозяина угнетающе... да и следовало еще разобраться, кто чей хозяин. Но в этом отношении господин Миссинец оказался суров: велел во время любого выхода за пределы холма брать с собой именно Рассекающего, мол, пусть у кхаргов с самого начала складывается нужный образ Избавителя. Да и по запаху или в лицо Рокха не каждый знает, а вот по мечу узнавать будут. Вот и узнавали. Они с Желтоклыким как раз миновали пределы старой городской стены и вышли к новостройкам. Холм господина Миссинца вообще-то по старым меркам располагался на окраине, но изменения последних лет сказались буквально на всем здесь, так что прежние выселки теперь считались едва ли не центром Гунархтора. И хотя вторую, внешнюю стену города, до конца еще не построили, селиться начали уже за ней. Там же, за внешней стеной, располагались бараки для строителей и казармы для будущих воинов, которых господин Миссинец поименовал стражами дороги. Казармы начали строить задолго до неболивня - пророк договорился с несколькими купцами, чтобы те сделали соответствующий заказ зодчим вроде как для самих себя - а потом просто перекупил строения, за деньги, выделенные Хитромудрым. Таким образом никто заранее ничего конкретного о замыслах господина Миссинца не мог узнать, даже если бы захотел. Казармы были отгорожены от любопытных взоров и носов невысоким, но надежным частоколом. У ворот переминалась с ноги на ногу внушительная толпа кхаргов - похоже, не только зевак, но и тех, кто хотел стать стражами дороги. Рокх и Желтоклыкий едва протолкались к казармам сквозь живой заслон, когда навстречу гостям рванулась высоченная фигура. Надзиратель угрожающе зарычал, рука Рокха сама собою потянулась к Рассекающему, хотя Клеточник понимал: вынуть клинок из ножен не успеет. - Избавитель пришел!
– заревела во всю глотку фигура.
– Ур-ра! Сперва в лагере то ли недопоняли, то ли не расслышали, но уже через полминуты понеслось: "Ур-ра! Да здравствует!.. Многая лета!.." - и так далее. А дылда, торопливо оттирая плечом нахлынувших зевак, представлялся: - Я Ствол, зовут меня так. Ну, высокий потому что, и вообще... Скажите, а правда, что за этим мечом, ну, за Рассекающим, вы лезли в самую глотку дракона? А там оказался еще один дракон, и уж потом... Ну вот, я так и думал, что врут, лягушки болотные, водомерки-недомерки! Слышь, Болотистый, брехал ты всё! Вон, сам у Избавителя поспрошай, ежели он с тобой после такого вообще разговаривать захочет. А то вы с Кривохвостом заладили: из пасти, мол, вытащил, из пасти!.. Недоумки, вот вы кто!.. Рокх задумчиво почесал свою нижнюю челюсть, потом повернулся к Желтоклыкому: - Узнай, кто здесь у них за старшего... - Ну так я ж за старшего!
– проорал, аж исходящий рвением Ствол.
– Я! - Тогда почему на участке базар-р!
– с угрожающим прирыкиванием рявкнул Рокх.
– Это кто, воины или скоморохи? Почему не по правилам докладываетесь? Отправлю деревья вырубать, р-ротозеи! Толпа мигом рассосалась, переформировываясь в некое подобие выстроившихся солдат. Клеточник, мысленно усмехаясь, выслушал доклад Ствола (сделанный, разумеется, не по правилам - поскольку таковых пока в природе не существовало). - Ладно, вольно. Всем заниматься своими делами. А ты, Ствол, пойдем-ка со мной. - Да, Избавитель! - Послушай, откуда ты вообще такой взялся? И почему именно тебя поставили здесь старшим? Ствол ощерился в довольной ухмылке: - Ну, а как же ж иначе? Я, знаете, имею кой-какой опыт в таких делах. Да вон, хоть у Желтоклыкого спросите, он вам подтвердит. - Желтоклыкий? - Это правда, - с неохотой, как показалось Клеточнику, отозвался надзиратель.
– Опыт он имеет. И остальные тоже. - Какие-такие остальные? - Болотистый и Кривохвост!
– доложил Ствол.
– Други мои, приятели... хотя, какие они мне приятели. Так, губошлепы. В головах - ветрюган носится, ажно простудиться можно. - А ты, значит, не такой? Ствол потупился: - Да и я такой, чего уж. Все мы такие... Были б другими - разве сюда попали бы?
– Он тут же спохватился, что ляпнул лишнее, и стал поспешно оправдываться: - Да вы не подумайте, я не имел в виду обидеть вас! Это я... - Это он от переизбытка чувств, - холодно подытожил Желтоклыкий.
– Не обращай внимания, Ствол ведь сам говорит, что губошлеп - вот и шлепает направо и налево. Но парень толковый. "Да и других пока не предвидится", - подумал Рокх. - Ладно, как идет вербовка? - Ну, нормально. Третью сотню формирую. Жаль только, опытных маловато. Мороки будет... - Давай-ка с этого места поподробней. Что собираешься делать после того, как завершишь вербовку? - Дык, - искренне удивился Ствол, - как это "завершишь"? Она - явление постоянное. А делать - уже делаем, чего нам ждать-то? Сегодня - общие правила разъясняем. Которые господин Быстряк составил.
– Теперь настал через Рокха удивляться, но ему, кажется, удалось скрыть свои мысли и эмоции по поводу услышанного.
– С завтрева - погоню кхаргов на площадки, которые в джунглях приготовили. Будем муштровать. Учить, с какого конца за меч браться, как строем ходить, как в джунглях выжить... - Я смотрю, ты на самом деле специалист. - Ну-у...
– замялся Ствол.
– Чего там. Специалист, не специалист, а свое дело знаю. Конечно, не за день и не за неделю, но эту свору приведем в подходящее состояние. Будут вояки первый сорт! - Учти, отныне я стану частенько наведываться сюда. Так что... - Ды не сумневайтесь! - Хорошо. А теперь, будь добр, расскажи-ка мне подробнее обо всем, что здесь творится.

* * *

Конечно, у каждого великого кхарга были свои сподвижники, единомышленники. Вот и у Избавителя с каждым днем становилось их все больше и больше. Первыми же стали Ствол, Кривохвост и Болотистый - кхарги, которые уже имели военный опыт и помогли Избавителю постичь (а вернее, вспомнить, ведь в прошлых вылуплениях он не раз воевал) науку сражений. В додержавные времена кхарги редко дрались продуманно, а уж организованно - почти никогда. И выходя деревней на деревню, кланом на клан, каждый, хоть и стоял в толпе себе подобных, бился сам за себя, не обращая на других внимания. Однако ж и тогда встречались настоящие мастера слаженного, согласованного боя. Их так и звали - слажбойники. Издавна водились среди кхаргов особы, нечистые на руку да на помыслы. Особенно ж много встречалось их - куда правду деть - среди дорожников. Бывало, что нападали такие кхарги на купцов или килларгов и обирали до последней шерстинки, а нередко и убивали. Звали таких кхаргов разбойниками, а слажбойники были самыми страшными среди них. Но слова и слава Голоса Господнего обладали столь невероятной силой, что добирались даже в самые отдаленные уголки джунглей - и в самые темные души проникали они, возжигая там светильники разума и добропорядочности. Ствол, Кривохвост и Болотистый долгое время возглавляли банду самых отчаянных но и самых хитрых слажбойников на всей территории будущей Державы. Однако когда услышали они о замысле Голоса Господнего, тотчас собрали банду и заявили: доколе будем творить дела, не угодные Одноокому? Все мы по разным причинам стали слажбойниками, но вот теперь появилась у нас возможность изменить свои жизни к лучшему, начать их с нового листа. Пойдем-ка мы в стражи дороги - там и жить станем праведно, и уменья наши пойдут на пользу. Не все, но многие из слажбойников согласились со своими главарями (не зря ведь у них в банде дисциплина была на высочайшем уровне). Вот и отправились они добровольцами в казармы - а там их грехи простили. Более того, как самых бывалых, самых разбирающихся в науке сражений, сделали эту троицу наставниками остальных солдат, так что теперь бывшие душегубы на самом деле приносили пользу.

* * *

Когда Рокх в сопровождении Желтоклыкого покинул территорию казарм, дело было уже к вечеру. "Избавитель" проверил все, что только мог, - теперь он имел кое-какое представление о происходящем. Разумеется, оказалось, что тысяча деталей не учтена, многого не хватает и так далее. Но главное дело сдвинулось с мертвой точки. Мечта господина Миссинца обретала плоть. Возможно, скоро она возжелает и крови. И судя по всему, Ствол со товарищи знал это - и знал, как нужно готовиться к этому. - ...Кстати, Желтоклыкий, я так понял, ты знаком с нашими командирами? Надзиратель вздрогнул и зачем-то огляделся по сторонам. Рокх и его спутник почти добрались до холма пророка; сейчас они шагали по узкой улочке, едва освещаемой несколькими факелами, светом из двух-трех окон да луной над головами. - Да, я знавал Ствола, Кривохвоста и Болотистого... в свое время. - Опять твое темное прошлое, да?
– усмехнулся Клеточник.
– Ты понимаешь, что крайне интригуешь меня своим замалчиванием? Когда-нибудь я обязательно попытаюсь разузнать, кто ты такой и откуда взялся. - И будешь сильно разочарован. Моя история - не из тех, о которых килларги сказывают долгими летними вечерами. Да и я - не потерявшийся воспитанник какого-нибудь знатного градоправителя. - Кто тогда? - Я - Желтоклыкий. Твой надзиратель. И хватит об этом. Некоторое время они шли молча. - Хочешь, дам тебе совет?
– неожиданно предложил Желтоклыкий. - Какой же? - Повнимательнее присматривайся к тем кхаргам, которые нанимаются в войско. - И это всё? - Не совсем. Присматриваясь к ним, попытайся разделить их на несколько групп. Сообразно со степенью доверия, которое ты можешь к ним проявить. - Кажется, я понимаю, о чем ты. И какие группы, по-твоему, получатся? Желтоклыкий прищелкнул челюстями: - Несколько, и каждая - весьма любопытная. Первая, самая многочисленная ставшие добровольцами по вполне обыденной причине. Кстати, замечу тебе, что даже животные редко руководствуются лишь одним мотивом в своих поступках. Ну а кхарги, даже кхарги-звери, ведут себя еще сложнее и необъяснимее. Я буду говорить об основных мотивах. Понимаешь? Ну так вот, у тех, из первой группы, основной мотив: выжить. Большинство их идет в строители, но кое-кто - и в стражи дороги. Жаль только, они, как правило, и не подозревают о том, что им предстоит. Ну, думают, в крайнем случае придется охранять строителей от тварей из джунглей - не больше. И искренне при этом удивляются, что господину Миссинцу понадобилось такое количество кхаргов для столь непыльной работенки. Они даже не представляют, с чем им предстоит столкнуться. "Хотел бы я знать, - в который уже раз подумал Рокх, - откуда тебе известны такие вещи. Я и сам-то не вполне представляю, с чем нам всем предстоит столкнуться". - Учти, - продолжал Желтоклыкий, - очень много кхаргов из первой группы отсеется, как только начнутся серьезные дела. Не забывай и о топофилии. Господин Миссинец не зря придумал этот термин, очень удачный, надо сказать. Раньше такая привязанность называлась по-разному, но он смог вычленить саму суть ее. Так вот, нам следует считаться с топофилией. У многих начнутся приступы черной тоски, болезни и прочее. И снова таки, именно представители первой группы пострадают прежде всего. - И все-таки они - основа стражей дороги. Или, если уж говорить напрямоту, - основа войска. Желтоклыкий одобрительно кивнул. - Точнее, мышечная сила. А вот ядром войска должны стать кхарги из второй группы. В чем-то они будут похожи на Ствола и его приятелей. Кхарги с головой, как я это называю. Они идут в стражи дороги по разным причинам, но вместе с тем у них есть нечто, что всех их объединяет. Как правило, они сами себе на уме - и ум их, добавлю, отточен, словно клешни ракоскорпиона. В большинстве своем они - крутые парни, видевшие в жизни всякое. Их не обмануть рассказами о легкой жизни в стражах, рано или поздно (и вероятнее всего - рано) они поймут, что к чему. - И уйдут? - Некоторые - да. Однако в твоих интересах сделать так, чтобы они остались. Из кхаргов второй группы подбирай сотников. Но не торопись полностью доверять им. Рокх хрипло хохотнул: - Об этом не беспокойся. Я даже себе полностью не доверяю. Но ты говоришь "не торопись"... - Да. Один ты ничего не добьешься. Так или иначе, тебе придется подбирать свою команду, свою личную стражу. Приглядись к ним. И учти, что они наверняка станут приглядываться к тебе. Веди себя соответствующим образом. И в конце концов нужные кхарги отыщутся. - Ты забыл кое-что добавить. - Что же именно? - Чтобы я не рассказывал о своей... команде господину Миссинцу. - Думаю, ты достаточно взрослый, чтобы я давал тебе такие советы. Ну и потом, господин Миссинец в конце концов узнает, что ты собираешь вокруг себя кхаргов. Это естественно - и то, что он узнает, и то, что ты будешь этим заниматься. Самое главное для тебя в данном случае - сделать так, дабы твои кхарги подчинялись только тебе. - Хороший совет, благодарю. Но ведь этими двумя группами новобранцы не ограничатся? - Будет еще и третья. Весьма... своеобразная. Верующие. Те, кто пойдет в войско, потому что его формирует избранник Господен, Избавитель и прочее. С ними тебе будет либо очень просто, либо очень сложно - в зависимости от обстоятельств и, опять же, от твоего поведения. Одно скажу: будь с ними крайне осторожен. Если они сочтут тебя шарлатаном... - Я понял, - сказал Рокх.
– Благодарю. Похоже, нам придется прерваться, мы пришли. - А я уже закончил, - хмыкнул Желтоклыкий. "Хотел бы я знать, что у тебя на уме, - подумал Клеточник.
– И на чьей стороне ты играешь". Но пока он мог только строить предположения и стараться быть предельно осторожным.

/...................................../

1 Киллах (кхаргс.) - нечто среднее между скандинавской сагой и ирландской скелой. 2 Килларг - сказитель киллахов (производное от "киллах" + "кхарг"). 3 Наиболее полную "версию" см. в романе "Круги на земле". 4 Цветковые растения появились только в следующей после Палеозойской, в Мезозойскую эру. 5 В дальнейшем в тексте романа чаще всего собственные имена из языка кхаргов указаны в переводе, кроме отдельных случаев. (Например, имя "Рокх" стало известно в таком звучании почти для всего Ниса, хотя многие и не понимали, что оно означает). Порой же, в зависимости от ситуации, в тексте встречаются и собственно кхаргское имя, и его перевод. "Гунархтор" переводится как "Город Мечты" 6 Вибриссы (лат. vibrissae от vibro - "колеблюсь, извиваюсь") видоизмененные волосы, играющие роль дополнительных органов осязания, располагаются в т. ч. и на передней части головы (например, то, что некоторые ошибочно называют "усами" у котов). 7 Миссинец - в переводе означает "Голос Господен". Титул "господин" изначально применялся к особам, считавшимся приближенными к Господу, святыми; позже начал использоваться как уважительная приставка к именам особ с высоким социальным статусом. 8 Для редактора. В данном случае "метаморфоз" (м. род) - биологический термин, в отличие от слова "метаморфоза" = "изменение" (ж. род). 9 Подробнее об этом см. в книге "Отчаяние драконов". 10 Речь идет, естественно, о гнезде, как о месте, где увидели свет кхарги. Слово "гнездо" в данном случае является аналогом слова "родина" (места, где человек родился).