Чтение онлайн

Город любил пограничников. В трудном 42-м они насмерть стояли у его стен и все, как один, пали на подступах к бухте, откуда шла эвакуация.

Андрей застегнул янтарные запонки — подарок жены — и надел светлый легкий пиджак. Алена сама повязала мужу галстук.

— Не можешь? — ласково усмехнулась она.

— Не могу, — вздохнул Андрей и полуобнял жену. — Я через два часа вернусь.

— Папка, — закричал Николка, — ты обещал, когда тебе исполнится двадцать семь лет, мы взберемся на самую большую гору и устроим там салют. Ты помнишь?

— Помню, Николка. Сегодня мы с тобой совершим восхождение. И салют, конечно. Я вот только в порт схожу, встречу «иностранца». Идет?

— Идет! — вскричал Николка.

Андрей Трифонович неторопливо шагал туда, где у нагретой солнцем бетонной стенки кипел празднично-озорной белопенный прибой. Скоро должен был прийти иностранный туристический теплоход. Сегодня это не его забота: осматривать корабль, проверять документы гостей из-за рубежа. Просто старший лейтенант Карауш по старой привычке не мог пропустить этот строгий, напряженный и торжественный час. Он ничего не мог поделать с собой. А вдруг... Впрочем, на границе всегда ждешь неожиданностей. Здесь граница у трапа. Сколько раз за годы, проведенные на контрольно-пропускном пункте, вежливо просил он капитанов иностранных судов представить ему «кру-лист» — список команды и паспорта моряков.

Набережная задыхалась от жары. На старой пристани в ожидании катера собралось множество людей. Мальчишки сидели на каменных плитах, свесив ноги к воде, и удили рыбу.

На углу асфальтировали улицу. Каток медленно полз возле самого тротуара; две женщины, приложив мокрые тряпки к тяжелому валу, отступали шаг за шагом, и пальмы у тротуара отбрасывали ветви так далеко, что каток проходил под самыми пальмовыми ветвями.

Над витринами магазинов были опущены серые полотняные маркизы, но там, где вещи на витринах сдвинули с мест, можно было заметить темные следы — вся остальная бумага выгорела от беспощадного южного солнца.

По набережной ходил фотограф в широкой, как подсолнух, шляпе. Звали его Гриша-грек. Он и вправду походил на грека, маленький, худощавый, всегда с печальными черными, как маслины, глазами.

С «поплавка» доносилась слабая музыка, там стучали ножами и вилками. За «поплавком» была вышка, с которой самые храбрые прыгали в воду. До нее можно было добраться, пройдя с набережной через мосток.

А дальше, там, где раскинулся городской пляж, берег кишел бронзовыми телами. Солнце заливало пляж, и песок, изрытый следами ног, походил издали на огромные ассирийские письмена, а у воды лоснился, как спина дельфина.

Карауш поздоровался с Гришей-греком кивком головы, как вдруг старый фотограф остановил его.

— Отсюда не видно, — сказал Гриша-грек, поворачиваясь к морю, — а с дальнего волнореза просматривается. Жаль, у вас нет с собой бинокля.

— В чем дело? — насторожился Карауш, зная слабость фотографа поиграть в таинственность.

— Буек где-то ветром сорвало, — усмехнулся Гриша, — а может, что еще. Я на том волнорезе парочку щелкнул — просили поромантичней, — там, сами знаете, пять каменных пальчиков торчат из воды. Гляжу в объективчик, а оно там болтается, кабельтова не будет. Вы ж — «граница», должны знать... И еще просьба, товарищ Карауш... Я вас семь лет знаю, и за все эти годы вы ни разу у меня не сфотографировались. Позвольте, все будет в лучшем виде.

Карауш улыбнулся и пригладил ладонью волосы. Гриша-грек вскинул старенький «Зенит».

«Умеет старик поймать клиента, — думал Андрей, шагая по набережной в сторону волнореза, — вот и буек выдумал. Но в одном он прав — мы «граница» и должны знать».

Андрей миновал «поплавок», обошел поверху пляж и спустился на берег у последнего волнореза.

Где-то гулявший шторм принес на край бухты зыбь. Кромка берега была сплошь усеяна гребешками водорослей.

По морю равномерно, словно глубокие вздохи, ходили пологие валы зыби.

Чайки опускались на воду и, словно обжегшись, тотчас взмывали кверху.

Выложенный крупной круглой галькой волнорез уходил в море на добрую полсотню метров. Он был пуст. Карауш сиял ботинки и, держа их в руке, осторожно ступил на скользкую от выброшенных водорослей поверхность волнореза.

Разглядеть что-нибудь в море мешало солнце. Оно било в глаза, ослепительно вспыхивало на волнах, рассыпаясь на миллионы блестящих зайчиков, скачущих с одного гребня на другой.

И все же Андрей увидел черный округлый предмет, то исчезающий, то появляющийся на воде примерно в кабельтове от берега. Похоже, что это был буек.

Слабый бриз и волна подталкивали его к берегу, туда, где кончался пляж и торчали из воды острые тонкие камни, похожие на черные косые паруса.

«Через тридцать минут буек бросит на камни, — подумал старший лейтенант, — через тридцать минут в гавань войдет теплоход. Я должен взять бинокль на пляже у кого-нибудь из отдыхающих».

Смутное подозрение, что буек смахивает издали на мину, не оставляло Карауша и тогда, когда он шагал среди обнаженных купальщиков, ища глазами того единственного, кто любовался бы морем сквозь оптические стекла.

Андрей увидел на балюстраде набережной парня в голубых, выгоревших добела джинсах с транзистором в руке. Бинокль был переброшен через его плечо.

Парень танцевал твист. Босые ноги выделывали немыслимые па на асфальте, ревел транзистор, а вокруг, притоптывая в такт, веселилась группа молодежи.

Карауш пожалел, что на нем нет формы. Он резко шагнул вперед и тронул парня за плечо.

— Разрешите ваш бинокль. На одну минуту.

Парень неприязненно взглянул на Карауша, недовольный тем, что прервали танец.

— Я за одну минуту деньги беру, — процедил он.

— Сколько? — быстро спросил Андрей.

— Червонец, — усмехнулся парень.

— Держи.

Карауш рванул из бокового кармана деньги.

— Ты чего? — смущенно бормотнул парень, отшатнувшись. — Вот бешеный. Да в нем линзы неисправны. Это я так его прихватил, для вида.

Карауш скрипнул зубами.

— Разреши, — твердо сказал он, — человек в море уплыл — посмотреть нужно.

Парень неохотно подал бинокль.

Море метнулось к глазам и заплескалось, затанцевало, усыпанное зеркальными бликами. Андрей повел биноклем вправо от последнего волнореза и отшатнулся, словно его внезапно ударили под сердце.

На волнах качался круглый, опутанный водорослями, металлический шар с рогульками. Мина!

Пятьсот килограммов тротила — вот что такое эта мина. Она выметет пляж и набережную страшной в своей разрушительной силе взрывной волной. И теплоход с туристами. Тысячи осколков ударят по нему, просвистят над городом, над портом. И кто знает, что встретят они на своем пути?

Поставленная во время войны немцами, она была сорвана вчерашним штормом с якоря. Ветер подогнал ее к берегу.

Карауш не мог оторвать взгляда от мины, словно незримый магнит притягивал его взгляд к ее осклизлым ржавым бокам.