Время тяжелых ботинок
Шрифт:
Голоса Ликуши он так и не услышал.
В дверь постучали. Служащий отеля передал эксклюзивный конверт. Это было приглашение в итальянское посольство на приём, посвящённый триумфу русского путешественника Игната Власенко: итальянцы – большие любители экстремального водного туризма.
Брут увидел подпись и стиснул зубы: «Графиня Мария Виктория Боско Маренго».
9
Он спустился в пресс-центр, где были компьютеры, и вышел во французскую поисковую систему. Уже через минуту c инвалидной коляски внимательно смотрела его престарелая «невеста», которая была снята на фоне гор в 1995 году, то есть девять лет назад.
«Здравия желаю, товарищ полковник!»
А ведь когда ещё Желвак предупреждал, что с девками придётся завязывать!
Из российского посольства привезли новый смокинг. К нему прилагалась батистовая сорочка с жабо, ботинки от Валентино. Ему позвонили и сказали, что обеспечат автотранспортом. «Большое спасибо», – ответил он почему-то по-французски.
До приёма оставалось шесть часов.
Он заказал в номер обед, достал книгу знаменитого японского учёного и целителя Масару Эмото «Послания воды» в переводе на английский и углубился в чтение.
Только вместо романо-германских письмен то и дело всплывали небесного цвета глаза Ликуши.
Она похудела, мышцы отвердели, очевидно, всерьёз занималась спортом, грудь поубавилась. У неё стало поменьше кошачьей мягкости и жеманства, во взгляде появилась цепкость, в движениях – осмысленность и точность.
Но это была ЕГО Ликуша!
Да, она заговорила по-французски, а ещё пять лет назад, когда он читал ей Франсуа Вийона, ни бельмеса не понимала. И акцент, скорей всего, квебекский, видно, стажировалась в Канаде.
Сколько это ей? Уже двадцать девять.
Он вспомнил её астрологическое аутодафе: «По лунному гороскопу – шлюха. Но по западному – Дева, а значит – стерильна, как медицинская колба».
Такая она и есть, моя Ликуша!
… Будильник сыграл какую-то латиноамериканскую мелодию.
Опять душ, облачение в смокинг, повязывание кушака, звонок снизу – машина у подъезда, чёрт бы вас всех побрал! Он и не заметил, что сегодня, впервые после смерти отца, ругается его словами.
Во дворе итальянского посольства, где проходил приём, была оригинальная подсветка – изнутри сплошных рядов высокого тщательно подстриженного тропического кустарника.
Дорожки были из ярко-жёлтого асфальта. Столы для фуршета стояли не вместе, а вразброс, то тут, то там – для маленьких компаний.
Его встретил советник посольства Италии по культуре и спорту.
Они никак не могли договориться, на каком языке им общаться, – тот не знал ни французского, ни английского или делал вид, что не знает. Но вдруг выяснилось, что дипломат прилично говорит по-русски.
– Это я маху сделал! – дал советник оценку собственному проколу, поскольку не расслышал представление по громкоговорящей связи: «Русский бизнесмен, генеральный директор ОАО «Компания «Брут».
Поднесли кьянти 1985 года, красное сухое вино из Тосканы высшего стандарта, самое популярное итальянское вино в мире.
«Отец первого купажа – барон Беттино Риказоли, середина XIX века, – вспомнил российский капитан. – Глинтвейна бы. Или французского “Мартеля”. Да Желвака сюда с Толстым».
Советник посольства отошёл и тут же вернулся:
– Я должен представить у вас над графиней. Одну минуту назад я увидел, как она только что стала страшно одинока, – его русский не был лишён оригинальности.
Они пошли по жёлтой дорожке.
У одного из столиков капитан увидел усталое лицо нобелевского лауреата Габриэля Гарсия Маркеса в окружении нескольких поклонников. «Сто лет – и никакого одиночества», – съязвил про себя бывший преподаватель литературы в библиотечном техникуме.
Военный разведчик нацепил на физиономию отрепетированную улыбку.
Сейчас перед ним предстанет фарфоровый стоматологический стандарт, пергаментная кожа с толстым слоем макияжа – после пяти подтяжек. А он тут же споёт своей «невесте» арию из «Пиковой дамы» – про три карты.
Тройка, семёрка, туз!
К советнику посольства Италии в Колумбии и русскому бизнесмену графиня была обращена спиной. Она была в роскошном пончо – белом с красной каймой, стояла на собственных ногах, правда, опиралась на трость. Безупречную выправку и учтивость воспитанного мачо ей демонстрировал большой чин колумбийской армии – в новенькой камуфляжной форме. Очевидно, именно по его взгляду через её плечо графиня и поняла, что к ней снова кого-то ведут – представлять.
Она медленно развернулась.
Есть женщины, душа которых с возрастом не накапливает претензии и обиды, как это бывает обычно, а очищается от них, всё более переполняется любовью ко всему сущему и – мудростью. Глядя на неё нынешнюю, видишь и отблеск блистательной молодости, и богатое внутреннее свечение той женской красоты, которая до сорока лет словно бы прячется.
Капитан тут же понял, что тот снимок в Интернете был весьма лукавым и, возможно, появился не случайно. Одно разведчик сейчас знал точно: ТАКИХ представителей слабого пола он в своей жизни не встречал.
А графиня смотрела на нового агента, как мудрая мать на взрослого, подающего надежды сына.
Он ещё не знал, что в ту же секунду был подчинён воле опытнейшего резидента советской и российской военной разведки, женщины-легенды, о которой даже и через сто лет писать будет преждевременно.
И на лице капитана появилось нечто такое, что и итальянский советник, и колумбийский военачальник улыбнулись, верно решив, что бизнесмен из России восхищён неувядаемой лучезарной красотой сеньоры и по-своему выражает немой восторг.
– Графиня, позвольте представить…
Июль 2008 – февраль 2009 года.
В романе использованы стихи Иосифа Бродского, Виктории Учёновой, Адия Кутилова, иеромонаха Романа (Матюшина).