Чтение онлайн

Одевшись и уложив в тачку четыре пятилитровые канистры, Ирина Сергеевна открыла калитку и вышла на улицу. Скользнув рассеянным взглядом по черной машине, она не спеша направилась к колонке с водой. «Утро. Солнышко светит, птички поют. Женщина идёт за водой. Ничего подозрительного. – Думала Ирина Сергеевна, стараясь не дать себе оглянуться или ускорить шаг». Возвращаясь назад, с запотевшими от ледяной воды канистрами, она увидела возле машины пакет с остатками еды и бутылками водки, а тут и хозяин машины нарисовался.

– Доброе утро! – поприветствовал он Ирину Сергеевну и улыбнулся.

– Доброе!

– Я Вас в окно увидел, когда Вы только шли за водой, но не успел подойти. И правильно! Вы теперь меня с полными вёдрами, как говорится, встречаете. К удаче!

– Что ж, – Ирина Сергеевна не смогла не улыбнуться – буду рада, если Вы с ней встретитесь!

– С кем?!

– Ну, так с удачей! Сами же сказали!

– Артём! – представился мужчина и протянул Ирине Сергеевне руку, по-прежнему улыбаясь.

– Ирина! – ответила Ирина Сергеевна.

– Разрешите помочь Вам? – спросил Артём и, увидев замешательство Ирины Сергеевны, уточнил – Нет-нет! Это не предлог, чтоб напроситься в гости! Четыре канистры – это и по асфальту везти тяжело, а по раскисшему весеннему грунту – в два раза тяжелее. Я довезу тачку до крыльца. Честно!

– Помогите! – Ирина Сергеевна уже не улыбалась, а смеялась из-за, поистине, мальчишеских оправданий Артёма.

– Красивый участок! А дом тёплый? – спросил Артём, поставив тачку с канистрами у крыльца и глядя на дом Ирины Сергеевны и на дымок из трубы. – Вы здесь живёте или используете как дачу?

– Нет, увы, не живу. Вот сезон открыла на днях.

– Ну раз Вы местная, то может подскажете, как здесь участки продаются? Спрос на них есть?

– Я человек не очень общительный особенно здесь, но нельзя не заметить, что владельцы меняются. Вы почему интересуетесь? Купить хотите тот дом? – и Ирина Сергеевна кивнула в сторону дома, где был припаркован внедорожник.

– Нет-нет! Меня хозяйка дома попросила помочь продать. Муж у неё погиб. А этот дом ей от родителей достался, которые умерли. Дом у неё хороший уже есть и квартира есть. А лишний дом – вот этот – ей в сложившейся ситуации только в тягость.

– Да, здесь пара пожилых людей жила. А последние пару лет только одна женщина. Я помню.

– Ну да. Я вот и приехал, чтоб посмотреть, в каком состоянии дом и участок, что нужно сделать. Может порядок навести, прежде чем покупателям показывать.

– А Вы объявление повесьте на доску возле сторожки. Сейчас люди поедут сезон открывать. Ну и по принципу сарафанного радио все всё и узнают. Только крупно напишите и ярко.

– Точно! А лист бумаги у Вас найдётся?

– Заходите! – Ирина Сергеевна опять рассмеялась. Удивительное дело! Ей было совершенно не страшно, а напротив очень легко разговаривать с Артёмом, хотя она, пока шла к колонке, провела оценку всей имеющейся информации и поняла прекрасно кто перед ней и, главное, зачем приехал – за сумками, которые они в дом со Стасиком таскали. Однако, может быть жена Стасика и правда попросила его помочь в продаже дома.

– Ух ты! Как пахнет хорошо! Печкой, дровами… Красота! – Артём не спешил проходить в дом. Он стоял в прихожей, как-бы пытаясь ощутить атмосферу дома.

– Проходите сюда! Вот! – Ирина Сергеевна положила на стол листы бумаги и маркеры.

– А чем пахнет ещё? Не могу понять! Растворитель? – Артём стал оглядываться и под лестницей у стенки увидел мольберт с сохнущей работой Ирины Сергеевны. – Можно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, подошёл к мольберту, долго смотрел на работу, потом на Ирину Сергеевну, а потом спросил – А где она? Ветка эта.

– Там. – Ирина Сергеевна кивнула в сторону кухни.

Артём сходил на кухню, посмотрел на ветку, вернулся, посмотрел на работу, на Ирину Сергеевну и сказал:

– А помогите мне, пожалуйста, написать это объявление.

Проводив Артёма, державшего лист с объявлением, до калитки, заперев её и вернувшись в дом, Ирина Сергеевна открыла холодильник, достала, оставшуюся от Сашки минералку с пузыриками, налила в стакан вишнёвой наливки, разбавила холодной минералкой и выпила залпом. В голове вертелась только одна фраза: «Что это было?».

Артём остановил машину возле сторожки, приклеил скотчем, который ему дала Ирина, своё объявление рядом с другими, выбросил в контейнер пакет с мусором и покинул садовое товарищество. Перед выездом на шоссе, он притормозил. Где-то здесь, со слов жены Стаса, произошла авария, в которой тот и погиб. Дело возбуждать не стали. Побывав в доме Стаса, Артём понял почему. Стасик был по уши накачан водкой. Как он смог в себя столько влить оставалось загадкой. Слава Богу, что Стасик не прихватил с собой на тот свет больше никого. Куда Стасик мчался ни свет, ни заря объяснила Артёму жена Стаса. Он опять приревновал её к очередному мифическому поклоннику, а вот куда Стасик, находясь в сильном подпитии, засунул сумку с деньгами, объяснить было очень трудно. В доме вместо четырёх сумок было только три. В машине, говорят, тоже сумок не было. А если б были, то Людмиле, жене Стасика, задавали бы соответствующие вопросы, но вопросов не было. Не понятно! Почему нет только одной сумки? Что было у него на уме? Но, в любом случае, стоявшие в машине три сумки с деньгами, поднимали настроение. Да и вопрос о том, как по-умному расстаться со Стасиком, решился сам собой. Стасик самоликвидировался. Надо было только как можно быстрее подключить к решению финансового вопроса своего старого доброго товарища из банковской сферы и провести операцию, которую они с ним давно и тщательно разработали, понимая, что сделать это можно будет только один раз. Упорядочив мысли и определив порядок действий, Артём обратил внимание, что время близится к одиннадцати часам. Об этом говорили не только часы на приборном щитке, высота солнца над горизонтом, но и голод – Артём сегодня ещё не завтракал. Поскольку он устроил все свои дела так, что его личное присутствие в Москве было совершенно не нужно, Артём, поставил машину в гараж, предварительно переставив в стоящую возле гаражей Вольво, три сумки, перекинулся парой слов с водителем Вольво, пересел в машину каршеринга, и направился в сторону Шереметьево, откуда ближайшим рейсом вылетел в Питер. Около трех часов на машине, взятой из гаража, находящегося возле его маленькой квартиры в Питере, он выехал в сторону КПП Брусничное. Там, в Финляндии, в своём доме на берегу озера ему лучше думалось. А подумать было о чём. Пока он был в дороге, Артём не позволял себе думать о том, что могло его расслабить, уменьшить концентрацию внимания. Вот сейчас он приедет, сядет за столик в уютном кафе, закажет обед-ужин и тогда можно будет и расслабиться.

– О! Артём! Рад видеть тебя! Будешь рыбу? Мясо?

– Рыбу, Рэймо! Привет!

– Сейчас всё будет, Артём!

Де жа вю! Артём хмыкнул. Всё то же самое было совсем недавно. Хорошо, что перед ним появилась кружка пива и мысли переключились. Выпив залпом больше половины кружки, Артём вздохнул – жизнь налаживается, однако! За продажу участка Людмилы, жены Стасика, он не переживал. В объявлении был указал номер телефона Макса. Сделку проведет, в случае необходимости, приятель Макса, который учится на юрфаке МГУ – и практика парню, и заработок. За всё остальное можно не переживать. От форс-мажора, конечно, никто не застрахован, но об этом лучше не думать, да и интуиция, которая Артёма не подводила, молчала, вернее, что-то то ли мурлыкала, то ли напевала.

Опустевшую кружку пива сменила полная и вместе с ней перед Артёмом появилась большая тарелка с рыбой и запечёнными овощами. Артём улыбнулся, счастье есть!

Уже вечером, сидя в кресле у камина, и наблюдая за игрой отблесков огня в бокале с коньяком, Артём, наконец-то смог спокойно обдумать всю сложившуюся ситуацию. Сделать это в свой прошлый приезд сюда он не смог, просто не успел. Позвонила жена Стасика, и очень путано сообщила о какой-то жуткой катастрофе, в которой тот погиб. Людмила звонила сразу после поездки в морг и опознания, поэтому была вся на нервах. Артём был вынужден выехать обратно в Москву. Вряд ли Людмила очень страдала из-за смерти мужа. За последние несколько лет Стасик её порядком извел своей ревностью и скандалами на этой почве. Она просто была напугана зрелищем в морге и чувствовала себя одинокой и беспомощной, не представляя, что делать. Зная, со слов Стаса, что дом родителей Людмилы они собирались продавать, Артём предложил ей помощь в поиске покупателей и проведении сделки. Людмила обрадовалась и с облегчением отдала Артёму ключи, сказав, что ей в том доме вообще ничего не нужно и ехать она туда не то что не собирается, а просто боится. По дороге к дому Людмилы, Артём старался не думать о том, стоят там сумки с деньгами или нет. Если было расследование, то в доме могла побывать полиция и если проводили обыск, то хотя сумки и стояли не на виду… Нет! Никаких предположений! Вот сейчас надо доехать и всё будет понятно. Сумки стояли там, где и должны были стоять, но их было три. А где четвёртая? Деньги в сумках тоже были и, ощущение было такое, что их никто не трогал. Артём огляделся, прошёлся по дому, вышел на улицу, обошёл участок… Что он ищет? Четвёртую сумку? Ответ на этот вопрос знал Стасик, но он уже ничего не скажет. Артём собрал со стола остатки ужина Стасика, выставил пакет на улицу, опять вернулся в дом и в окно увидел, идущую по дороге женщину. Он вспомнил, что когда был на улице, то почувствовав запах дыма, огляделся и увидел, как из трубы стоявшего неподалёку дома струится дымок. Видимо она живёт именно в этом доме. Значит, сейчас наберёт воды – у неё в тачке лежали пустые канистры – и вернётся обратно. Артём взял сумки с деньгами, быстро перенёс их в свою машину, запер дверь дома и увидел возвращающуюся женщину с уже полными канистрами.

– Доброе утро! – поприветствовал её Артём и улыбнулся. В её светлых волосах играло солнце, щёки раскраснелись, но уставшей она не выглядела. Наоборот, казалось, что прогулка за водой с четырьмя пятилитровыми канистрами была ей в радость. Вокруг неё был какой-то ареол покоя, уверенности и мудрости с лёгким оттенком… иронии в серо-голубых глазах. Стоя с ней рядом, Артём с удивлением почувствовал, как его покидает нервное напряжение и сама собой выпрямилась ссутулившаяся от усталости спина. Она разговаривала с ним легко, мило, открыто улыбаясь, но не кокетничая. Артём не мог вспомнить встречал ли он когда-нибудь таких уверенных, спокойных, знающих цену себе и другим, женщин.