Чтение онлайн

О-о-ох! Блаженство! Теплая волна от живота пошла вверх и вниз по телу. Жадно накинулся на еду. Ему не мешали, не приставали с расспросами, пока не насытился. Наконец Ратислав понял, что больше в него не влезет, и, сыто отдуваясь, расстегнул пряжку ремня, давая свободу раздавшемуся животу. Отхлебнул из глиняной кружки ставленого меда – можно, раз князь дозволяет.

– Жив и вроде здоров, – покачал головой великий князь. – А ведь лежал покойник покойником, когда заходил, навещал тебя.

– Пустое, – махнул рукой Ратьша. – Словно и не было ничего.

– Рад, – кивнул Юрий Ингоревич. – Что думаешь, – он сделал ладонью круговой жест, видимо, имея в виду город и стены, – сколько еще продержимся?

– Стольный град уже точно не удержим, – нахмурился Ратислав. – Еще один, много два таких приступа, и где-нибудь да татары прорвутся за стены. А тогда…

– Это и сам понимаю, – мрачно кивнул князь Юрий. – Коль такое случится, остановить их можно будет только на стене Среднего города. Я уж отправил Киру Пронскому, которому поручил оборонять его, тех, кого мог, чтоб на стену поставил. А то влетят татары на наших плечах туда, глазом моргнуть не успеем.

– Правильно сделал, княже, – кивнул Ратислав.

– Воев у тебя, смотрю, совсем мало осталось?

– Повыбили. От трех сотен, что у Ряжских ворот стояли, только дюжина осталась. От двух сотен, что стояли у Исадских, полсотни. Отправил их снова туда. Сколько осталось владычных воев, еще не знаю. Можно спросить у Прозора. Под его началом они здесь бились.

– Да и так видать, – окинул князь взглядом пространство гостевой избы. – Чаю, все они здесь.

– Должно, так, – согласился Ратьша.

– Ну так тут едва сотня наберется.

– Самый большой отряд из тех, что под моей рукой остались, – невесело усмехнулся воевода степной стражи.

– Да. Инокам пока везет.

С улицы раздался топот копыт. Пару мгновений спустя в гостевую комнату влетел гонец, воин из сотни Гаврилы, которую Ратислав отправил к напольной части городской стены.

– Татары прорвались у ворот Исадских! – задыхаясь, выкрикнул он. – В великой силе! Ломят наших!

– На конь! – вскочил на ноги великий князь. – Все туда! Монахи тож!

Татары прорвались у Исадских ворот. На этот раз вторая волна штурмующих подоспела быстро, как только первая волна зацепилась за гребень вала. Свежие силы степняков сбросили измотанных непрерывными штурмами рязанцев с уступа сгоревших осадных клетей и, не дав им создать хоть какое-то подобие строя, свирепо поперли вперед, заставляя отступать вглубь городских улиц.

Конная полусотня Гаврилы, горяча уставших коней, ударила по наступающим татарам, но только и смогла чуть приостановить напор, а потом увязла в сплошной массе наступающих и была перебита до последнего человека. Начальные люди, руководящие обороной на этом участке стены, погибли в самом начале прорыва. Организовать отпор оказалось некому. Почти бездоспешные горожане и смерды в отчаянии кидались на копья и сабли находников и гибли десятками и сотнями, не в силах остановить бешеный напор.

Татарам удалось потеснить рязанцев вправо и влево по валу от места прорыва, так что у них получилось добраться до Исадских ворот. Облепив кучу бревен, подпирающих внутренние створки, словно муравьи, они быстро раскатали ее, сбили затворы, распахнули воротины. Кто-то забрался на второй ярус и набросился на засевших там русских. Сопротивление защитников было яростным, но коротким. Перебив их, татары на руках подняли межворотную решетку. Совсем немного времени спустя были сбиты затворы внешних ворот. Воротины распахнулись, и в город хлынула ждущая у стен татарская конница.

Все это случилось непостижимо быстро. Оборона рухнула как-то вдруг. Отряд Ратьши, скачущий вместе со свитой великого князя, еще на полпути к Исадским воротам наткнулся на конных татар, несущихся вскачь, гремя копытами по бревенчатой вымостке им навстречу.

Мгновенно оценив увиденное, Юрий Ингоревич, находящийся в голове отряда, пришпорил своего жеребца и направил его встречь татарской коннице. Улочка, на которой они оказались, была довольно узкой, огороженной частоколами дворов. Избежать столкновения татары не могли. Не успели даже взяться за луки, так быстро все произошло, и вот уже рязанская конница с треском и лязгом врубилась в их ряды, подминая, круша, опрокидывая некрупных лошадок одетыми в броню ражими жеребцами.

Жаль, отряд татар оказался небольшим, не более полусотни. Ратьше, скачущему ближе к хвосту вытянувшегося в узкую змею отряда, не досталось ни одного татарина. Буквально растоптав татарскую полусотню, рязанцы вынеслись на невеликую площадь с колодезным журавлем в центре, придержали коней, а потом и вовсе встали. Надо было решить, куда отправиться дальше. Пробиваться к пролому, где произошел прорыв, наверное, уже не имело смысла, ничего там сотня с небольшим всадников сделать не сможет. Раз уж на улицах появилась вражья конница, значит, открыты врата, и конные татары прут в них сплошным потоком. По уму, надобно прорываться за стены Среднего города. Не пожженные, не порушенные пороками, они могут защитить от врага на какое-то время. Ежели ворвутся и туда, уходить в Кром… Именно это и решил сделать великий князь.

– Отходим к Среднему городу, – объявил он окружившим его свитским и начальным людям. – Но вначале – к Спасскому собору и к моему двору. Надо забрать жену, дочерей, невестку. Ваши близкие тоже там. Их с собой возьмете.

Присные закивали, а Ратьша так едва удержался, чтоб не пустить Буяна вскачь, памятуя, что Евпраксия там, в княжьем тереме, почти совсем одна, беззащитная, с малым дитем…

Юрий Ингоревич опять возглавил скачку, забирая левее, ближе к оковской стене, видно, полагая, что дотуда татары вряд ли еще добрались. Выехали на Борисоглебскую улицу. Дорога пошла на подъем. Кони сбавили ход, оскальзываясь на покрытых инеем бревнах вымостки. Придержали скакунов, чтобы не поломали ноги и не затоптали мечущихся по улице горожан.

Город бурлил, оглушал людскими криками, бабьим воем, визгом детишек. Большинство оружных мужчин бежали в сторону напольной части городовой стены, прослышав, что оттуда прорвались татары. К ним присоединились подростки и совсем мальчишки, с ножами и просто с дубьем. Эти еще не понимали всей опасности, оживленно, весело даже, переговариваясь на бегу. Среди тех, кто готов был защищать город с оружием в руках, были и бабы, которые покрепче телом и духом. У этих почти у всех в руках были серпы, у кого-то косы.

Но некоторые из мужиков бежали в обратную сторону, прочь от места, где прорвался враг. Среди них имелись такие, кто хотел спасти, спрятать, заслонить собою жен, детей. Умереть рядом с ними, в крайности. А другие просто не смогли справиться с охватившим ужасом смерти и просто бежали, не понимая, что в осажденном городе никуда не спрячешься.

На скачущий отряд конницы никто из бегущих особого внимания не обращал. Лишь те, кто стоял у ворот, ведущих во дворы, не решивших еще, кинуться затыкать прорыв или обороняться здесь, у своего дома, защищая самых близких, смотрели укоризненно на избегающих боя великого князя и его воев. Кто укоризненно, а кто и со злобой и ненавистью: мол, защитнички… Ратьша отворачивался от таких взглядов.