Чтение онлайн

Получилось чуть ли не из "Ивана Васильевича": "Икра красна, икра черная, и с пиететом, икра заморская баклажанная". Это там, в будущем это ерунда, а здесь продукт новый, модный, да и не из дешёвых, по большей части. Хотя, торгаши они во все времена одинаковые, появляться стали предложения и нижней ценовой категории, для более полного удовлетворения спросу. А то, что химии ещё нет и ничем не замаскировать изменение вкуса, так это ерунда.

Естественно вопросительно стрельнул взглядом на один пирог.

– Это государь, с варёной колбасой, чесночком и сыром!

– А этот?
– Не удержавшись, спросил в слух и ткнул в его сторону пальцем.

– С копчёной, а также солёными огурчиками и грибочками!

Перст неумолимо переместился к следующему.

– С запечённой, облитой сметаной, и посыпанной хреном!

Но этот увлекательный процесс был бесцеремонно прерван. Ну не то что бы, но в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Прохора, что естественно сбило настрой.

– "Господи, что там произошло?!!!"

Не просто так эта мысль мелькнула. Там бы в будущем, его явление в момент государевой трапезы, это минимум ядерная война началась, и срочно нужно бежать к чемоданчику.

– "Его же жена убьёт! Видать что-то действительно серьёзное!!!"

– Говори.
– Обратился к своему няньке, наконец, остановив бешеный бег мыслей.

И правда, чего гадать, проще узнать.

– К вам, государь, ваши дядюшки.

– Тфу, и ты из-за этого....
– Но на полуслове остановился.

– "Стоп, это же Князья Юрий и Михайло Васильевичи, но им-то чего надо?!" - Удивился я мысленно.

Мне они оба не нравились. Первый был думским боярином, не плохо он на той истории с выходом Бельского поднялся. Второй, оказал куда ловчей и получил знатный сан Конюшего. Припал, что называется, к колодцу. Великокняжеские конюшни были огромны, и потому мимо конюшего проходили огромные материальные и денежные средства. По их величине уступали лишь казне, а по бесконтрольности невозможности всё точно учесть, оставляли далеко позади всех. Мир, как говорится, не без добрых людей. Мне уже рассказали, как ручеёк и не маленький, прилипает к его загребущим ручонкам.

Эта парочка напоминала голодных мух и никак от этой ассоциации отделаться не мог. Послал же бог родственников. Может это и наветы завистников, но зачем тогда такая ожесточённая борьба вокруг этой должности. Видать, вкусна в том колодце водица, вот и рвутся. Да и доступ к моему телу получат прямой, а там, глядишь, и ещё каких плюшек перепадёт, даже возможность пристроить детей и родственников поближе к власти не малого стоит.

– Пропусти.
– Прозвучала просьба к Прохору.

Дверь-то была открытой, вот и услышал. Судя по голосу Михайло.

– "Хм. Не захотел ссориться, понимает, что тот куда ближе ко мне и за него могу, кого хочешь в элитную тюрьму направить, для вправления мозгов".
– Успела сформироваться мысль.

Он же, пользуясь своим положением и родственными отношениями, затащил ко мне в трапезную и своего брата Юрия, без моего дозволения, оттеснив таки моего няньку. От такой наглости аж прям опешил. Он что, забыл кто он?! "Царский слуга" и не более! Взрослые люди, сами имеющие огромную власть, сопротивлялись тому, что должны прислуживать, тем более мне, ребёнку. Только вот дети имеют странное свойство взрослеть, и почему-то они помнят все детские обиды.

Шуйский был изначально обречён, я всего лишь ускорил процесс. Вот и эти на его место рвутся. Наглость конечно второе счастье, но надо и честь знать. Ох. Чувствую быть им обоим думскими боярами, с традициями и мне приходится считаться, а то и этого бы им не светило. Но даже намёка на влияние лишу, не будь самим собой. Такие вещи никому не прощу, а-то сядут на шею и капец всем планам.

– "А мухи-то отъелись, залоснились!" - Пробилась сквозь возмущение мысль.

– Ты кушай, кушай дорогой племянничек. Мы зашли переговорить о малости, сущей безделице.
– Слащаво начал разговор Михайло.

– "Они, что меня совсем за дебила держат?! Они бы ещё сюсюкаться начали".
– Подумал, и поморщился, от пришедшего на ум.

Видимо, всё-таки он приглядывался к моей реакции и потому начал говорить скороговоркой.

– Понимаешь, Иван, большая власть будет у Головы "Ближней Рады". Им должен стать верный тебе слуга. Юрий, вот нужный тебе человек!

Какая же тоска меня охватила в тот момент. Как же обрыдли мне эти властолюбцы. Вот и эти не имеют своих сил, так решили как настоящие герои, в обход и с использованием тяжёлой артиллерии, в моём лице, поучаствовать в дележе должностей.

Новгородцы, только и могут, что обирать своих же, зато гордятся умением торговать, а что они сами-то сделали. Редкие исключения погоды не делают. Обычные посредники, которые и разбоем не гнушаются. Московские, только и знают, как отираться вокруг двора. Глядишь, чего и скомуниздишь с великокняжеской казны.

Нет, все они чего-то для страны делают, но это вынужденная мера, такой способ нагадить соперникам. Хотя смутное время доказало, что только фигура Великого Князя и заставляет их совершать хоть что-то на благо отечества. Безсеребрянников мочат первыми, чтобы не мешались. Как вообще в той обстановке Минин и Пожарский чего-то смогли организовать и уцелеть при этом?

– Трофим. Трофим мать твою!
– Крикнул я.

В трапезную ввалился растрепанный дьяк, с сонными глазами и вопросительно уставился на меня.

– "От скотина, дрыхнет! Тут государя отвлекают, можно сказать голодом морят, а он...".

– Спишь, ноги в руки и бегом к кремлёвцам! Скажи, чтоб прислали сюда парочку и собрали сюда же бояр и всех окольничих, нового митрополита прихватят пусть.

Но видимо к яви он ещё не перешёл и потому, рванув из трапезной, врезался в косяк.

– Бездельник, выгнал бы, да вот беда, полезный.

Дядья мои заволновались и стали переглядываться.

– Государь, погодь, такие дела решаются среди ближников. Не надоть никого.
– Взял слово Юрий.

– "Опа! Вспомнили, наконец!"

– А вот это мне решать!
– Резко высказал я и решил уже чего зажевать, пока всех приведут, но не тут-то было.

Такое чувство, что все они только за дверью и дожидались, когда их позовут. Трапезная не "Грановитая палата" и здесь вмиг стало тесновато, не то что бы очень, но как-то привык уже к пустоте. Даже заказанная парочка кремлёвцев явилась позже. Оказалось, что про места для сидения на такое количество народу не подумали, и сейчас в комнату затаскивали лавки. Наконец, все расселись и уставились на меня.