Чтение онлайн

– Разве Агранович часто появлялся в игорных домах? По имеющимся сведениям, он не считался записным игроком, как вы, например.

– Что вы, собственно, пытаетесь доказать? – поднял брови Аркадий. – Ну, положим, был Яков налетчиком, а дальше? В «Парадиз» хаживало немало темных людишек. Бывая там почти каждый вечер, я неизбежно с ними встречался, знакомился, иногда ужинал и составлял банк! Морального презрения к подобным личностям я, уж извините, не питаю, а вели они себя всегда уважительно.

– А у вас любопытные взгляды на людей! – откинувшись на спинку стула, рассмеялся Андрей. – Так рассуждают… мужчины зрелые, повидавшие жизнь и, я бы сказал, в чем-то разочарованные.

– Вас интересует моя терпимость к бандитам? – лукаво прищурился Аркадий. – Повторюсь: меня нисколько не тревожит род занятий собеседника, главное – чтобы не беспокоил. Возможно, я эгоист. Хотя за это в пролетарском государстве не судят! Кроме того, некоторые из преступников весьма интересны неким цельным, оригинальным колоритом. Яша – не исключение. Если вы читали «Вильгельма Телля», то наверняка восхищались этим разбойником.

– Скорее – Шиллером, – поджал губы Андрей. – Расскажите-ка лучше о себе. Для протокола все одно потребуется ваша биография.

Ристальников поморщился:

– Она скучна и банальна, как все биографии детей из богатых дворянских фамилий.

– И все же, будьте любезны, – мягко потребовал Рябинин.

Аркадий поднял глаза в потолок:

– Надо – так надо. Пишите. Родился в Харькове в 1905 году, второго февраля по старому стилю, в семье графа. Получил домашнее воспитание. Гувернер мой, в отличие от излюбленной русской традиции, не был французом и не пил горькой, а скрупулезно учил меня манерам, языкам и музыке. Затем меня отдали в кадетский корпус, где я и продолжил образование. Вы обмолвились, что, несмотря на юный возраст, я выгляжу человеком, повидавшим жизнь? Отчасти это – следствие образования. Ведь из нас готовили не просто будущих офицеров, но больше – всесторонне полезных стране людей. Перечню наших дисциплин позавидовал бы любой университет:

…

• Закон Божий,

• русский, немецкий и французский языки,

• арифметика,

• алгебра,

• геометрия,

• тригонометрия,

• физика,

• химия,

• космография,

• естественная история,

• география,

• история,

• законоведение,

• чистописание,

• рисование,

• черчение,

• строевая подготовка,

• гимнастика и подвижные игры,

• фехтование,

• плавание,

• танцы,

• пение,

• музыка,

• ручной труд,

• стрельба из карабинов,

• походы-прогулки по программе скаутов…

Впрочем, это я так, к слову… После большевистской революции, заключения Брестского мира и оккупации Украины я ушел добровольцем в один из партизанских отрядов, сражавшихся с германцами. Помогал бить врага, как только мог помогать тринадцатилетний подросток. Позже попал в киевский детдом.

Ристальников вытащил из кармана аккуратно сложенную бумажку:

– Вот, извольте, – справка!

Андрей внимательно рассмотрел документ со всех сторон:

– Бланк печатали в киевской типографии?

– О таких тонкостях мне не известно, – опустил глаза Аркадий.

– А что случилось с вашими родителями? – вдруг спросил Рябинин.

Ристальников побледнел, его взгляд стал сосредоточенным и колючим.

– Мои родители погибли, – глухо отчеканил он. – Отец расстрелян в декабре семнадцатого по причине происхождения, мать умерла полмесяца спустя от нервной горячки. На самом деле они не были врагами Советской власти.

– Верю, – кивнул Андрей. – В ту пору творилось множество безобразий. Впрочем, оставим эту тему. Поведайте о роде своих занятий.

Аркадий нервно сглотнул и натянуто улыбнулся:

– Плодотворным трудом во благо народа я не занимаюсь. Играю, обучаю игре, консультирую желающих обогатиться невежд…

– По какой же части?

– И по игорной, и по коммерческой.

– Да ну! – усомнился Рябинин.

– А почему нет? Я, к вашему сведению, имею пристрастие к чтению, а значит – к самообразованию. Почитаешь умные книги по экономике, подумаешь, сделаешь выводы. Кое-кто нуждается в моих знаниях.

– Стреляете хорошо? – резко спросил Андрей.

– Непло… К чему вы это?

– Просто так. Можно ведь и стрельбе обучать, ежели у вас есть талант.

– Наверное, – неуверенно пробормотал Ристальников.

– Кстати, – продолжал Рябинин, – вам не очень мешает ярко выраженный индивидуализм? Общество нацеливается на коллективизм, а вы живете по старинке.

– Я живу сам в себе. И это мне, конечно, мешает. Как и происхождение. Даже в ЧК когда-то забирали, а потом – и в ОГПУ. Хотя какой приличный человек в наше время не побывал в ЧК? Однако я не препятствую народу строить коммунизм.

– И не помогаете? – ехидно сощурился Андрей.

– А зачем? Я просто не умею. Лучше делать то, к чему приучен.

– Вас, я вижу, многому научили! – посерьезнев, заметил Рябинин.

– Так это с какой стороны поглядеть, – покачал головой Аркадий.

Андрей коротко кивнул и взялся за перо:

– Занесем в протокол основные вопросы и ваши ответы; затем вы ознакомитесь, подпишете, и я вас отпущу.

«Бойких, способных подручных нашел себе Жорка, – поскрипывая пером, думал Рябинин. – Умные ребята, все как на подбор. А ведь какой мерзостью занимались!.. Нет, я им не судья. Да и можно ли осуждать Аркадия? Ему просто нет места в Стране Советов, она для него чужая. Кому понадобятся его "классово чуждые» таланты, кроме беспринципного, холодного Гимназиста?.. Все эти "Змеи», "Кадеты»… Продрогшие на ветру мальчишки, беззащитные, как воробьи. Жалко их… Только вот они в темной подворотне никого не пожалеют! Правильно Аркадий сказал: "не умеем»…»

Закончив, Андрей подвинул Ристальникову протокол и отметил пропуск.

– Все правильно, – подписывая, бросил Аркадий. – Могу идти?

Андрей хотел сказать ему что-то напоследок, но его остановил телефонный звонок.

– Гражданин Рябинин? – раздался в трубке знакомый, чуть насмешливый голос. – Афанасий передал, будто ты заходил, меня искал? Так я только что приехал из Питера… Жду с нетерпением!

* * *

– Ну что там? Как? – врываясь в горницу, с ходу выпалил Андрей.

– Не волнуйся, Миша, все живы-здоровы, – с улыбкой успокоил друга Георгий.

Он обнял Рябинина и усадил за накрытый к обеду стол.

– Ф-фу, аж взмок, – Андрей снял фуражку и вытер пот со лба. – Бежал сломя голову. Говори, не тяни!

– Давай-ка раздевайся, – предложил Старицкий. – Отобедаешь, про наводнение послушаешь. Время, надеюсь, терпит?

– Да, я отпросился со службы, – кивнул Рябинин, стаскивая шинель. – Ты лучше рассказывай, обед подождет.

– Ну, как будет угодно, – развел руками Георгий. – Строптивый характер Невы петербуржцам хорошо известен, и поэтому к наводнениям нам, сам знаешь, не привыкать. Однако такого, что произошло двадцать третьего сентября, не припомнят даже старожилы…