Чтение онлайн

– Кстати - а отношения для него уже принесли?
– обратился Тайновед к Ладненькому.

– Так точно, вашпревосходительство! Сразу после завтрака посыльный из приказа и приволок!

– Хорошо, тогда все могут идти по своим делам. Мне тоже есть чем заняться - отчёт о походе писать, и всякое такое.
– Махнул тот рукой, повернулся, и исчез за дверью приемной.

Разобрав увольнительные, солдатня, весело перегикиваясь и шуточно толкаясь, высыпала за двери. Только Весельчак, перед уходом, грубо, но дружелюбно толкнув Владислава в плечо, и - подмигнув ему своим наглым глазом, сообщил - "после обеда, если дела кончишь, мы с тобою мож малость и покучкуемся, прошвырнёмся по питейному, а мож и куда повеселее ещё заглянём"!

Получив от Ладненького пергаменты с печатями, и инструкции, куда их отнести, Владислав, пройдя по привычному уже коридору, спустился на первый этаж. Пропуск он, по всеобщему примеру повесил себе на шею - и не напрасно. Караулы стояли на каждом шагу, и пропуск проверяли не для одного виду ради. Внизу он, пройдя запомнившийся ему ещё со вчерашней ночи общий коридор первого этажа, достиг выхода из башни. Но открыв дверь, и высунувшись наружу, он был просто поражён полумраком, встретившим его снаружи. Задрав голову, он с изумлением увидел, что верхушка башни была вся укутана чёрным туманом, сквозь который еле просвечивало молочным свечением солнце, которое должно было уже стоять достаточно высоко. Судя по всему туман укутывал не только башню, а распространял свои крылья достаточно далеко по сторонам, потому что за высокими стенами цитадели не проглядывало ни клочка свободного неба.

На улице было сыро, и промозгло холодно. Владислав успел пожалеть, что не захватил с собой дорожный плащ, хотя ещё неизвестно было, как бы к такому неуставному предмету отнеслись бы окружающие - форменного плаща у него пока что ещё не было. Свернув от входа направо, по указаниям Ладненького, и пересекя весьма обширное пустое пространство Владислав подошёл к ряду двухэтажных зданий, составлявших здесь службы довольствия гвардии с их бесчисленными складскими амбарами.

В центре этого ряда, у самой стены Цитадели, располагалось огромное овальное здание манежа, с конюшнями по бокам. На вторых этажах конюшен и находились собственно многочисленные службы приказа имущественного обеспечения. Прежде всего Владислав нашёл комнаты управления главного конюшнего. Здесь, изучив бумагу, ему дали в сопровождение посыльного, который и доставил его к дежурным конюхам, занятым на манеже объездкой лошадей. Один из них, крепкий, кряжестый мужик в солдатской суконной куртке, шерстяном вязаном берете, и с серебряными нашивками старшины первой статьи на рукаве занялся ими непосредственно.

– Вот, господин старшина первой статьи, - отрапортовался посыльный, - его благородие будет порученцем при его превосходительстве начальнике тайной службы господина Предводителя Гвардии, так что - приказано дать объезженного коня, пригодного для тайных операций, быстрого, но при этом не чересчур норовистого - так как господин порученец вряд ли будет в схватках участие принимать. Ну, в общем - где-то так.

– Понимаю, - сурово сдвинув кустистые брови отозвался конюх, и на какое-то время задумался. Потом он махнул рукой, - Да что тут долго гадать! Возьмёшь коня своего предшественника на службе! Хорошо, ваши его с собой назад доставили! Добрый конь, и уже в деле был не раз. Пойдём, познакомлю.

На манеже, среди выгуливаемых лошадей - всех сполешь чёрных, одной вороной масти, он выбрал небольшого, поджарого коня, с очень тонкими изящными пропорциями тела. Конь был под седлом, и беспокойно пофыркивал, когда конюх вывел его из общего стоя под уздечку.

– Эх, всё ещё приживает животина, не может успокоится после потери хозяина!
– Сочувственно ,успокаивающе похлопал он коня по шее, и передал уздечку Владиславу.

Увидев, как неуверенно тот пытается удержать забеспокоившееся животное, он спросил: "Что, видать невелик опыт-то у вас с верховой ездой? Не особо-то я вижу умеете ладить с лошадями?" Тут он достал из кармана плотный белый комок чего-то и предал Владиславу в свободную руку: "А нукось угостите его вашблагородие, налаживайте-то отношения".

Владислав, став сбоку, у морды, и внимательно взглянув в умные, печальные глаза протянут коню это подношение. Тот деликатно, мягкими губами взял комочек каши, и проглотил его.

– Ну что, брат, доля у нас такая - вместе служить будем, - обратился к нему Владислав. Что делать, жаль мне твоего прежнего друга, да нету его уже. Надо нам теперь как-то меж собой обываться!

– Как звать-то его?
– обратился он к конюху.

– Вертоставом кликать, - отозвался тот.

– Ну что, Ветроставчик, - ласково похлопал коня по морде Владислав, будем дружить?

Конь смотрел на него недоверчиво, и всё так же утомлённо-печально. Но уже не бился беспокойно в узде.

– Дай-кось я вашблагородию стремя-то подержу, сунулся конюх, - попробуйте сеть на него и проехать-то кружок-другой. Посмотрим - как оно пойдёть то.

Неуверенным, но быстрым и умелым движением Владислав рискнул вскочить в седло. Всё-таки долгая дорога прежних месяцев с его погибшим другом не прошла для него даром. Конь дернулся беспокойно, но в общем принял его достаточно покорно. Конюх довольно похлопал коня по загривку -

– Знает службу, недаром в гвардейских конюшнях-то овёс свой ест!

Где-то час ушёл у Владислава на то, чтобы более-менее свыкнуться со своим новым другом. Конь был послушен, действительно неноровист, и явно умел оценить те ласку и деликатность в обращении у своего нового хозяина, которыми его, здесь, очевидно никогда не баловали. Через час гарцовки они уже вполне свыклись друг с другом.

Возвращая его конюху, Владислав получил от того указания, где именно, в каком стойле он всегда сможет отыскать для себя Ветростава.

– Там ваше имя и должность будуть выбиты. На табличке бронзовой. Седьмая конюшня, стойло пятнадцать. Номера над всем дверями и стойлами выбиты, так что в случае чего и сами найдёте без труда. Хотя обычно коня по запросу выводят конюхи во двор. Но - мало ли что.. Тут он как-то неопределённо покосился на верхушку башни, скрытую в чёрном тумане.

Изрядно употевший, промёрзший и утомившийся Владислав затем последовал в оружейную. Там с него, взяв пергамент, сняли мерку, и здесь же, из огромного склада заранее заготовленной амуниции, подобрали кольчугу, шлем - довольно необычный, круглый со стальным гребнем, украшенным вороньими перьями, поножи, набедренники, наручники, лосины грубой кожи, замшевую и льняную рубахи под доспех, кожаные, со стальными вставками перчатки, и тут же на месте кузнец склепал дня его из заготовок и подогнал лёгкий пластинчатый панцирь. Перевязь с мечом и кинжалом предшественника просто переписали на него. Доспехи предложили с собой не брать, а обещали немедленно же доставить в его комнату в башне.

После оружейной он пошёл в одёжные мастерские. Там ему вместо тряпья выдали совершено новое командирское обмундирование. Тоже сняв мерку, и - видимо из сшитого заранее, со склада. Дали ещё несколько смен белья, суконный плащ на меховой подкладке, в который он тут же с удовольствием закутался, и всякую иную полевую амуницию. Лишнее любезно предложили также с курьером доставить к нему в башню.

Под конец он посетил и денежный приказ. Там его записали на всякое довольствие, и выдали жалованье вперёд за неделю - семьдесят империалов. Тут же ему вручили и личный командирский номерной знак, с соответствующей грамотой, удостоверяющей его чин, куда номер знака был тщательно вписан. Знак несчастного Добробрата у него отобрали, выдав на то расписку - для отчёта перед Тайноведом.

По завершении всех хлопот ему посоветовали как можно скорее возвращаться к себе в башню, так как вот-вот ударит гонг на обед. Владислав еле успел заскочить по лестнице на свой этаж, как действительно - где-то там, в вышине, ударил гонг.

На этот раз он поспел в трапезную чуть ли ни одним из первых. Но поскольку к беседе его никто не приглашал, то ему опять пришлось мыкаться у своего кресла в одиночестве, лишь обменявшись дружелюбным кивком с Тайноведом, впрочем, занятым своей собственной беседой с двумя представительными командирами, значки которых - золотые, с серебряной окантовкой, и какими-то яркими камнями по центру Владиславу, впрочем, ничего не сказали.