Чтение онлайн

Кай выпрямился. Лица умерших здесь болотников были ему незнакомы. Сколько лет… или десятилетий… или даже веков пролежали они здесь?

Не имело смысла искать под доспехами мертвецов провизию, воду или амулеты, могущие придать сил измученному организму. Поэтому Кай пошел дальше. О том, ждет ли и его такая же участь, он не думал. Покуда у него оставалась возможность идти, он должен был идти.

Генерал королевской гвардии сэр Гаер осадил коня. Уголком алого плаща промокнул вспотевший лоб. Один из оруженосцев подал генералу шлем, но Гаер отмахнулся — холодный ветер приятно освежал разгоряченное лицо, и генералу очень не хотелось сейчас тяжелить голову железом. Он только что объезжал выстроенные для наступления войска, обращаясь к каждому отряду с вдохновенной речью, и солдаты короля должны были видеть лицо своего генерала. Гаер не готовил речь заранее; слова, долженствующие вдохнуть в сердца солдат отвагу, рождались у него в голове сами собой. Он и не думал раньше, что способен говорить так цветисто и долго… Это все-таки была первая его настоящая война…

Генерал оглянулся: позади него гарцевали два всадника с королевскими знаменами на длинных древках. Гаер крикнул оруженосцам, чтобы ему подали вина, и в ожидании кубка приподнялся на стременах, оглядывая лагерь.

Надо было взлететь высоко в небо, чтобы суметь окинуть огромный лагерь одним взглядом. Шатры и телеги занимали почти половину расстилавшейся у Предгорья долины — несколько деревень без труда уместилось бы на пространстве, занимаемом лагерем. От дыма множества костров прозрачный холодный воздух потемнел, слоистые дымные хвосты полосовали небо.

— Сэр Гаер, — услышал генерал рядом с собой скрипучий голос.

Хоть и негромок был этот голос, но прозвучал он так неожиданно отчетливо, что Гаер вздрогнул. Высокий и худой мужчина в сером балахоне и островерхом колпаке, расписанном диковинными знаками, который появился у стремени генеральского скакуна бесшумно и незаметно, — Гаер не видел, как он приближался.

Генерал опустил взгляд в тусклое лицо, на котором самым выразительным был черный знак на лбу: условно начерченное око с нечеловеческим вертикальным узким зрачком — такие же знаки и такое же одеяние носили все члены Ордена Королевских Магов. Орден насчитывал около полусотни человек и, строго говоря, орденом вовсе не являлся. Гаер знал, что даже подобия иерархии среди королевских магов не было. Они попросту все, как один, подчинялись его величеству — и больше никому. Никто никогда не слышал, чтобы Константин отдавал приказы своим магам — пусть даже взглядом или подавая какие-то знаки. Они слушались его, словно невидимые, но невероятно прочные нити связывали их. Серые (как стали называть их при дворе из-за цвета балахонов) держались обособленно, почти никогда не покидая отведенные им комнаты. И никто, кроме них и его величества Константина, порога тех комнат не переступал. Тайные знания, переданные им королем-магом, воздвигли между Серыми и всеми прочими глухие стены пугающей силы. Гаер даже не знал имени никого из Серых. Более того, он не различал их по лицам, ему казалось (и, кстати, не ему одному), что королевские маги, отличаясь от других людей, не отличаются друг от друга. Будто неведомые темные ритуалы выжгли в них ту область сущности, что делает каждого человека неповторимым. А измененный внутренний мир изменил и облик…

— Сэр Гаер, — проговорил Серый, — я пришел, чтобы узнать условный сигнал, который оповестит нас о том, что пришла пора вступать в битву.

Генералу Гаеру вдруг показалось, что в медленном и холодном взгляде Серого сквозило равнодушное презрение. И генерал подумал еще о том, что это презрение адресовано не ему лично, а всем людям, кто не носит на лбу знак Огненного Ока Блуждающего Бога. Как и всегда, когда он оказывался лицом к лицу с одним из Серых, Гаера пробрала дрожь.

— Турий рог пропоет дважды, — сказал генерал. — Тогда вы сниметесь с места и закрепитесь на тех валунах. — Генерал указал рукой на белевшие вдали громадные камни, рассыпанные по долине, точно громадные сахарные головы. — Но помните: вы не должны вступать в битву до тех пор, пока не покажутся эльфы.

Маг никак не отреагировал на эти слова.

— Высокий Народ — вот ваша добыча. — Голос Гаера зазвучал тверже, когда он заговорил о том, в чем, как он сам разумел, разбирался лучше кого-либо другого. — Людям не справиться с эльфами, люди должны сражаться с людьми… Не тратьте свои силы на уничтожение этих диких горцев, мои гвардейцы разгонят их с великой легкостью, если те вздумают высунуть свои носы за пределы укреплений. Помните: вам нельзя ни в коем случае вступать в битву прежде, чем дадут о себе знать эльфы. Они — самый серьезный противник. Не стоит тратить силы на более слабых врагов.

— Издали, — скрипуче проговорил Серый маг, — и дракон покажется вороной.

— Как? — нахмурился генерал, после отдачи приказа привыкший слышать подтверждение тому, что его поняли. — Чего?

— А что ты будешь делать, генерал, — задал свой вопрос маг, — когда мятежники ударят тебя магией?

Гаер посмотрел в лицо Серому, но, уколовшись о его холодный взгляд, отвел глаза.

— Среди тех магов Сфер, что бежали из Дарбиона в Серые Камни, вряд ли найдется хотя бы один стоящий… кудесник, — сказал он. — Почти все, практиковавшие боевую магию, теперь среди вас. И ты знаешь это.

— Знание — жуткая вещь, — ответил на это Серый. — Сила его велика, но когда оно обманывает, то обращает эту силу против тебя.

— Что? — снова нахмурился генерал.

Серый и на этот раз не соизволил объясниться. Лицо мага оставалось неподвижным, но Гаеру показалось, что он усмехнулся.

Генерал почувствовал рядом с собой движение — и обернулся, чтобы взять у оруженосца кубок с вином. Когда он выпрямился в седле с кубком в руках, мага в сером балахоне уже не было на том месте, где он только что стоял.

Генерал передернул плечами, лязгнув наплечниками доспеха. Пробормотав то ли ругательство, то ли слова заговора, отгоняющего нечисть, он в несколько длинных глотков выпил вино и отшвырнул пустой кубок, нимало не заботясь о том, куда он упадет. К Гаеру подъехал закованный в полный доспех рыцарь с тремя золотыми соколами на щите. Лязгнуло, поднявшись, забрало и открыло разгоряченное молодое, безбородое лицо. Глаза гвардейского генерала потеплели, когда он увидел юношу.

— Все готово, сэр Гаер, — выпалил подъехавший. — Осталось только отдать приказ.

— Это будет великая битва, сэр Томас, — сказал генерал, с удовольствием глядя на юного рыцаря. — Знаешь, мне даже жаль, что враг так малочислен… Все закончится очень быстро.

— Мы не знаем точно, сколько воинов у противника, милорд, — проговорил сэр Томас. — Да и помимо других рыцарей там, на скалах Предгорья, сэр Эрл Сантальский, рыцарь Братства Порога. Ратники… в особенности ополченцы, говорят о том, какие свирепые и опытные воины эти горцы. И… Высокий Народ встал на их сторону. Это дурной знак, милорд. Боюсь, что битва окажется не такой уж и легкой…

Генерал принял от оруженосца шлем с пышным плюмажем.

— Не след благородному рыцарю слушать грязное мужичье, сэр Томас, мальчик мой, — сказал он. — Победа зависит не только от навыков и числа сражающихся, а главным образом, от таланта и отваги полководцев. Победа куется здесь… — свободной рукой постучал Гаер себя по лбу. — А армии — это только инструмент того, кто ведет их за собой. Уясни это себе хорошенько. Тебе ведь тоже предстоит когда-нибудь стать генералом королевской гвардии.

В том, что юный сэр Томас когда-нибудь займет его место, генерал Гаер не сомневался. Томас был единственным его сыном. У Томаса имелись еще четыре младших сестры, но вряд ли Гаер часто вспоминал об их существовании. Равнодушный к женщинам, генерал тем не менее женился очень рано. И женился не по любви, не ради приданого и не с целью породниться с влиятельной в Дарбионе семьей. В будущей супруге его привлекало только то, что в роду ее были доблестные рыцари, чье жизнеописание вошло в исторические хроники Гаэлона. После рождения сына генерал полностью охладел к семейной жизни вообще и к супруге в частности.