Чтение онлайн

Но у Пэта сложилось на этот счет свое мнение, которое он не преминул высказать по дороге домой.

— Да, такой шаг великодушным не назовешь. Счастье, что нашему сыну не грозит нужда, хотя не думаю, что в этом случае решение оказалось бы иным.

— Пусть тебя это не тревожит, — мягко заметила Кэти, касаясь его руки. — Я из-за этого совершенно не расстраиваюсь.

— Правда? — в голосе мужа звучало сочувствие и понимание.

— Конечно, абсолютно не расстраиваюсь. Меня может беспокоить только одно.

— И что же?

— Что ты когда-нибудь разлюбишь меня, — сказала она без тени улыбки, не отрываясь глядя ему в глаза.

— О, Кэти, Кэти! — покачал головой Пэт, — в таком случае не о чем тебе беспокоиться, уверяю тебя.

Женщина склонила голову ему на плечо, так они сидели, молча глядя на сиденье напротив, и думая об одном и том же. Разве можно говорить о спокойствии, когда их четырехлетний сын плохо ходил, а говорил, как младенец. И хотя в его облике не было ничего безобразного или пугающего, тем не менее в нем ощущалось что-то нечеловеческое. Врачи все больше были склонны считать его болезнь — синдромом Дауна. Где уж им говорить о душевном спокойствии.

Кэти задавала себе вопрос, почему человеку не удается обрести полного счастья? Она вышла замуж за прекрасного человека, у нее красивый, великолепный дом, и вот ее сыну по Божьей воле суждено было родиться умственно и физически неполноценным. Почему? За что?

На улицах Манчестера на каждом шагу встречались голодные босые дети, заросшие грязью и со множеством вшей, но они были нормальными, в большинстве своем нормальные.

Когда экипаж свернул на подъездную аллею, Кэти спросила себя еще об одном. Мог ли кто-либо из тех детей внушать такую же любовь, как тот, что терпеливо дожидался в доме их возвращения? Нет, и пусть Лоренсу недоставало многих качеств, но способностью любить он обделен не был. Цель всего его существования сводилась к тому, чтобы воспринимать и отдавать любовь.

Если бы только отец принял любовь ее ребенка. Теперь у нее не стало отца, как до этого — матери. Семья распалась. Конечно, оставались братья: Дэн и Джон, но виделась она с ними нечасто, а с их женами еще реже. Дженни жила совершенно в другом мире, а Барбара? Кэти она представлялась странной, и она не желала новых встреч. Хотя в детстве они одно время были дружны, но теперь у них не осталось ничего общего, потому что у Барбары было три здоровых, полноценных сына.

Как несправедлива и жестока жизнь, как невероятно несправедлива…

Спустя несколько минут, она уже обнимала сына, а он покрывал поцелуями ее лицо, крепко обхватив за шею.

— Бри, Бри, — пролепетал он, вопросительно глядя на нее.

Кэти, улыбнувшись, взглянула на Пэта.

— Он ждал Бриджи. Я сказала ему, что мы едем к ней. Это просто поразительно, правда?

Пэт согласно кивнул.

Она опустила ребенка на пол и подумала: «Бриджи будет с нами до самой смерти. Сейчас ей важно найти интерес в жизни. Лоренс всегда ей нравился. Я привезу ее сюда. Хорошо бы она здесь поселилась. Она… она нужна мне».

Ей вспомнились слова матери о том, что когда одна дверь закрывается, открывается другая, чтобы выпустить смрад и впустить чистый воздух.

Кэти не могла определенно сказать, почему ей пришли на память эти слова, но одно она знала твердо: до смерти отца она не могла рассчитывать, что Бриджи станет для нее опорой и утешением. Кэти с удивлением ощутила, насколько сильно она нуждалась в поддержке Бриджи. И любовь Пэта ничуть не уменьшала этой потребности.

Джон и Дженни вернулись в Манчестер. Фабрику нельзя было оставлять надолго без присмотра.

— Отец бы обязательно сказал, что дело в первую очередь. Жизнь должна продолжаться, — говорил Джон своим слишком ровным и кажущимся от этого бесцветным голосом. Дженни поддержала мужа. Она вообще всегда и во всем с ним соглашалась.

Дэн любил брата, но теперь он почувствовал, что ему не так легко и просто с Джоном, как раньше. Джону исполнился всего тридцать один год, а он уже стал степенным и флегматичным. Дэну показалось, что брат важничает. Такая манера, как считал Дэн, больше подходила отцу большого семейства, а не бездетному Джону.

Дэн поделился своими мыслями с Барбарой.

— А мне он важным не кажется, — ответила жена. — Я всегда считала его приветливым и добрым. Дженни немного скучновата, она мало изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз, но она обожает Джона, а это самое главное.

— Да, — согласился Дэн, — это самое главное, — в голосе его чувствовалась тоска и усталость. Он знал, что ему будет не хватать отца. И все же вид Барбары, сидевшей перед зеркалом у туалетного столика, был способен отвлечь его от тяжелых мыслей. Никто в мире не мог сравниться с ней. Цвет ее кожи напоминал густые сливки; глаза были похожи на бездонные темные озера, таившие в своих глубинах водовороты, в которые он с радостью погрузился бы навек. Ему никогда не хватало слов, чтобы описать необыкновенную красоту ее черных, как вороново крыло волос, обладающих каким-то особым блеском. Фигура жены становилась с годами все совершеннее и неизменно будила в нем желание.

— В четверг я посажу Рут с мальчиками на поезд, который уходит в двенадцать десять. Они ведь нужны тебе здесь, и я думаю, не помешают.

— Конечно нет, — ответила Барбара, поворачиваясь к нему.

— Я хочу сказать, что Рут за ними присмотрит, если ты считаешь, что они не будут беспокоить Бриджи.

— Нет, я уверена, что они только помогут. Бедняжка замкнулась в себе. Я не ожидала, что она так сильно примет это к сердцу.

— Мы забываем, что она пожилая женщина, ей уже шестьдесят девять.

— Советую тебе не говорить этого вслух, она себя старой не считает. — Барбара улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

— Хорошо, я буду об этом помалкивать. — Несмотря на вошедшую в сердце печаль, Дэн не мог не ощущать себя счастливым, потому что Барбара в последние недели стала ласковее и нежнее. А ее сочувствие к нему во время болезни отца тронули его до глубины души. Дэн считал, что ему в жизни очень повезло, гораздо больше, чем Джону и Кэти… бедная Кэти.

Бриджи не высказала особой радости, когда услышала о приезде детей, но и против ничего не сказала. После смерти Гарри она вообще говорила мало, как верно подметила Барбара: она приняла его кончину близко к сердцу.

В жизни Бриджи часто приходилось переживать периоды одиночества. В молодости в такие моменты ей хотелось поскорее состариться. Ей тогда казалось, что старость притупляет чувства, и одиночество не станет с такой силой терзать ее сердце. Но с годами она убедилась, что возраст не снижает чувствительности, наоборот, к старости люди становятся особенно уязвимыми и болезненно чувствительными, их душа начинает походить на открытую рану, любое прикосновение к которой вызывает боль.