Чтение онлайн

— Тонь, если бы я думал, что, сбежав отсюда, смогу что-то изменить, я бы уехал не задумываясь. Но этот человек — маньяк. Ему даже проще будет меня в городской квартире подстеречь, чем здесь. А вот тебе точно нужно уехать, я уже говорил. Пожалуйста, поезжай к родителям, поживи у них. Уверяю, поимка мерзавца — вопрос времени.

— А если его не поймают?

— Поймают. Куда он может деться?

— Сбежит, например. Затаится.

— Не говори глупостей. Он псих, который хочет, чтобы мне было страшно.

— Вить, мне страшно, мне! Я даже вспоминать боюсь лицо того сумасшедшего старика, меня в дрожь бросает. И его до сих пор найти не могут.

— Найдут, солнце мое, обязательно найдут. А я тебе сказал, что я отпуск взял?

— Что? — Тоня отстранилась и изумленно посмотрела на мужа. — Как отпуск?

— Да очень просто. Объект сдан, так что две недели в полном нашем с тобой распоряжении. И потом, неужели ты думаешь, что я могу тебя одну оставить, пока эта сволочь на свободе? Нет, скажи, подумала? Подумала?

Он обхватил ее за плечи и повалил на диван. Тоня, смеясь, пыталась отбрыкиваться, но Виктор прижал ее к подушкам и, скорчив зверскую рожу, прорычал:

— Я защитник, в конце концов, или нет? Приношу я мамонта, женщина?

— Приносишь, — смеясь, ответила она.

— Шкуру с него снимаю?

— Снимаешь и вешаешь на стену, а из бивней делаешь сабли.

— Вот, — удовлетворенно сказал Виктор и отпустил Тоню. — И никакая скотина сумасшедшая нас врасплох не застанет. Кстати, у меня для тебя припасен подарок, драгоценная супруга…

Он встал и вышел из комнаты, а через минуту вернулся с двумя коробками в руках.

— Начнем с более приятного. Держи!

Тоня раскрыла коробку и удивленно уставилась на маленький серебристый телефончик.

— Ой, мобильник!

— Тонь, говорить «мобильник» немодно. Лучше трубкой называй. Договорились?

— Договорились, — кивнула обрадованная Тоня, вертя в руках подарок. — Вить, спасибо!

— Перестань. Я вообще-то раньше должен был о связи подумать. Просто дикость — до сих пор ходишь у меня без трубки, как бомжиха, ей-богу. Так, ну и еще кое-что…

Тоня смотрела, как он достает из большой коробки черную штуковину странного вида. Только когда он начал вставлять внутрь патроны, она догадалась:

— Это что, пистолет?

— Не совсем, но похоже. Называется «Удар». Тебе нужно нажать вот сюда, — он поставил Тонины пальцы на рычажок, — и отсюда вылетит птичка. Вернее, не птичка, а газовое облако. В общем, твоя задача — стрелять в лицо с расстояния около двух метров. Ясно?

По Тониному лицу было понятно, что нет, не ясно. И следующие двадцать минут Виктор показывал и объяснял, как пользоваться оружием — куда стрелять, как целиться и где носить.

— Все, дорогая супруга, — закончил он, — ты вооружена.

Тоня взглянула на его довольное лицо. Муж был похож сейчас на разгоряченного мальчишку, который сам себе сделал подарок, и ее охватила волна нежности. Она подошла и уткнулась ему в плечо.

— Тонь, ты что? Ты там, случаем, не заливаешься слезами благодарности?

Она покачала головой.

— Хорошо, что не заливаешься. Так, что у нас еще в программе? Ага, вспомнил. Давай баньку вечером истопим?

— Ты хочешь сказать, я истоплю, — уточнила Тоня.

— Не придирайся к словам. Так как насчет хорошей бани? Я веников купил.

— Березовых?

— Можжевеловых. Ты еще таких не пробовала.

— Ну, раз с вениками, тогда давай истопим. Во сколько?

— Да часиков в шесть, чтобы никуда не торопиться. А «Удар» в карман положи и больше не выкладывай.

Тоня, улыбаясь, засунула в карман кофты оружие. Оно было тяжелым. «Ну вот, теперь карман точно отвиснет, — подумала она. — Если что-то случится, я его даже вытащить не успею, — тут же мелькнула другая мысль, и сразу сменилась третьей: — Ничего не случится!»

Баню она затопила жаркую, как попросил Витя. Побрызгала на печку чуть-чуть эвкалиптового масла и вспомнила, что у нее куплено еще одно, с забавным названием «Шизандра», которое очень рекомендовала мама. Тоня выскочила в предбанник и стала шарить в пакете. Ну конечно, забыла — пузырек дома, в ящике стола. Она заколебалась, бежать за ним или нет.

— Тонь, ты чего? — Виктор уже почти разделся и теперь с удивлением смотрел на озадаченное лицо жены.

— Понимаешь, масло ароматическое дома оставила. А масло такое хорошее, тонизирующее.

— Раз тонизирующее, то беги, а то я уже разделся. И очень жду, когда ты сделаешь то же самое.

Он улыбнулся, и Тоня улыбнулась в ответ.

— Без меня не начинай, я быстро! — Накинула дубленку и выскочила из бани.

Дома она выдвинула ящик и схватила темный пузырек. Не удержалась, понюхала крышечку. Пахло чем-то свежим, сильным, слегка дурманящим. Она вспомнила тело мужа и слегка покраснела. Торопясь, выскочила на крыльцо и начала проворачивать ключ, но замок, как назло, никак не хотел закрываться. Тоня потерла покрасневший палец, рассерженно глядя на дверь. Опять заедало! Ведь сколько раз Вите говорила, что он слишком тугой для нее. Надо бы попросить Женьку с дверью повозиться… Витя там ее ждет… Быстрее, быстрее!

Она вынула ключ, сунула его в карман и бросилась бежать к бане.

— Итак, братцы-кролики, — Коломеев пробежал взглядом по лицам, отметив, что в семействе Прокофьева, судя по лицу парнишки, улучшений не наступает, — что мы с вами раскопали? Раскопали мы историю Ольги Сергеевны Орловой, так неумело пытавшейся подставить нам собственного сына. Михалыч, расскажи в двух словах ребятам.

— Значица, вот что надыбали, — начал Михалыч. — Дамочка наша, Орлова, личность судимая. Два года назад обвинялась в доведении до самоубийства.

— Кого? — поднял на него воспаленные от бессонницы глаза Прокофьев.

— Не перебивай старших, — назидательно произнес Михалыч и продолжил: — Так вот, в доведении до самоубийства. Работала она учительницей в девяносто восьмой школе славного города Москвы и, зачитываю, будучи классной руководительницей седьмого «А» класса, систематически изводила учащуюся данного класса Парфенову Олесю, высмеивая ее перед классом, занижая оценки и критикуя ее поведение. Кроме того, неоднократно применяла в отношении Парфеновой физическое насилие — ударяла ее линейкой по рукам, а также, по свидетельству одноклассников Олеси, поощряла оскорбления в адрес Парфеновой. В результате после получения неудовлетворительной оценки по итогам третьей четверти, а также после беседы с Орловой О.С. Парфенова покончила с собой путем повешения, оставив предсмертную записку, из коей следовало, что учительница предложила ей уходить из школы, а в противном случае угрожала исключением.