Чтение онлайн

— Пастор, встаньте и пройдитесь по комнате. Голова не кружится? Где-нибудь болит?

Тот молча подчинился и покачал головой.

— Если будут последствия, сообщите мне. Я исцелю.

— Почему наложением рук лечит темная тварь? — неожиданно глухо спросил пастор Браун. — Ты недостоин такого дара.

— Какой вы все-таки неприятный человек, — вздохнул Льюис, — хоть бы спасибо сказали.

— Ты демон и делаешь все это нарочно, чтобы смутить мой разум. Господь послал мне испытание, и я выдержу его с честью.

Льюис подавил раздражение.

Черт с ним. Что мог, он сделал. Нужно было решить другую проблему.

— Курт, — мягко начал он, — я думаю, вы — хороший человек, но сегодня вы поступили очень плохо. Чего вы боялись, пойдя за толпой? Что вас изобьют вместо пастора, если откажетесь?

— Нет, повелитель, — тот переминался с ноги на ногу, — если бы поколотили — это ничего, Рейвен нас учил терпеть и не бояться.

— Тогда что заставило вас причинить вред слабому, хотя вы прекрасно знали, что так поступать нельзя?

— Я не знаю… я привык делать что говорят…

— Курт, вы знаете, что такое совесть?

— Да. Это слабых не обижать, не вредить, помогать, если видишь, что человек в беде, — Курт с каждым словом краснел все сильнее, — это что же, я, выходит, теперь бессовестный? Я же все наоборот сделал!

— Выходит что так.

Курт закрыл лицо руками и затрясся.

— Как же так… батя всегда говорил, что я совестливый, и вы говорили, что я — хороший человек, а я… почему так вышло…

— Потому что вы не думали. Если вы продолжите бездумно творить злые дела, то скоро превратитесь в полное чудовище. Перед вами стоит человек, чья боль является вашей виной. Что вы должны сделать, Курт?

Тот повалился на пол перед пастором Брауном.

— Я виноват! Простите меня! Я не буду больше! И никому не дам вас бить! Давайте вы меня побьете? Так честно будет! Мне так стыдно!

Растерянный пастор отступил в сторону.

— Уймись, дитя. Все мы ошибаемся и творим дурные вещи. Но если ты понял и обещаешь стать лучше, бог простит тебя.

— А вы? Вы меня простите?

Пастор Браун застыл. В нем что-то переменилось, словно он осознал нечто важное.

— Да, дитя мое. Я прощу тебя. Бог послал тебе этот день, чтобы образумить. А мне он послал проклятье, чтобы я наконец понял, как ошибался. Демоны не раскаиваются и не сочувствуют чужой боли. Им неведом стыд. А люди даже здесь ведут себя, как люди. В каждом есть добро и зло, лишь нам решать, что с ними делать. Господи, что же я натворил! — пастор схватился за голову. — Ведь мне все говорили, что Вороны — люди, даже будущий Прекрасный Принц отнесся к вам по-человечески, а я был черств, как камень, пока сам не оказался среди проклятых! Великий Ворон проявил милосердие, а я не сумел! И господь направил меня сюда, чтобы я понял, что сбился с пути!

— Так вы тоже можете извиниться, — предложил Курт, вставая с колен, — и вас простят, если будете жить по совести и никого не обижать. Так, повелитель?

— Наверное, — Льюис слегка растерялся, — я рад, что вы приняли свое проклятье. Теперь вы сможете…

— Это не проклятье! — перебил его пастор Браун. В его глазах разгорался фанатичный огонь. — Это — благословение! Господь не отвернулся от меня, он помог мне! Я буду служить среди сирых и убогих, самых несчастных людей в городе! Я сам теперь один из них! Нечего мне было делать наверху, среди золота и власти, я нужен здесь! Курт, вы поможете мне?

— Конечно! А чего делать надо?

— Я буду помогать проклятым людям. Воронам. Я заслужу их прощение! И моя душа очистится от грехов гордыни и злобы!

Больше пастор Браун ни от кого не прятался. Он поговорил с каждым жителем убежища и искренне просил прощения за свои поступки. Сожалел о гибели Джона и его девушки. Предлагал любую помощь, не гнушаясь работать руками. Кротко сносил обиды и оскорбления. Курт сопровождал его и тоже извинялся, рассказывая о своем дурном поведении. Вороны были сбиты с толку, но постепенно оттаяли и приняли пастора Брауна, прекратив его игнорировать. Исключение составили только бойцы и Шарлотта. Рейвен, услышав про «сирых и убогих», обругал пастора всеми известными ему словами и посоветовал не лезть к ним, а пойти куда подальше. Например, попробовать извиниться перед наемником Рудольфом, избитым «Врагами Воронов». Или перед самим Нилом Янгом, которого, по наущению пастора, собирались казнить.

Как выяснилось, он просто пошутил, но пастор Браун шуток не понимал и принял это за дельный совет. Он отправился в город, по привычке прихватив с собой Курта, с которым, на удивление, поладил. Рассерженный Льюис послал Рейвена их вернуть, опасаясь за жизнь пастора, но все закончилось благополучно: тот три часа ходил за Рудольфом Бьернссоном по пятам, ожидая его прощения и смиренно слушая поток оскорблений. Устав ругаться, тот сдал его с рук на руки Нилу Янгу, после чего пастор доставал уже его. Угроза посадить в камеру вызвала у пастора неподдельную радость: чем больше страдания, тем сильнее очищение. Еще и с закоренелыми преступниками можно душеспасительные беседы провести.

— Когда я появился, Нил был в бешенстве! — со смехом пересказывал Рейвен. — Пастор там получастка довел, работать им мешал своими проповедями! «Забери его отсюда, пока я не спятил! Как вы там его вообще терпите? Это Великий Ворон подослал его мне вредить?» — это первые слова, которые Нил мне сказал при встрече.

Льюис расхохотался. Щелчок по носу противному стражнику поднял его настроение.

— Их там точно не тронули? — отсмеявшись, спросил он. — С Куртом все в порядке?

— Все нормально. Нил пытался послать его за мной, но Курт уперся, сказав, что будет охранять пастора и никуда без него не уйдет. А раньше перед стражниками спину гнул и трепетал. Но со мной он теперь тоже упрямится: не по совести, говорит, делать не буду. Мол, ты ему так велел.

— Оставь его в покое. Присмотри лучше за Бернардом и остальными, что пастора били.

— Они свое получили и ведут себя смирно. Насчет Бернарда не волнуйся, он не дурак. Он — хороший исполнитель и ничего не сделает без приказа. Особенно если поступок ухудшит ему жизнь. Хотя я не думал, что ты можешь быть таким жестоким.

Льюис нахмурился.

— Они избили человека.

— И заслужили крепкую взбучку, — кивнул Рейвен, — но отнять у Ворона крылья и магию? Да лучше уж публичная порка, чем такое.

— Он не понимал иначе. Я пытался до него достучаться, но мои слова были пустым сотрясением воздуха.

Как и в случае с Нилом Янгом.

Время Воронов неумолимо заканчивалось. Через несколько месяцев начиналось Время Рыцарей, а будущий Прекрасный Принц все еще собирался его убить. Веры этому человеку не было, особенно после истории со смертью Элдрика. Да и Рейвен рано или поздно сорвется и снова влезет в драку с ним. Одна из них может стать последней.

Дольше тянуть было нельзя. Пришло время решать эту проблему.

Смерти ему Льюис все еще не желал, хотя Нил Янг вызывал у него сильнейшую неприязнь. Надежд на то, что он уедет из города добровольно, не осталось. Значит, требовалось как-то выгнать его отсюда. Но как? Сомнительно, чтобы тот бросил пост начальника стражи и отказался становиться Прекрасным Принцем. Льюис, поколебавшись, обсудил вопрос с одной Шарлоттой: Сольвейн так и не одобрил подбрасывание проклятых вещей, а Рейвен настаивал бы на охоте на Принца, что все еще было неприемлемо. Шарлотта, несмотря на некоторые радикальные предложения, умела быть гибкой и подавала хорошие идеи. По сути, это она остановила «Врагов Воронов» бескровным путем, хотя иногда ее заносило. После короткого спора о ядах и членовредительстве она посоветовала неожиданный вариант: