Чтение онлайн

– При чем тут она?

– А при том, что она уговорила меня притаскивать Наклзу сильные препараты. Если я сейчас перестану их приносить, можно сказать, я совершу преднамеренное убийство.

– Он на самом деле хороший...

Сольвейг поморщилась, как будто ей в рот попало что-то нестерпимо кислое.

– Детка, не хочу тебя огорчить, но ты понятия не имеешь, какой он на самом деле. Даже Дэмонра, носившаяся с ним полжизни, и та вряд ли знает. Я вижу имперского цетника, бредящего о неприятных вещах.

Магрит вспыхнула.

– Он не имперский цетник! Он ... он состоял в армии, но в калладской. Это он мне сам сказал!

– Надо же. Ну Магде после пары классных зуботычин он сказал кое-что другое.

– Вы его били?!
– возмутилась Магрит.

– Нет, мы его гладили! Очнись, детка, мы говорим об опасном маге с нестабильной психикой. Кстати, если бы Магда его била, он бы уже умер. С учетом ее удара правой, поверь, она с ним просто разговаривала.

– И до чего договорилась?
– прищурилась Магрит.

Сольвейг тяжело вздохнула:

– Понимаешь, детка, дурак дурака видит издалека... Они поладили.

* * *

– Лошадь, - очень тихо и с явным облегчением констатировал Наклз, сфокусировав взгляд на Магде. Та не обиделась только потому, что и до настоящего момента в общем не считала себя образчиком женской красоты. Да и ее жених-драгун, наверное, не видел в этом животном ничего плохого, раз пошел в кавалерию.

Гюнтер, благо, все равно этого не слышал - он спустился вниз и дежурил там, чтобы к ним не пришло лишних гостей.

Маг еще несколько секунд молчал, а потом поправился:

– То есть миледи Магда.

– Ну лошадь так лошадь. Пожалуй, до нее мне ближе, чем до "миледи".

Может, в другой ситуации Магда и рассердилась бы, но, судя по беспомощному выражению глаз, Наклз не до конца понимал, что творится.

– Лошадь - очень красивое и доброе животное, к тому же сообразительное, - сбивчиво начал он.
– Уж во всяком случае красивее и умнее кошки или с кем там принято сравнивать дам. Просто сложно считать симпатичным животное, на которое чихаешь. Извините, я несу какую-то чушь...

– Сольвейг тебе что-то вколола, - утешила Магда.
– Пройдет.

– Я удивлен, что это не морфий.

– Чтоб тебе морфий вколоть, Сольвейг не нужна. Ты чего натворил?

Маг надолго задумался. Словно в поисках подсказки обвел взглядом свою комнату, потом хмуро поглядел на подлокотники кресла, к которым Магда на всякий случай прикрутила его шнурами от штор, и сдался.

– Не помню. Надо полагать, это не за парня из омнибуса? У подобных... экземпляров отличная выживаемость...

– Не знаю, что там с омнибусом, но ты чуть не убил Маэрлинга и Магрит, Наклз, - подсказала Магда, видя, что маг совсем ушел в себя.

Выражение беспомощности из серых глаз пропало.

– Им теперь медаль повесить или премию назначить? Оба знали, на что шли, и я никого не звал!
– рявкнул он. Рык получился довольно жалкий, да и связанные запястья внушительности тощему вероятностнику не добавляли.

– Злюка ты, Наклз. Серьезно. Ты не любишь людей.

– О бесы... Леди Магда, вы правда об этом собрались говорить?

– Я здесь вообще случайно оказалась. Маэрлинга доволокли до Сольвейг, а мы как раз с Гюнтером уходили, в гостях засиделись, ее старшему исполнилось семь... Ну, тебе это вряд ли интересно. Потом приехали сюда, гнали, как сумасшедшие, до сих пор не пойму, как Гюнтер отвязался от городовых. Ну, а у вас тут кровь кругом, Магрит еле живая, ты какую-то ахинею бормочешь...

– Поверю вам на слово, леди Магда. Я очень плохо помню последние сутки. Мое первое четкое воспоминание - ваш чрезвычайно вежливый жених, вытряхивающий из меня душу с вопросом "Ты зачем в девочку стрелял?!", когда я очнулся. И, кстати, с вашей стороны было бы очень любезно меня развязать. Честное слово, если я начну буянить, руки мне не понадобятся.

Магда смерила Наклза взглядом, соотнося его слова с реальностью, потом махнула рукой и быстро отвязала мага от подлокотников. Тот потер затекшие кисти.

– Спасибо.

– Да чего уж там. Ты только больше не буянь. А то опять стукну.

Маг тихонько фыркнул.

– У вас великолепные педагогические способности, леди Магда, вы знали?

– Я знаю, что ты любишь издеваться над людьми, которые глупее тебя, и это тебя не красит, вот что я знаю, - пожала плечами Магда.

– Уверен, у вас найдутся более интересные темы, чем мой моральный облик. Так значит, леди Сольвейг здесь. Если тяжелая артиллерия подошла, то чего вы ждете?

– В смысле?

– В смысле что вы намерены со мной сделать?

Магда тяжело вздохнула:

– Вот боялась я этого вопроса.

– В свою очередь не могу сказать, что меня очень напугает ответ.

– Потому что ты можешь за себя постоять?

– Скорее потому, что я ничего не собираюсь делать. Мне уже почти все равно. Понимаю, вам тяжело представить такое состояние, когда нет особой разницы, жить или умирать, но это возможно. Правда, в моем случае нерационально умирать просто так. Мне нужно еще десять дней при самом худшем раскладе.

С точки зрения Магды, звучало это в высшей мере печально.

– Почему именно столько?

– Потому что без меня вам Дэмонру с поезда не снять.

– Бесы... Ты же понимаешь, что я бы по своей воле тебе ничего плохого не сделала?

– Понимаю. То, что я для вас что-то типа бомбы с испорченным часовым механизмом - тоже понимаю. Можете ничего не объяснять. Это называется "высшая мера социальной защиты".

– Это где так убийства называют?

– Не убийства, а казни. В империи Аэрдис.

Магда выругалась.

– Не равняй меня с этими белокрылыми ...! Никто не думает тебя убивать. Я знаю одно место, там тихо, чистый воздух, сосновый бор, очень красивое озеро. Мой дед мог бы носить тебе еду. Он отличный старик...

– Там будут решетки на окнах, в этом чудесном доме с видом на озеро?

Нордэна опустила глаза.

– Я бы предпочел по-быстрому. Не хочу гнить в четырех стенах.

– Наклз, ты не так понял...

– Я все прекрасно понял. Я не против умереть, но не хочу еще год или два, или пять умирать в богадельне. Я много плохого в жизни сделал, но такого не заслужил.