Чтение онлайн

Критерии оценки текущих и особенно новых проектов сильно поменялись?

Добавился один важный фактор – доступ к технологиям, который раньше имели все страны, включая Россию. Сейчас мы, как российская компания, потеряли доступ к целому ряду технологий на территории РФ (в сопредельных странах он сохранился).

Поэтому инвестиции в создание новых производств, которые могли быть сделаны на Урале или в Смоленской области, приходится перенаправлять в Беларусь и Казахстан.

Технологии для нас крайне важны, так что следующий завод каменной ваты будет в Караганде или в Беларуси. А для российских производств покупаем в Китае оборудование предыдущего поколения – приходится жертвовать технологичностью. Неприятная ситуация – покупать непроверенные технологии, опробовать их, адаптировать, а потом тиражировать. Второй раз во второй класс.

Мы с вами уже упоминали инжиниринг. Им тоже пришлось заняться?

Пришлось. Мы занимаемся инжинирингом по ряду компонентов оборудования. Первоначальные ожидания здесь, видимо, были завышены. Что-то сделать удастся, но не в составе новых линий (сделать полную технологическую линию ни мы, ни кто-то еще в РФ, как я уже говорил, не в состоянии), а для реконструкции старых.

Сейчас решаем, как быть с каменной ватой, на которую очень большой спрос. Для России покупаем оборудование, сделанное в Китае немецкой компанией. Конечно, это шаг назад, который снизит показатели производительности труда от объема в 90 тыс. к 50–60 тыс. тонн в год при том же количестве работников.

А вот в Казахстан и, возможно, в Беларусь постараемся завозить современные линии по 90 тыс. тонн. Такая линия у нас была установлена в Польше и устанавливается в Алматы. Купили у конкурентов в России два завода по производству стекловаты общей мощностью те же 90 тыс. тонн.

Мы целую книгу [4] посвятили работе ТН в Европе. Она так и называлась «Поход в Европу или Новые горизонты».

Книга готовилась в 2019 году, поэтому там больше оптимизма. Корпорация ТН уже два раза за последние 15 лет попадала в ситуацию, когда наш бизнес в Европе (по разным причинам) был на грани выживания. Сейчас третий раз. Бог любит троицу.

Опять же европейцы не жаждут становиться американской колонией, а мы – китайской, так что какие-то контакты между нами рано или поздно будут восстанавливаться, а коммерция – вновь востребована. Особенно когда им не хватает наших дешевых ресурсов: газа, удобрений и много чего еще.

Европейцы будут нуждаться в ресурсах, мы – в технологиях, тут и откроется снова окошко возможностей. Потом «большие дяди» сделают им и нам втык, и далее циклично. Потребности ведь никуда не деваются, отношения выгодны обеим сторонам, а политики, хоть и бесы, но не всесильные. Экономика еще возьмет свое.

Как вы относитесь к мифам о том, что западные компании покинули Россию и освободили рынок для отечественных производителей?

Я не специалист по мифам. Давайте посмотрим конкретно. На рынке стекловаты работали три западных компании – Knauf, Saint-Gobain и URSA. Покинула российский рынок только URSA. На кровельном рынке вообще никто не ушел. В целом можно считать, что ушло не более трети работавших здесь компаний.

Лет 10 назад тогдашний глава Knauf в России и СНГ говорил, что стратегия компании – работать на местном сырье для местных рынков и с местными кадрами. Knauf – старая, большая, успешная компания, один из ваших конкурентов. Можете прокомментировать их подход и принципы?

Вы же знаете (мы много раз это обсуждали), что у нас другие принципы:

прежде всего – качество с первого раза. Отсюда ориентация на процессы и технологии, способные обеспечить повторяемость и стабильность;

производительность труда и устранение разнообразных потерь;

сокращение текучки, поэтому мы много внимания уделяем отбору и найму персонала, чтобы сотрудники могли расти и делать карьеру внутри ТН (но мы не абсолютизируем этот принцип – какая-то текучка была, есть и будет).

Нашим принципом никогда не было купить старое предприятие, чтобы его реконструировать. Новая технология не вписывается в старое предприятие в силу множества инфраструктурных ограничений по зданиям и коммуникациям. Примерно половина наших новых предприятий построены с нуля.

Критиковать чужие принципы – не дело. К Knauf отношусь с уважением. Чем-то наши принципы созвучны, в чем-то у нас другое видение. И потом, Knauf 90 с лишним лет, а нам только 30. Мы молодая компания, у нас еще есть задор.

Может быть, достигнув их размеров (мы крупнее в России и СНГ, но вся глобальная группа Knauf больше нас по оборотам в разы), тоже уточним какие-то из своих принципов. Пока мы волки, а они динозавры, отсюда и разница в принципах и возможностях. Мы быстрее и берем на себя больше рисков, а они готовы поглощать все подряд без разбора. Мы до этой стадии еще не дошли.

Бизнес-модель, которую ТН в последние годы использовала в Европе, выглядела так: «Продукты с дорогой логистикой производим на местах – в европейских странах, ближе к потребителям, а продукты с недорогой логистикой экспортируем из России».

Как изменился ваш стратегический подход к европейским активам, когда экспорт из РФ стал практически недоступен, да и для переброски денег в обе стороны границы закрыты?

Корпоративный офис занимался централизацией всех наших операций в Европе, России и странах СНГ, в том числе планировал производство и продажи. Много работы было сделано по определению цен и передаваемой прибыли. За счет более дешевой себестоимости производства продукции в России мы имели явное преимущество и помогали нашим европейским заводам и торговым представительствам укрепляться на рынках Европы.

По известным причинам в начале 2022 года наш европейский дивизион потерял все финансовые и торговые связи с РФ, и было принято решение о том, что теперь ТН и Дивизион – две отдельные компании. Нас мало что связывает. Какие-то цепочки по поставке рулонных материалов, экструзии или пластиков еще работают, мы им не мешаем, но это локальные инициативы: белорусов с одной стороны, поляков, болгар, финнов и немцев – с другой.

Никакого централизованного управления нет, и за работу с европейским Дивизионом, ставшим самостоятельной дочерней или «сестринской» компанией, корпоративный офис не получает ни копейки. Естественно, задача увеличения экспорта на Запад потеряла актуальность, и он перенаправлен на Юг, Восток, в Израиль и т. д.