Чтение онлайн

Провожать их вышли почти все, и Вирта снова подумала, что их поездка напоминает какую-то экспедицию, например, на северный полюс. Каким-то образом, новость о том, что они собираются на разведку во Флонтану, облетела весь лагерь для эвакуированных, и рядом с бараком спасательной службы собралось около сотни человек. Во взглядах людей Вирта замечала испуг и надежду – из города по-прежнему не поступало никаких сообщений, а непонятная грибовидная туча оплыла, потеряла свои грибовидные очертания, но пока и не думала рассеиваться, понемногу смещаясь к юго-востоку. Только что передали, что туча несет с собой странный черный дождь, и Дарин Кедерис посоветовал по рации не выходить на улицу.

Внезапно из рядов провожающих выскочил какой-то человек, на вид лет около сорока. На нем были надетая немного набекрень черная меховая шапка и распахнутое теплое пальто, под которым виднелись шея, замотанная шарфом, и полосатый свитер. В руке он держал темно-коричневый портфель. Было видно, что человек очень спешит.

– Послушайте! – едва переведя дух, обратился он к Халлису, безошибочно признав в нем старшего. – Вы едете во Флонтану? Возьмите меня с собой!

– Кто вы? – строго спросил Халлис. Очевидно, расхристанный вид просителя не вызывал у него особого доверия. – И почему мы должны брать вас?

– Меня зовут Дан Мергайдинг, я профессор физики Криденгского университета. И (вполголоса) я, кажется, знаю, какое оружие применили пришельцы во Флонтане.

Халлис оглянулся на Дарина Кедериса, но тот никак не высказывал своего отношения, и старший разведывательной группы махнул рукой.

– Езжайте! Давайте скорее в машину!

Первые несколько километров не обещали никаких трудностей – обычный зимник, соединяющий лагерь с шоссе – и Динтер Халлис решил не терять времени.

– Это Дан Мергайдинг, профессор из Криденга, – представил он нового члена разведывательной группы. – Он говорит, будто знает, что скинули пришельцы на Флонтану.

– Вы немножко преувеличиваете, – заметил Мергайдинг. Он сидел на заднем сиденье напротив Вирты и с интересом разглядывал экипировку спасателей, как и они – его. – Я не знаю точно, что сейчас применили пришельцы. Но мне кажется, я догадываюсь.

– И что именно? – жадно спросил Равель Мэнсинг.

– Судя по силе взрыва, речь, очевидно, идет о так называемой урановой или атомной бомбе.

– Простите? – не понял Халлис. – Как вы сказали, урановой?

– Да, или атомной, что, в принципе, одно и то же. Понимаете, я сам видел вспышку и готов поручиться, что это был один взрыв, а не целая серия! Потом я узнал, что передачи из Флонтаны прекратились в один миг, значит, эпицентр находился в самом городе или его ближайших окрестностях. О чудовищной же силе взрыва говорит то, как мы его ощутили на расстоянии около двадцати километров. Мы знаем только один процесс, способный привести к выделению такого огромного количества энергии – это расщепление атомного ядра!

– Боюсь, мы не совсем понимаем вас, – выразил мнение остальных Халлис. – Признаться, я ни разу не слышал о расщеплении атомов, да и какова бы ни была причина взрыва, по моему разумению, это – дело десятое. Для нас главная задача – выяснить масштабы разрушений и обеспечить спасение людей.

– О, простите! – Мергайдинг виновато сдвинул свою шапку на затылок. – Но мне кажется крайне важным узнать причину. Если взрыв был не атомным, это может в значительной степени изменить известную нам картину мира. А в случае атомного взрыва вполне возможно, что нам грозит опасность.

– Какая? – немедленно спросил Мэнсинг.

– Дело в том, что в процессе распада атомного ядра образуются новые атомы, так называемые осколки деления. Они часто нестабильны и через какое-то время самопроизвольно распадаются. При этом выделяется энергия – альфа-частицы, нейтроны, гамма-лучи. Эта энергия еще называется радиацией, она может вредно подействовать на человека.

– В смысле как вредно? – снова не утерпел Мэнсинг, даже сдвинув от любопытства один из наушников рации.

– Были случаи, когда ученые, работающие с радиоактивными, то есть, выделяющими энергию распада материалами, получали серьезные ожоги. А семена растений, подвергнутые действию сильной радиации, иногда не прорастали вообще, а иногда из них вырастали различные уродцы. Им даже дали специальное название – мутанты.

– Неужели это так опасно? – удивился со своего места Эрчен Хорт. Дорога пока была нетрудной, только под колесами часто хрустели упавшие ветки. – Вы ведь говорите об атомах, верно? А они ведь такие маленькие.

– Верно. Но частицы, образовавшиеся во время распада атомного ядра, обладают огромной энергией. И представьте себе, даже одна-единственная частица может оставить след, видимый невооруженным глазом. У нас есть приборы, улавливающие следы атомных распадов. Скажем, так называемые пузырьковые камеры, где такая частица оставляет за собой след в виде пузырьков в перегретой жидкости. А в фотоэмульсии отдельные частицы могут проникать на несколько миллиметров при том, что сами они меньше в триллионы раз. Да что говорить, радиация даже засвечивает фотопленку.

– То фотопленку, – проворчал со своего места Алвин Туманис. – А чем она вредна нам?

– Частица, образовавшаяся при атомном распаде, влетает в любой материал, например, в человека, словно… словно это камень, врезавшийся в структуру из множества ажурных хрупких ячеек. Пока эта частица окончательно не затормозится, она оставит за собой след из разрушенных и смятых тканей. Мамонт в посудной лавке – это как раз про то. А если таких частиц много – представьте, будто в вас стреляют из тысяч пулеметов крошечными пулями. Вряд ли вам это понравится.

– А кроме ожогов, от этой радиации может быть что-то более серьезное? – деловито спросил Халлис.

– Не знаю, – Мергайдинг снова виновато сдвинул шапку назад. – Пока что мы никогда не сталкивались с процессами, при которых образуется значительный уровень радиации. Но мы, я имею в виду ядерных физиков, всегда стараемся предохраниться от нее и, мне кажется, не зря.

– А как вы предохраняетесь? – улыбнулся Мэнсинг. Его, похоже, рассмешило это слово.

– Ну, от некоторых частиц можно уберечься, просто надев резиновые перчатки. Против других нужна металлическая фольга. А есть и такие, которые могут пронизать насквозь лист стали, словно это бумага. Чтобы затормозить их, нужен толстый слой свинца. К счастью, с последними мы пока сталкивались, в основном, в теории, но никто не сомневается, что они могут существовать на практике. Вполне возможно, что такие частицы, например, быстрые нейтроны, выделяются при атомном взрыве.