Время умирать
Шрифт:
– На штурм! На штурм! – вопили они.
Приступ начался. Наемники карабкались по лестницам, размахивая мечами и боевыми топорами. В ответ в них летели стрелы, сверху потекли смола и кипяток, посыпались камни и бревна. Летучий отряд, набранный из самых опытных стрелков в Лима Оз, вооружившись арбалетами, носился вдоль стен. По команде старших стрелки поднимались на забрала стены в том месте, где враг собирался наиболее густо, и на нападавших обрушивался смертоносный ливень стальных болтов.
Видно было, как то и дело срывались вниз фигурки людей, казавшиеся маленькими, игрушечными, как ломались лестницы и падали в гущу атакующих. Айк ни разу не видел настоящего штурма, но прекрасно представлял себе, какой ужас разворачивался у подножия стен. А потом положение защитников серьезно осложнилось. Противнику удалось поставить с десяток лестниц и подняться на западную стену. Завязался отчаянный бой; отряд городской стражи и ополченцы пытались сбросить неприятеля с забрала, но тщетно. На помощь сражающимся пришли горожане из кузнечной гильдии. Прямо в гуще атакующих расцвел дымно-красный цветок взрыва, до Айка долетел громкий хлопок. Начиненная селитрой и серой бочка взорвалась и разметала воинов Бореалиса, а копья и мечи защитников Лима Оз довершили разгром. Трупы врагов сбросили со стены, осадные лестницы втаскивали наверх и рубили на части. На этом участке приступ был отбит.
Чуть дальше наемники Симона пошли на штурм барбакана. Прикрывшись тяжелыми щитами на манер гигантской черепахи, они двинулись к низким стенам предмостного бастиона. Арбалетчики Лима Оз дали залп, убедились в прочности защиты неприятеля и прекратили стрельбу, сберегая боеприпас. Их место заняли копейщики и мечники, готовые схватиться с нападавшими накоротке. Сквозь прорезь шлема Айк видел, как к защитникам города приближается стена щитов, ощетинившаяся копьями и арбалетами. В последний момент выстроившиеся у барбакана расступились, и в глубине их строя показалась большая медная труба, установленная на повозке. Рядом с нею находился большой мех из цельной бычьей шкуры. Такие устройства появились не так давно, их использовали на кораблях для защиты от пиратов.
Высокий старик в длиннополом одеянии, глава гильдии кожевенников, поднес факел к трубе. Одновременно на рычаги мехов навалилось с десяток дюжих подмастерий. Язык пламени шагов в двадцать облизал строй воинов Бореалиса. Черепаха вспыхнула, словно солома. Эффект превзошел все ожидания. Вопя, вражеские солдаты бросали пылающее оружие, щиты, бежали, падали, катались по земле, царапали закованные в железо тела, тщетно пытаясь сорвать раскаленные панцири и кирасы. Смертельное пламя не затухало, выжигая все и даже плавя металл доспехов. Строй сломался, беспомощно рассыпаясь, а на уцелевших с барбакана и стен обрушился рой стрел. Горючее вещество, которое выплюнула медная труба, было приготовлено городским цехом аптекарей во главе со старым и мудрым Игмором. Эта смесь горела ярче и дольше, чем смола каменных сосен, и ее невозможно было потушить водой.
Тем не менее, атаки продолжились, люди Бореалиса все прибывали и прибывали, заставляя осажденных распылять силы. Тут на наблюдательный пункт прибежал запыхавшийся вестовой.
– Ваше Высочество, они атакуют Соляные ворота! – выпалил он. – Там просят подкрепления.
Айк сплюнул. Самым ближайшим резервом была сотня его личной охраны, ее на время войны ему буквально навязали Рия и Таорунг. И отсиживаться он не собирался.
– За мной! – приказал он солдатам и поспешил к Соляным воротам, где царила неразбериха. Воины бегали, размахивая оружием, кричали, метались из стороны в сторону, явно не понимая, что делать. Тем временем на стене над воротами собрались не больше пяти десятков стрелков.
– Что тут происходит? – хмуро спросил Айк у первого попавшегося ополченца.
– Там, там… – задыхаясь, он начал тыкать грязным пальцем куда-то за ворота. В глазах парня плескался ужас.
Поднявшись на привратную башню, Айк увидел, что так напугало горожан – к городу приближалось огромное сооружение, обшитое сырыми бычьими шкурами. Издали могло показаться, что это гранитная скала сошла с места, и сейчас, повинуясь колдовской силе, идет к городским стенам, чтобы смять, разметать их всей тяжестью своего каменного тела. Надсадно визжали шесть пар колес, каждое – почти в человеческий рост высотой.
– Осадная башня, – сказал кто-то рядом, – шкурами обшили, не поджечь.
Айк нахмурился. Он увидел, что на верхней площадке башни столпились воины в латах, готовые по выдвижному мостику перейти на городскую стену.
– Катапульты! – скомандовал Айк. – Все – к катапультам! Быстро, быстро! Разворачивайте – и стреляйте! Всем бить по башне!
Хаос внизу, у ворот, закончился – ополченцы поняли, что нужно делать. Одни крутили вороты метательных машин, другие волокли камни и обрубки бревен, закладывали их в кожаные кошели. Захлопали выстрелы. Над головой Айка со свистом пронесся каменный обломок странной формы и врезался в осадную башню, сотрясся ее до самого основания.
– Чем они стреляют? – спросил Айк у молодого капитана. Тот усмехнулся.
– Обломками мраморных статуй принца Япэта.
Катапульты били, не останавливаясь, но – тщетно. Камни и бревна отскакивали от исполинской конструкции, как мячики. Метательные машины были беспомощны против великанши.
– Попробуем все же поджечь! – сказал Айк и дал распоряжение стрелкам.
Чуть погодя воздух наполнился свистом десятков стрел, несущих горящую просмоленную паклю. Они почти сразу бессильно гасли, вонзившись в сырую кожу. Несущее в своем чреве сотни наемников осадное сооружение все ближе продвигалось к стенам осажденного города. Слышалось хлопанье бичей, рев быков, напряженное дыхание, вырывавшееся разом из груди сидевших в нижнем этаже рабов и пленников, когда они дружно тянули за ремни, что вращали колеса.
Айк оглядел напрягшиеся лица защитников.
– Приготовьте горшки с горючей смесью, – скомандовал он.
Вновь заработали катапульты. На этот раз в кожаные кошели закладывали глиняные сосуды, наполненные все тем же составом, сваренным аптекарями. Прислуга поджигала фитили, щелкали отпущенные рычаги, и сосуды, дымя горящей паклей, взмывали в небо. О тело башни разом разбилось полдюжины метательных снарядов. Вспыхнуло оранжевое жаркое пламя, заклубился зловонный, режущий глаза дым. Однако враг приготовился и к этому – через узкие, неразличимые для стрелков амбразуры обильно полилась запасенная вода, смывая со шкур тягучую, жарко полыхавшую жидкость. И все это время грозное сооружение настойчиво продвигалось к цели, Когда башня была в каких-то тридцати шагах, Айк увидел, как стоявший под навесом человек в полном доспехе с рыцарским гербом на груди опустил забрало, извлек меч из ножен. Следуя его примеру, остальные воины приготовили оружие.
– Ваше Высочество, уходите! – заорал прямо в ухо Айку молодой капитан, – скоро тут будет жарко…
Уйти, бросить своих людей на смерть, забиться в угол, как крыса, и ждать, пока торжествующий Бореалис выкурит тебя? Ну уж нет! Башня заскрипела, останавливаясь. Вот-вот опустится штурмовой мост, и ревущий поток наемников, размахивающих смертоносным железом, хлынет на стены, сметая все на своем пути. Айк, охваченный боевой горячкой, не заметил, в какой момент мир вокруг подернулся знакомой пеленой. Он вышел из своего тела и бестелесным призраком опустился прямо на площадку громадной осадной машины. Невидимыми руками Айк схватил рыцаря в серебристом доспехе за руку и столкнул вниз. Еще несколько солдат полетели в люк, ведущий внутрь. Закованные в сталь воины сбивали с ног тех, кто поднимался снизу. Возгласы ужаса наполнили башню – атакующие не понимали, что происходит. Тем временем Айк беспрепятственно прошел сквозь человеческое месиво, магическим зрением изучая конструкцию башни. Взор его выделил среди сплетения балок ту, что неплотно сидела в пазах. Подлетев под нее, Айк сдвинул толстый дубовый брус с места. Балка заскрипела, но тут боль пронзила все тело, мгла заволокла взор, а потом мир скрылся в ослепительной вспышке…
– Господин… вы ранены?! Лекаря, быстро! – вопил кто-то возле Айка.
С трудом раскрыв глаза, Айк увидел склонившихся над ним воинов. Он попробовал встать, но ощутил сильную слабость во всем теле. Башня так и замерла, не доползя каких-то двух десятков шагов до стены. Она сильно покосилась, из ее недр доносился треск ломающихся бревен, сливающийся с воплями людей. Вдруг, содрогнувшись до основания, деревянная махина начала крениться. Оборвался, повиснув на лязгнувших цепях, штурмовой мост. С хрустом подломилось сразу два колеса. Третье колесо слетело с оси. Крепко сбитые толстыми коваными гвоздями балки разъехались, словно жерди, связанные гнилой веревкой, и могучая конструкция разом обрушилась вниз, погребая под собой и жаждавших ворваться в город воинов, и несчастных рабов.