Чтение онлайн

– Мой лорд… Вы ошибаетесь… Вы меня не любите, не можете любить… Я… Вы… Вы – герцог…

Да, он – герцог, владыка Элгелла, любимец армии. Он думает, что она избрана небом, что она выиграла войну, но ее выиграл убитый король, а она – никто. Дурочка, искавшая спасения в лесу.

– Вы – герцог, – повторила Дженни, – и лорд Элгелла…

– Значит, герцог недостаточно знатен для избранницы ангелов? – Он улыбнулся, но как-то грустно. – Ты права. Ты достойна короля, настоящего короля, а не бросившего нас кабана в расшитом кафтане.

– Мой лорд…

Если бы она могла назвать его по имени, как он просил! У него такое красивое имя и так ему подходит. Джеральд де Райнор, Золотой Герцог, лорд Элгелл…

– Ответь, – он подошел совсем близко, – я прошу тебя… Только правду, я приму любую.

– Вы не поверите…

– Поверю, даже если ты скажешь, что сейчас зима.

Зима? И вправду зима, вечная зима, потому что сейчас он уйдет и она замерзнет.

Изумрудные глаза были совсем рядом, ее лорд ждал ответа, и что могла она сказать? Только «да», и будь что будет! Потом он поймет, что ошибался, и уйдет, а у нее останется память о счастье, пусть краденом, пусть коротком, но счастье…

– Сядьте, милорд. Отойдите и сядьте.

Вот и все… Она не скажет «да», она не Дженни из Сент-Кэтрин-Мид, а только голос, чужой голос и чужая воля.

– Я слушаю, моя леди. – Джеральд покорно опустился на траву. Как же ему больно…

– Дженни любит тебя. С первого мгновенья. Ее сердце, ее душа, ее мысли принадлежат тебе, но ты себе не принадлежишь. И я себе не принадлежал…

– Моя леди!..

– Нет, Джеральд де Райнор, не леди. С тобой говорит Эдмунд Доаделлин, король Олбарийский. Мы клялись защищать Олбарию, пришла беда, и я вернулся. Но я лишь тень, прикованная к своей могиле. Дженни стала моими губами, моими глазами, моей волей. Ей очень тяжело, но у нас не было другого выхода.

– Мой государь! – Джеральд сорвался с места и преклонил колено. – Мой государь! Как же я не догадался!..

– Я знаю, что ты сейчас предложишь. – Рука Дженни слегка шевельнулась, словно останавливая его порыв. – Это невозможно. Судьба послала мне Дженни. Я защитил ее от убийц. В Грэмтирском лесу мне подвластно многое, но я не мог его покинуть. Я попросил Дженни о помощи, она согласилась. Вряд ли она знала, на что идет, да и сам я не знал, но дело сделано… Я связан с Дженни до конца войны, потом я ее оставлю, она будет свободна. Теперь ты знаешь все.

– Мой государь, – глаза Джеральда блеснули, – я прошу вас принять мою службу.

– Я принимаю ее, лорд Элгелл. – Тонкие пальцы коснулись склоненной золотистой головы. – Не стыдись больше своего титула. Элгеллы всегда служили Олбарии, долг, любовь и радость – вот что вело их по жизни. Ты настоящий Элгелл, Джеральд.

– Я запомню… Ваше Величество, я прошу еще об одной милости. Я… Я прошу у вас руки Джейн. Я буду ждать столько, сколько нужно.

– А ты уверен в себе? Прости, что я спрашиваю, но какую Дженни ты любишь? Деву или…

– Обеих. Мой государь, я готов умереть за Олбарию и… за моего короля, за моего настоящего короля, но в жены прошу Дженни!

– Быть по сему!

– Благословите нас, Ваше Величество.

Дженни вздрогнула, когда ее рука поднялась и медленно опустилась в раскрывшуюся навстречу ладонь.

– Будьте счастливы.

Пожатие Джеральда было горячим и сильным, он и раньше брал ее за руку, но сейчас все было не так. Святая Дева, неужели это не сон?

– Джеральд…

– Дженни, это… Это ты?

Она кивнула, слов у нее не было, зато были слезы… Как глупо плакать от счастья.

– Я говорил с ним, – Джеральд привлек ее к себе, – он желает нам счастья… после войны…

– Я слышала. – Дженни больше не сопротивлялась. – Я все слышу, когда он говорит… Он сказал правду, я и в самом деле… Ты стоял у окна, а потом вдруг обернулся. Я бы тогда умерла, если бы не он… Он заговорил об Олбарии, он… Он думает о ней и… И о нас тоже. Он боится за нас.

– Все будет хорошо, – Золотой Герцог осторожно поднял головку девушки, – война скоро кончится, еще до снега… Дженни, нашего старшего сына будут звать Фрэнси… Лорд Фрэнсис Элгелл, и будь я проклят, если он не будет достоин этого имени. А второго назовем Эдмундом.

Их сына… Об этом страшно думать, страшно и восхитительно. Страшным и восхитительным было все – ветки, усыпанные алыми ягодами, пахнущий медом ветер, отдаленные голоса. Дженни замерла в ожидании то ли смерти, то ли полета, как замирала в детстве над Солнечным обрывом. Тогда она не решилась прыгнуть – тогда, но не теперь. Дженни запрокинула голову так высоко, как только могла, и первая коснулась губами губ своего герцога.