Чтение онлайн

— Отец и дед ее были врачами. Полагаю, это одна из причин, по которой она согласилась выйти за меня замуж. Мы познакомились, когда я практиковался у ее отца… — Рик помолчал и заговорил снова с теплотой в голосе: — Эстер была красива неяркой, но своеобразной, мягкой и женственной красотой. Джеймс был очень на нее похож. А как она обо мне заботилась, как помогала в работе! Даже когда у нас родился Джеймс, она находила время помогать мне с пациентами.

Герти обернулась, чтобы увидеть его лицо. Телфорд стоял, прислонившись спиной к стене хижины и скрестив руки на груди. Взгляд его был устремлен вдаль.

— Ты любил ее?

— Да.

— Она была счастлива?

— Этого бы я не сказал, — горько усмехнулся Телфорд.

Герти подошла ближе и коснулась его руки.

— Почему?

— Я безбожно пил. Пил, даже зная, какую боль ей причиняю, пил, и когда меня стали избегать друзья и покидать пациенты. Эстер заболела и нуждалась во мне больше, чем когда бы то ни было, но я продолжал пить. Я превратил ее жизнь в кромешный ад.

— И все же она тебя любила.

— Откуда тебе знать? Да и вообще, к чему ворошить прошлое?

Телфорд разозлился на себя за излишнюю Откровенность, а Герти решила, что настало время объясниться и ей самой.

— Все очень просто, док. Я знаю, почему Эстер любила тебя несмотря ни на что. Я сейчас чувствую то же самое.

Телфорд открыл было рот, но Герти жестом остановила его.

— Не перебивай меня, док. Ты все равно не сможешь переубедить меня, — она крепко сжала его руку. — Ты считаешь, что слишком стар для меня, но ты ошибаешься. Во-первых, ты вовсе не стар, а во-вторых, возраст в любви не помеха. Просто чувство или есть, или его нет. А если оно есть, то все ясно. Ведь это так просто, док!

— Я прожил побольше твоего, Герти, и повидал…

— Опять ты за свое! Надоело слушать про твою старость.

— Я — пьяница, — констатировал Телфорд. — Закоренелый пьяница.

Рассердившись, Герти схватила доктора за грудки.

— И ты собираешься им оставаться? — прошипела она со злостью.

Телфорд испуганно молчал. Не дождавшись ответа, Герти в сердцах сплюнула на землю и пошла прочь. В этот момент она готова была разорвать доктора на куски.

Пусть подумает, помучается! Пусть поварится в собственном соку, ему это полезно.

Фэй извелась, дожидаясь возвращения Дрейка. Минуты тянулись как часы. Часы — как дни. Чтобы ожидание не казалось таким мучительным, она занимала себя уборкой в доме и стиркой, помогала Джонни Колтрейну сочинять любовное послание к Ильзе. Вечером, когда спадала жара, Фэй вместе с Алексом выезжала на верховые прогулки, причем Алекс выступал в роли учителя. Ночью, при свете свечи, она шила для дочери новую тряпичную куклу. Фэй избегала своей спальни и приходила туда только тогда, когда уже валилась с ног от усталости. Она знала, стоит ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возникнет лицо Дрейка. Он преследовал ее в снах, а если Фэй не удавалось заснуть, она терзалась желаниями, которые, как ей казалось, давно умерли.

Каждое утро с восходом солнца Фэй молилась о скором возвращении Дрейка, о том, чтобы ему сопутствовала удача и чтобы он по-прежнему любил и желал ее, когда вернется домой. Разлука сводила ее с ума.

Прошла целая неделя, и, наконец, ее молитвы были услышаны. Однажды, когда Фэй стояла, прислонившись к углу амбара, и смотрела на дорогу, убегавшую на юг, в Грин-Ривер Сити, она заметила вдали какое-то движение. Через минуту Фэй уже могла разглядеть двух всадников, один из которых ехал на пегом жеребце.

Фэй прижала ладонь к груди, стараясь унять биение сердца, готового выскочить наружу. Она почувствовала слабость в коленях и едва не потеряла сознание. Он дома! Дома… Какое чудесное слово! Фэй не довелось прочувствовать всю теплоту этого слова за годы скитаний по гостиницам. Она всегда считала, что дом — это всего лишь место, где человек ест, спит и укрывается от непогоды. Теперь она знала еще, что дом — это место, где люди любят друг друга. Сейчас ее дом здесь, и она разделит его с Дрейком Ратледжем. Почему они скачут так медленно?

Фэй увидела, как пегий жеребец перешел на галоп и вырвался вперед. Дрейк увидел ее или почувствовал, что она его видит и ждет! Фэй хотела броситься навстречу, но ее вдруг охватила странная робость. Дрейка не было целую неделю. Любит ли он ее по-прежнему?

Затаив дыхание, Фэй ожидала приближения всадника. Она напрягала зрение, стараясь разглядеть лицо Дрейка. Прочтет ли она в его глазах те же чувства, которые испытывала сама?

Пегий жеребец взлетел на пригорок и остановился как вкопанный. Дрейк спрыгнул на землю, бросился к Фэй, заключил ее в объятия и закружил на месте. Фэй залилась счастливым смехом.

— Я люблю тебя! — слова слетели с ее губ так легко, будто она не уставала повторять их годами.

Кружение прекратилось. Дрейк прикоснулся ладонью к лицу Фэй и заглянул ей в глаза.

— Что ты сказала?

— Я люблю тебя.

— Скажи еще раз.

— Я очень люблю тебя, — повторила она с расстановкой и, приподнявшись на цыпочки, прильнула к его губам.

Когда, наконец, их губы разделились, Дрейк прошептал:

— Повтори еще раз.

— Нет, сначала ты.

Дрейк осыпал ее лицо поцелуями.

— Я люблю тебя!

Он жадно впился в губы Фэй, лаская их кончиком языка, покусывая их зубами. Желание жаркой волной внезапно нахлынуло на Фэй, и она прижалась к Дрейку всем телом; поцелуи поцелуями, но она мечтала о большем.

Паркер откашлялся, они отпрянули друг от друга, и Фэй, встретившись взглядом с управляющим, залилась краской.

— И это все? — спросил Дрейк. — Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— Но ведь я все сказала! — Фэй улыбнулась и, несмотря на смущение, вызванное присутствием Паркера, повторила еще раз: — Я люблю вас, мистер Ратледж.

— И что же дальше? — продолжал настаивать Дрейк.

— Дальше? — задумчиво протянула Фэй и уже серьезно добавила: — Я выйду за тебя за муж, как только буду свободна.

Дрейк привлек ее к себе и зашептал нежно и горячо:

— Ты об этом никогда не пожалеешь. Клянусь тебе, Фэй, никогда!

— Я знаю… — Фэй прижалась щекой к его груди и закрыла глаза.