Чтение онлайн

– Ты ведь хотел 'поговорить с ним по душам'. Вот и поговори.

'Не могу. У него сейчас разум размером с медяк, и сосредоточен этот сгусток ненависти и боли на банальной мести. Что он мне расскажет?'

– Я думал, он сам помер.

'Ему помогли. Так часто бывает у тех, кто мнит себя непобедимым'.

– Значит, еще одна ниточка оборвана?

'Значит, оборвана'.

Бран помолчал.

'Я волнуюсь за этих людей. После смерти Толия Перепел сам не свой, что-то не срослось у него с преемником Высшего. Может прийти сюда, чтобы убедиться своими глазами, что я мертв. Он никогда мне по-настоящему не доверял. Нужно уходить'.

– Утром уйдем. Не решатся они искать нас ночью.

'Все равно. Будь начеку'.

К ним, переваливаясь с боку на бок, приблизилась колченогая шутовка с очередной порцией жареного мяса. Днем она была одета в пестрые тряпки, а сейчас выглядела как обычная ората с юга, с головой, закутанной в светлый платок и длинную юбку, прикрывающую кривые ноги. Женщина робко улыбалась, обнажив до самых десен крупные желтые зубы. Сегред вскочил с одеяла, помогая женщине поставить поднос на землю, бормоча, что они уже наелись и зря она столько притащила.

'Пусть оставит, тебе же лучше - пока я сыт, и ты цел'.

'Хотел бы, давно б съел', - уже привычно отшутился мысленно Сегред.

'Я держу тебя про запас. И таскать не надо - сам ходишь'.

Баулия аккуратно подхватил с подноса овечье ребро и принялся неспешно, как обычный пес, с удовольствием смоктать его, наклоняя огромную голову то в одну, то в другую сторону. Бран вообще не любил сырое мясо, каждый раз терпеливо ждал, когда охотник пожарит пойманную им дичь.

Шутовка зачарованно уставилась на Брана.

– Есть сказка о том, как охотник, преследуя демона, укравшего сажескую дочь, скакал верхом на огромном волке. Когда волк изголодался, юноша стал отрывать от себя куски мяса и скармливать зверю, но тот зарастил раны ездока одним своим дыханием, - сказала она.

'И не рассчитывай, - 'пробурчал' Бран, обращаясь к Сегреду.
– Я так не умею. Оторвать могу, зарастить дыханьем - нет'.

Шутовка тихонько засмеялась.

– Вы слышите, как он говорит?
– поинтересовался Сегред.

– Не только я, мы все слышим, - женщина обернулась к охотнику с улыбкой.
– Поведайте нам свою историю. Мижда напишет пьесу.

– Не в этот раз. Но при следующей встрече - обязательно. Вы хорошие люди.

– Мы разные. Но у нас в балагане есть сила, которая соединяет нас крепче любых цепей.

– Что это?

– Вера, что друг без друга мы пропадем. В обычной жизни мы были бы изгоями, никчемышами, мало б жили и плохо умирали. Здесь мы тоже не пируем каждый день, но у нас всегда есть миска супа и кусок лепешки. Если я заболею, меня не бросят умирать на обочине. А ведь моя мать когда-то оставила меня у храма Единого. Должно, ей страшно было растить уродливое дитя. Однако все в руках богов. Мы все по-разному попали в балаган. Среди нас есть даже дети бесовиков. Наша чародейка - из именитых, когда-то от нее отказалась ее семья. Когда нам становится совсем голодно, Золла идет к своему брату, и тот откупается от нее, когда деньгами, когда едой. Мы делим добытое поровну.

– Я не видел вашей чародейки.

– Она устала, она быстро устает, если много людей. Накануне к ней приходили бесовики, о чем-то расспрашивали, измучили ее совсем. Но вам ората Золла с удовольствием погадает, на картах Иксид, на саже или на камнях. Она просила меня сказать вам, что, лучше, чем она, вам никто не предскажет будущее и не поведает о прошлом.

– Бран? Карты Иксид, сажа или камни?

'Преображенный' молчал, усердно обгрызая кость.

– Спасибо, добрая ората. Мы сами найдем шатер Золлы. Отдыхайте, нам более ничего не нужно.

Шутовка ушла.

'Ты и впрямь решил обратиться за советом к чародейке? Такие, как она, от бесовиков недалеко ушли'.

– А почему нет? Тебе нужна твоя память или не нужна?

'Нужна. Но...
– Бран встряхнулся, будто передернулся всем телом.
– У нее, должно быть, сильный пленс. Может это и не она уже, а мертвый дух. У них договор: он видит то, что скрыто от обычных людей, она дает ему приют. Но нельзя носить в себе паразита долгое время, ничем за это не расплатившись. Я не очень верю чародейкам'.

– Но если саги не помогли, вдруг поможет гадалка?

'Саги помогли, а чародейка - это уже лишнее'.

– Ну как хочешь. А я, пожалуй, схожу.

'Не жалуйся потом. Пленс есть пленс'.

– А ты тогда кто?

'Божья оплеуха'.

Сегред отправился искать шатер чародейки. Лицедеи махали ему от костров и звали присоединиться к трапезе. Охотник кланялся в ответ, прижимая руку к сердцу, но отказывался. Шатры были расставлены вкруг крытого балагана, распяленного на крепких опорах. От одного из костров к Сегреду метнулась гибкая тень - женщина, статная, черноволосая, закутанная в шаль поверх туники и шаровар. Она, не говоря ни слова, бросила на Сегреда быстрый взгляд и поманила его рукой.

– Ты Золла?

Женщина не ответила. Повернувшись к охотнику спиной, она направилась в темный закуток между балаганом и зверинцем. Там стоял ее шатер. Золла шмыгнула внутрь, и Сегред зашел следом, давая глазам привыкнуть к темноте. За полупрозрачным шелковым пологом разгорелся огонь в масляной лампе. Он осветил немолодое, но миловидное, сосредоточенное лицо чародейки, склонившейся над круглым столиком. Сегред прошел за полог и присел, чувствую себя неловко, жалея, что потревожил женщину в конце тяжелого дня. Но Золла улыбнулась ему, перебирая в руках крупные, с ладонь, картонки, на ее лице отражались удовольствие и интерес. Она стала напевать, раскладывая карты по лаковой поверхности столика. Сегред следил за тем, как появлялись перед ним причудливые рисованные изображения. Пальцы Золлы зависали над толстой колодой, она закатывала глаза и с болезненным выдохом выдергивала из нее очередную карту. Сегред насчитал двенадцать картонок с яркими двойными рисунками, но на тринадцатом изображении чародейка отдернула пальцы, словно обожглась, опустила руку к столу и забормотала что-то, разглядывая собранное.

'Балаган, он и есть балаган', - подумал Сегред.

– Это охотник, - Золла ткнула пальцем в фигурку в раскрашенных глянцевыми капельками краски сапогах.
– Это ты.

Сегред кивнул.

– Это купец.

Толстый человечек с пачкой денег в руках.

– Прошлое. Не бойся.

– Я не должен бояться купца?

– Нет.

– Ясно.

– Эта иксид - темная тварь, - нечто шипастое и красноглазое скалилось с картонки.

Охотник, купец и 'преображенный'. Ну еще бы! Небось, чародейка еще до его прихода переложила нужные карты так, чтобы эффектно выудить их перед носом у клиента.

– Прошлое, - нетерпеливо проговорила Золла, смахивая иксид купца на пол и не обращая внимания на скептическое выражение на лице у Сегреда.

Женщина, продолжая смотреть на расклад, подняла к остаткам колоды руку и, словно в неуверенности, пошевелила пальцами, длинными, бледными, без перстней и колец. Наконец, в очередной раз сдавленно выдохнув, она выхватила одно из изображений резким движением, и остальные карты с тихим шуршанием разлетелись по утоптанному полу. Тринадцатую иксид Золла выложила в самый нижний ряд. Казалось, образовавшийся на столе расклад озадачил чародейку. Она подкрутила фитиль у лампы, и в ярком свете принялась разглядывать гадание, запустив пальцы в темные с седоватыми прядями волосы. Сегред терпеливо молчал. Чувство неловкости ушло, он просто посмеивался про себя, наблюдая за манипуляциями гадалки. Будет что рассказать Джерре - сагиня наверняка позабавится.