Чтение онлайн

— Так и до конца света дожить недолго, — буркнул сторож. — Но, в штанах она или не в штанах, а все-таки девица. Замерзла бы, бедная, на таком морозе ждать. Я ее в сторожку свою отвел.

— Благодарю. Пусть приходит, раз уж у нее какое-то дело. Это вам на чай. Вы меня очень обяжете, если не станете отказываться.

Сторож спрятал монету и улыбнулся в бороду:

— Благодарствую. Куда ж мне отказываться? Пятеро малых, а цена на сахар все растет.

«Бесы с ним, с сахаром, — подумал Наклз, поворачивая ключ в замке. — Удивительно, что не растет цена на хлеб».

Лет двадцать назад в Рэде его делали из отрубей уже на второй год войны. Да и суп из крапивы ему хорошо запомнился. Как и прочие кулинарные изыски из предметов, самой природой для кулинарии не приспособленных. А Каллад все держался.

«Поразительная удача и страшная страна».

«Не совсем барышня» явилась через четверть часа. Медная пластинка и молоточек ее совершенно не заинтересовали, так что в дверь она колотила по-простому, да еще, судя по громкости звука, ногой.

«Очень современно», — оценил ее старания Наклз и резко распахнул дверь. Бедняжка едва не потеряла равновесие, но все же ухитрилась устоять на ногах. Наклз с интересом оглядел гостью. Нет, ничего подобного у него точно не училось. Такое чудо к престижному учебному заведению на выстрел не подпустили бы.

— Ежели вы собираетесь меня держать на пороге, как нищего, то так и скажите! — с вызовом заявила гостья нарочито низким голосом.

— Прошу вас, — Наклз вежливо посторонился, пропуская удивительное создание в прихожую. Сразу после разговора со сторожем он представил себе эдакое «эмансипе» с подчерненными ресницами, кокетства ради нацепившее брюки, но тут случай был явно серьезнее. На девице, помимо непонятного покроя штанов, болталось мужское пальто, которому лет было никак не меньше, чем самой гостье, а довершали образ короткий парик чернильного цвета и криво наклеенные усики.

Магда в таких случаях вздыхала: «Конспирация…!» — и тянулась за шашкой. Нет, бомбу такому чуду бы не доверили. Впуская барышню в дом, Наклз не рисковал ничем, кроме нервов.

Едва он успел закрыть дверь и поинтересоваться, чем он может служить, как удивительное создание возопило на чистейшем рэдди:

— Я пришел по поручению Боевых Ястребов Революции, — название организации не сказало Наклзу ничего, сверх того, что у ее создателей не было ни мозгов, ни даже вкуса, — и буду вас судить! — и извлекло револьвер.

Такого выкидыша оружейной промышленности Наклз не видел давно. Он оторопел. В револьверах и оружии вообще маг понимал мало, но по его представлениям чем-то подобным калладцы гоняли горцев еще в виарской войне. То есть лет эдак тридцать назад.

— Пришла, — механически поправил он, с интересом рассматривая с позволения сказать оружие. — Ваш маскарад не обманул даже сторожа. Простите, а где вы достали подобный… экземпляр? Там есть еще такое?

Наклз не язвил и не пытался язвить. Не то чтобы до этого дня его никто не хотел убить — хотели этого многие и не раз. Но еще никто не догадывался угрожать ему музейной редкостью. У него имелись серьезные сомнения, что эта вещь в принципе может стрелять.

— Сатрап! Палач! Изверг! — завизжала несостоявшаяся судья. — Пятно на совести мира!

— А вы, извините, пятновыводитель? — полюбопытствовал он, аккуратно уходя из-под прицела. Если бы девушка собиралась стрелять, она бы уже стреляла. Наклз спокойно обошел ее и запер дверь.

А потом с интересом выслушал беллетризованный пересказ своей биографии. Политическое кредо барышни он слушал уже с меньшим интересом. Ясноглазые идеалисты не отличались широкой образованностью и обычно цитировали один и тот же «научный труд», и речи их отличались разве что количеством упоминаний «свободы», «равенства» и «справедливости» на единицу текста.

Пока девушка сыпала ворохом скверных цитат и собственных измышлений на тему того, чем мир плох и как сделать так, чтобы он срочно стал хорош, Наклз отмечал детали. Лет двадцать-двадцать пять. Скорее всего, блондинка или светло-русая. Брови подкрасить не догадалась. Стрелять явно не умеет, даже оружие держит каким-то чудным образом. Судя по всему, последний раз нормальную еду видела давно или очень давно.

Дэмонра ласково звала таких «идиолистами». С очень выразительной паузой после «о».

— Так вот, — девица перевела дух. Шедевр оружейной промышленности отплясывал в ее руках какой-то варварский танец. — Я знаю, что переживу вас ненадолго. Но мой долг в том, чтобы смести вас с земли, как отвратительное насекомое!

— Я должен предупредить, что ваши Боевые Орлы Революции выдали вам очень некачественный инсектицид, — серьезно сказал Наклз, лучше многих знавший, как выглядит развороченный череп. И это было несколько не то зрелище, которое ему хотелось бы наблюдать в собственной прихожей.

— Что? — осеклась юная революционерка. Видимо, «пятно на совести мира» вело себя несколько не так, как ожидалось, и пятновыводителя не боялось. Оно не звало полицию, не хваталось за спрятанный под полой кинжал и даже не повышало голоса.

— То, что это чудо в лучшем случае не выстрелит. В худшем мне придется вызывать врачей, чтобы вам пришили назад руки и голову. Для красоты, естественно.

Девушка надула губы. Потом каким-то театральным жестом сорвала парик и уставилась на Наклза с непонятным ему торжеством.

Безусловно, рыжевато-русый цвет волос шел ей больше, чем иссиня-черный, но ослепительной красавицей метаморфоза барышню все равно не сделала. Эту проблему вряд ли решила бы даже ванна и хорошее трехразовое питание.

Наклз молчал, ожидая продолжения спектакля. Право слово, если в этот момент к нему через черный ход пытались влезть домушники, он все равно был почти благодарен за представление. В Каллад писали недурные драмы, но вот с комедиями там всегда было туго.

— Я пришла стреляться.

— На здоровье. С каких пор для этого нужна компания? Вы знаете, калладский закон запрещает дуэли, а вот о самоубийствах ничего не говорит.

— С вами стреляться!

— Извините. С девицами не стреляюсь. Из-за девиц — другое дело, — сухо проинформировал гостью Наклз. Голубые глаза расширились от удивления:

— Вы меня еще и оскорбляете?!

Видимо, в кругу Боевых Орлов Революции ей привили какой-то очень странный взгляд на логику человеческих отношений. Наклз честно не понимал, с каких пор было принято восхищаться залетными девицами, трясущими револьверами и фонтанирующими банальностями либерального толку.