Время Рыцарей
Шрифт:
Наместник жестко, сухо заткнул ее:
– Перестань немедленно. Я поговорю с Августом о твоем поведении. Он клялся, что ты – серьезная и рассудительная девушка, но ты не видишь дальше своего носа. Ты уже служишь мне. А выкинешь какую-то глупость, о должности в магистрате можешь забыть. Подумай, как твоя истерика отразится на карьере твоего отца. Он поручился за тебя.
Агата захлебнулась рыданиями и с ужасом уставилась на него. Глаза Жака де Брисара были совершенно ледяными.
Отец. Он уволит отца из-за ее поведения. Она все испортила и себе, и ему.
– Н-не надо говорить отцу, господин наместник, я... я уже успокоилась. Пожалуйста, простите меня. Я все сделаю, как вы скажете.
– Хорошо. Иди в уборную и приведи себя в порядок. Сюзанна не должна видеть твоих слез, ее это расстроит. В пятницу ждем тебя здесь. И никаких больше фокусов.
Агата ушла. В ушах у нее звенело. Она заперлась в уборной и разрыдалась. Проклятый наместник! Лжец! Вот и дружи после этого с начальством! Вся ее жизнь принесена в жертву Сюзанне, ее продали для развлечения богатенькой девочки, и всем плевать чего хочет сама Агата! Все пляшут вокруг Сюзанны, слабой, глупой, бесполезной! Она разрушила Агате жизнь! Отняла у нее принца! Если она не придет на свидание, Сольвейн оскорбится и больше ее не позовет, даже если она сумеет потом его найти. Что ему, у него полный город поклонниц. Агате выпал уникальный шанс, а Сюзанна походя его растоптала. Подлой воровкой оказалась прекрасная принцесса, а не соседка-дурнушка!
– Будь ты проклята! Ненавижу тебя! – сдавленно зашипела она. – Чтоб тебя Вороны сожрали! Чтоб тебе Принц голову срубил! Чтоб тебя Великий Ворон украл! Вот-вот, пусть он к тебе сватается, дрянь ты эдакая, все не можешь выбрать себе мужа, так пусть тебя украдут и жрут каждый день, пока не постареешь! Чтоб на тебя проклятье Воронов пало! Знать бы как, я бы прокляла тебя, лишь бы вышвырнуть из моей жизни!
Слабый, тихий голосок совести шептал, что Сюзанна не виновата, она же ничего не знает. Вот только источником всех бед Агаты была именно ее подружка-хозяйка, которой подарили Агату, как куклу. Не было бы Сюзанны – и она была бы свободна. У нее остались бы прежние друзья. Поступила бы в университет: ведь собиралась же, но наместник отговорил, взамен наняв домашних учителей. А выучившись, Агата сумела бы сама устроиться в магистрат и не ждала бы разрешения от того, кто держал ее судьбу в своих руках. И плевать на роскошные платья и дорогие подарки: обошлась бы, их семья не бедствовала и жила вполне благополучно. Но дружба с начальством требовала полного подчинения, и отец, конечно, не мог отказать наместнику. Отдал дочку в услужение.
В рабство.
Агата свернулась клубком на холодном полу. Вытащила кулон Сольвейна, который постоянно носила с собой, поцеловала и, прижав к груди, горько, обиженно заплакала.
Ей никогда не освободиться. Она сдохнет, прислуживая Сюзанне. И больше не увидит своего прекрасного принца.
Агата не заметила, как кулон почернел в ее руках.
А вот первую черную прядь в волосах увидела в тот же вечер.
Глава 5. То, что ценно.
В субботу Шарлотта потащила Рейвена на свадьбу Кристины и Марка.
– Без кавалера идти нельзя, неприлично. Ты мне нужен там, ясно?
– Ясно.
Тащиться на чужую свадьбу Рейвену не хотелось, он считал это бессмысленным делом, но проще было дать Шарлотте то, что она хотела, чем снова ругаться с ней. После прошлой ссоры они несколько недель не разговаривали и Рейвен вдруг обнаружил, что ему это не нравится. Из его жизни словно вынули большой кусок, и он постоянно натыкался на пустоту там, где должно было что-то находиться. Ему не хватало ее смеха и поддержки, той легкой атмосферы, что Шарлотта создавала вокруг себя. Ее ласки и нежности, к которым Рейвен привык, как к чему-то естественному. Даже ее капризов, за исполнение которых Шарлотта благодарила его улыбками и поцелуями.
Ему остро не хватало самой Шарлотты.
Громкий скандал, который она ему тогда закатила, стал благом: они наконец-то помирились. Пришлось рассказать ей о Ниле и том, как все изменилось в его отношении к другу, который Рейвена не предавал. Оказалось, все то время, пока он ломал голову, как уберечь Нила от гибели, но не дать ему убить Льюиса, последний, в компании Бломфилда, собирался от Нила избавиться. Если бы Шарлотта не рассказала ему об этом, Рейвен бы так ничего и не узнал и уж точно не сумел бы предотвратить.
Кажется, именно тогда Рейвен подумал, что с Шарлоттой не стоит надолго ссориться: жизнь без нее была намного хуже. А вот мысль о том, что он может потерять Шарлотту навсегда, впервые появилась у него именно на той свадьбе.
Воронессу Кристину Рейвен едва знал, но запомнил: она была одной из немногих проклятых за последние годы. Дочка трактирщика, хорошенькая, фигуристая и смешливая. Вороны-бойцы проявили к ней немалый интерес, но никому не удалось добиться ее внимания. Шарлотта же взяла ее под свое покровительство и рассказала Рейвену забавную историю появления Кристины в убежище:
– Однажды я заметила в парке новое лицо. Все бы ничего, но девчушка подходила не к Воронам, а к нашим добровольным жертвам. Каково же было мое изумление, когда я поняла, что она притворяется Воронессой! И платит золотом так же, как мы. Я проследила за ней и поняла, что бедняжка и правда проклята, но в убежище почему-то не идет. Пришлось поймать ее и объяснить, что это необходимо. Родственники ее совершенно запугали байками об Элдрике, и она надеялась отсидеться дома. Пришлось рассказать, чем это закончилось у меня, – Шарлотта тяжело вздохнула, – а потом за ручку отвести к нам.
– Если у нее есть родные, почему они ее не кормили? – спросил Рейвен. Он очень хорошо помнил, как отец и мама делали это по очереди.
Шарлотта помрачнела.
– Боялись ее. У меня создалось впечатление, что они прятали ее не ради нее самой, а чтобы никто не узнал. Кристина рассказала, что Белая Мразь чуть не повесил ее отца, заподозрив, что тот пытался его отравить. Это уже было во Время Принца, так что подозрение было беспочвенным. Но с тех пор они дико боятся всего связанного с Воронами. Они выпускали ее только в парк, а все остальное время держали запертой в кладовке.
– Засранцы.
– Согласна. А вот Марк не такой. Кристина призналась ему, кем стала, но он не отказался от нее. Я его знаю, он хороший парень. Спокойный, надежный, трудолюбивый.
Рейвен пожал плечами. До стражников ему не было дела.
Венчать пару взялся пастор Фишер, но просил все сделать максимально тихо. В церкви присутствовало от силы десять человек: Сольвейн, Шарлотта, Рейвен и еще парочка Воронов, родственники Марка Эванса и несколько его друзей-стражников. Последние немного нервничали, но Шарлотта их успокоила, поболтав с каждым. Это она тоже умела мастерски. Да и Сольвейн расточал улыбки направо и налево.
До церемонии еще было время, и Рейвен присел на скамью, отчаянно скучая. Шарлотта куда-то ушла, другие Вороны общались с людьми, а он прикидывал, как долго ему тут торчать.
– Здравствуйте, господин Рейвен. Спасибо, что пришли на мою свадьбу, – к нему подошла Кристина, – позвольте представить вам моего жениха, Марка Эванса.
– Привет, – тот протянул руку и Рейвен, поколебавшись, пожал ее. – Кристина, солнышко, дальше я сам.
Та благодарно чмокнула его в щеку и убежала. Марк сел рядом. Это был крепкий, высокий мужчина лет тридцати пяти. Темно-русый, коротко стриженный, с крупными, грубыми чертами лица. Но было в нем что-то приятное, открытое. Его лицо показалось Рейвену смутно знакомым.