Чтение онлайн

Мать была совершенно измучена, однако с опаской и любопытством поглядывала на своих новорожденных. Роды начались так внезапно, что она и служанок не успела кликнуть, но дети и без них прекрасно обошлись. Чернолицый ловко обиходил утомленную мать и, усевшись на сиденье из драгоценного черного сандала, принялся готовить еду, чтобы подкрепить ее силы.

Тем временем слуги, догадавшись наконец-то, что госпоже нужна помощь, заглянули в юрту — и узрели черноликое, невиданное доселе существо. Они так перепугались, что порешили: не иначе госпожа родила мангаса, а тот, как водится у чудовищ, сожрал свою мать! Погоревали они, погоревали — стали ждать возвращения хозяина.

Через пятнадцать дней Алтан Дуулга-баян вернулся домой. Увидел всполошенных слуг и спрашивает, не случилось ли чего, не напал ли на его дом мангас?

— Так-то оно так, — отвечают слуги, а сами трясутся от страха, — только этот мангас не снаружи пришел, а изнутри появился. Родила его наша госпожа, а он проглотил ее, бедняжку, и сидит сейчас в юрте, ждет, кого бы еще сожрать.

Закручинился Алтан Дуулга-баян, но был он истинный храбрец, а потому решил: «Если я потерял свою милую жену, то какая мне теперь разница — жить или умереть? Померяюсь-ка я силами с чудовищем!»

Он ворвался в юрту, готовый биться с мангасом не на жизнь, а на смерть… и увидел свою жену, живую и здоровую, которая восседала на кошме и ела, а услуживал ей какой-то чернолицый ребенок. И еще двое детей были в юрте.

— Приветствуйте своего отца, дети! — радостно воскликнула мать, и белолицый мальчик тут же встал и поклонился отцу, ну а чернолицый, даже не поднимаясь, произнес довольно небрежно:

— Благополучно ли вернулся, Дуулга-баян?

Мать вновь велела ему подойти к отцу и приветствовать его, но чернолицый только огрызнулся:

— А я что сделал? — и не тронулся с места.

Чтобы сгладить его оплошность, мать поскорее попросила мужа дать имена их замечательным детям. Испросив совета богов, нарек он белолицего именем Цагаан Сандал, чернолицего — Хар Сандал, а девочку мать сама назвала Тувдэн Нима Осорма.

Вот такие имена были выбраны для этих необыкновенных существ…

Конечно, богач Дуулга-баян был бесконечно рад рождению детей, вот только на чернолицего Хар Сандала он поглядывал с некоторой опаской: «Больно уж дерзок этот мальчишка! Не по годам! Что-то из него выйдет?..»

Когда Дуулга-баян вновь собрался гнать стада на водопой, сыновья захотели ехать с ним. Но если Цагаан Сандал просил отцова позволения покорно и почтительно, то Хар Сандал был по обыкновению груб, и Дуулга-баян оставил его дома.

Но не тут-то было! Лишь только отец и брат скрылись из виду, Хар Сандал выбрал самого статного и прекрасного скакуна из отцовых аргамаков, вскочил на него и, без узды и недоуздка, пустился вскачь и догнал отца и брата, едва они добрались до колодца. Примчался, будто черный вихрь, так стремительно, что боевой верблюд, приняв его за чудовище неописуемое, бросился на него. Но чернолицый схватил его за ногу, с размаху ударил о скалу и прибил.

— Что ж ты наделал?! — закричал Дуулга-баян, но сын только плечами пожал:

— Я всего-навсего защищал свою жизнь!

Тем временем настал полдень, и старик с младшим сыном решили сварить чаю, прежде чем поить коней. Но Хар Сандал подскочил к колодцу, схватил бадью и с такой быстротой начал вычерпывать воду и наливать скотине, что отцу и брату просто нечего было делать. Вода для чая не успела вскипеть, а уж все табуны были напоены!

«Ничего не скажешь, силы и сноровки ему не занимать. Надо быть с ним поласковее, чтоб хорошо служил мне», — смягчился отец, но Хар Сандал крикнул с прежней дерзостью:

— Эй, Дуулга-старик, дай мне коня! А не дашь — сам возьму!

Оглядел старик табуны, задумался — какого же дать, чтобы и жалко не было, и жадным не прослыть?

— Да вон того бери. Средний конек — ни плох, ни хорош. Для начала в самый раз.

— Нет, среднего я не хочу, да и хорошего мне не надобно, а возьму я себе вот того самого худого конягу!

Глянул Дуулга-баян — ну и выбрал сын! Карий конь — кожа да кости, невзрачный хуже некуда, грива вся сбилась… Втихомолку порадовался Дуулга-баян, что упрямец так себя наказал, и поскорее начал ловить коня укрюком, чтобы сын не передумал.

— Да где тебе! — хмыкнул Хар Сандал. И правда: петлю-то старик накинул, а сдержать коня не смог, даром что тот был худ и неказист.

«Ай-яй! С тридцати двух лет такого стыда не терпел! Коня не смог остановить, ай-яй!» — запечалился отец, а Хар Сандал велел подогнать табун поближе и, подхватив волочившийся по земле комель укрюка, одним рывком остановил коня.

С досады Дуулга-баян кликнул второго сына, и они во весь опор поскакали по восточному склону горы Сумбэр домой. Втихомолку старик надеялся, что этот гордец еще повозится со своим норовистым коньком. Ведь ни седла, ни узды у него не было!

Но когда к вечеру добрались они, усталые, до дому, то первое, что увидели, был карий у коновязи, а в юрте крепко спал Хар Сандал. Мать сказала, что он уже давненько вернулся!

Когда Хар Сандал пробудился, старик спросил, какой же дорогой он ехал и почему не присоединился к ним.

— Я обогнул гору с запада. А тебя догонять не стал, потому что, показалось мне, тебе не очень-то большая радость ехать со мною рядом!

«Этот чернолицый не так прост, — подумал Дуулга-баян. — Надо с ним поосмотрительнее. Но каков невежа! Ни разу не обратился к отцу с почтением, на вы!»

Ну как мог сделать это гордый Хар Сандал? Ведь он был тенгри, северожденный Хадаргаан Хар Буман-тенгри! Только никто о том не знал, не ведал…

Попросил Хар Сандал у отца хорошее седло для своего карего конька. Дуулга-баян не без ехидства велел слугам притащить то самое тяжеленное седло, что когда-то нашел при дороге и поднять которое едва хватило его сил. Однако же Хар Сандал вскинул седло, словно перышко, и взгромоздил на спину худому коньку, а тот, казалось, даже и не заметил, что его оседлали. Озадачился старик; тем временем сын попросил в придачу еще какое-нибудь оружие. Приволокли слуги, пыхтя, гигантскую черную палицу. Хар Сандал повертел ее, словно детскую игрушку и небрежно заявил:

— Легковата, конечно, да уж ладно, коли нет другой, подойдет и такая.

— Для чего подойдет? — спросил отец. — Зачем тебе булава?

И последовал ответ:

Вот так добыл себе коня и оружие Хар Сандал. Ну а сестра его, Тувдэн Нима Осорма, брату под стать была! Все юные девы только и знают, что шьют да вышивают, а она силой баатару не уступала, из кузни не выходила — все время ковала оружие.