Чтение онлайн

– Они не оправляются от этого, да?

– Да, - донесся голос колдуна из тени капюшона.

"Безобидный старикашка, - подумал Руди, - обаятельный старый дурачок. Неудивительно, что люди боятся его".

– Да, - продолжал Ингольд, - если они находятся в помещении, они обычно умирают от голода. Если снаружи - погибают, потому что совершенно беззащитны.

– Гм... неужели никто не пытался позаботиться о них, чтобы посмотреть, может ли сознание вернуться к ним?

Ингольд пожал плечами.

– Это не так легко, если ты сам убегаешь от Тьмы. На севере, в Твеггеде, в начале всех этих бедствий попытались так сделать. Жертва прожила два месяца.

– И что же случилось после двух месяцев?

– Ее убили те, кто ухаживал за ней, - добавил колдун, - это были, видишь ли, муж и дочь жертвы.

Руди обернулся через плечо. Тяжело опускался вечерний туман, тень и мрак покрывали землю.

Настала ночь, и на мили вверх и вниз по Большой Южной Дороге беглецы пытались заснуть. Сторожевые костры разгоняли тьму, как мерцающее ожерелье, по обе стороны дороги, и все, кто мог поднять руки, протягивали их к огню. В низинах лужицы дождя уже превратились в лед.

Альда пришла к костру Руди ночью, Медда сопровождала ее. Альда стеснялась его, и они не говорили о том, что было между ними в Карсте, но Руди ощутил от ее присутствия радость, которую не испытывал ни с одним человеческим существом. Потом они сели вместе спиной к огню, не касаясь друг друга, разговаривая о Тире или о мелких происшествиях в дороге; близость между ними была такой сильной и теплой, словно они завернулись в один плащ.

Утро было ясным и обжигающе холодным. Ветер разорвал пелену облаков и угнал их на юг, как громадные утесы ослепительно белых гор на фоне поднимающейся голубизны утреннего неба. По цепочке прошло известие, что волки напали на конский табун, принадлежащий Церкви, и их отогнали Красные Монахи; четверо часовых ночной стражи были найдены мертвыми у своих костров - обескровленные жертвы Тьмы. Тем не менее Джованнин совершила, не покидая телеги, благодарственную службу, и те, кто пережил эту ночь, благодарили Бога, что они остались живы.

Теперь они вступили в холмистую страну, огромная дорога запетляла между серо-зелеными холмами. Справа от них иногда сверкали далекие вершины западных гор, фиолетовые, серые и голубые или покрытые хмурыми облаками. Это была земля ручьев, окаймленных льдом по утрам, они текли в зеленые сочные низины на востоке. Через эти ручьи иногда были переброшены узкие каменные мосты, но чаще дорога просто шла по воде, так что все были постоянно полусырыми и дрожали.

Руди, окоченевший, страдающий от боли во всем теле, последовал совету Ингольда и срезал прямое молодое деревцо в ближайшей роще, мимо которой они шли, чтобы сделать из него дорожный посох. Он никогда не был силен в ботанике, но Ледяной Сокол сказал ему, что это был ясень.

К полудню они пересекли широкую седловину земли между двумя холмами, оттуда перед ними открывался широкий вид на всю страну вниз по реке, высокую траву, бледно рябившую под убывающим светом холодного солнца. Воины в красном, которые вели мулов повозки Минальды, остановились, чтобы дать им передохнуть, Руди подошел к ней поближе. Многие останавливались там перевести дух на этом небольшом перевале и посмотреть на землю внизу. Альда повернулась к нему и улыбнулась:

– Как ты чувствуешь себя?
– робко спросила она.

– Ужасно, - Руди опирался на палку, не беспокоясь, что выглядит как старик.
– Как, ей-богу, ваши люди выдерживают это? Я чувствую, будто сейчас помру.

– Так же, как большинство этих людей, - сказала Альда.
– Так было бы и со мной, если бы у меня не было повозки, но пока я - королева. Весь день мы едем мимо женщин с детьми, маленькими, как Тир. Они несут их в Ренвет, иначе те умрут в дороге, - она сильнее подоткнула одеяла вокруг ребенка, которого держала у груди.

Тир издал слабый звук протеста и делал явную попытку выбраться из одеял и, как догадывался Руди, скатиться с сиденья. Ребенок будет настоящим наказанием, когда начнет ходить.

– Умрут?
– неловко переспросил он. Он вспомнил, что рассказывали люди о тех, кто отстал от каравана...

– От холода или голода, - сказала она.
– У нас нет проблем с пищей сейчас, но когда мы покинем возделанные земли, ее будет не хватать, чтобы накормить всех детей, стариков и больных.

Она испуганно смолкла на полуслове, вытягивая шею, чтобы взглянуть поверх холмов, и Руди проследил за ее взглядом вниз по гладким изгибам серо-зеленой земли. Вдалеке он разглядел огромные бурые фигуры, бродившие по далеким пастбищам, качающиеся, как чудовищные живые стога сена.

– Кто это?
– спросил он, прикрывая глаза от солнца. Снова взглянув на Альду, он увидел тревогу у нее на лице.
– Это...

– Мамонты, - сказала Альда, она казалась озадаченной.
– Мамонты на этой стороне гор...

– М_а_м_о_н_т_ы_?!

Она взглянула на него, не придав значения изумлению в его голосе.

– Мохнатые слоны, - объяснила она.
– Они часто встречаются на северных равнинах, конечно, но их не видели в речных долинах уже... сотни лет. И никогда так далеко к югу. Очевидно, что-то случилось, раз они прошли через горные перевалы.

Но мамонты были не единственными, кто прошел через горные перевалы.

Ночью, когда они с Альдой сидели у костра, тихо разговаривая под неодобрительным наблюдением Медды, Руди показалось, что он слышит далекий топот копыт - непривычный звук для конвоя, где лошадей было мало и они очень ценились, их охраняли еще больше, чем запасы еды. Через некоторое время ночной ветер донес до них слабый дым и звук, напомнивший ему волчий вой.

Утром Руди поехал с Ингольдом и стражниками, которых мог выделить конвой, чтобы посмотреть на источник звука.

Они нашли его немного раньше, чем солнце смогло растопить плотную белую реку тумана. Обугленный остов разграбленного крестьянского дома маячил в опаловой дымке, окруженный черными фигурами призрачных ворон и пахнущий жареным мясом.

Сначала Руди не понял, что сожженное тело, распростертое на земле, было человеческим; когда же осознал, то был близок к обмороку, как никогда в жизни. Он озирался по сторонам, тело стало липким от пота, а во рту появился привкус рвоты. Руди услышал шаги Януса и слабое побрякивание удил, когда лошади в тревоге вскидывали головы. Он слышал, как Янус сказал:

– Не Дарки.

И Ингольд, меряя шагами вытоптанную траву перед ним, ответил:

– Нет.

До них слабо донесся голос другого стражника:

– Дуик? Одичавший или... или сумасшедший?

Другой отозвался:

– На лошадях? Не говори глупостей.

Ингольд вернулся, материализовавшись, как призрак, из тумана, держа в руке узкую полоску сыромятной кожи, украшенной кусочками цветного стекла, с которой свисало большое перо с окрашенным кровью концом.

– Нет, - сказал он, его голос был спокоен, несмотря на искромсанные клочья, лежащие рядом в траве.
– Нет, я боюсь, это работа Белых Рейдеров.