Чтение онлайн

— Не совсем так, — возразил Попович. — В настоящий момент расстояние между вашими «здесь» и «там» сократилось уже на порядок.

Парень впился в собеседника пристальным взглядом. А потом вдруг на одном дыхании выпалил:

— Лайнтрассер «Солнечный ветер»?!

Петр Ольгердович не стал томить несчастного «сердцееда»:

— Совершенно верно.

Название корабля неожиданно всколыхнуло какие-то глубоко запрятанные воспоминания.

«Похоже, подобное словосочетание я слышу далеко не в первый раз, — подумал он. — Что-то было такое... не слишком приятное... Хм... «Солнечный ветер»... А-а, кажется, Двинский направил в мой адрес довольно странное послание... или просьбу... что-то насчет безопасности каких-то загадочных пассажиров. Нужно спросить у Златы. С грагалами почему-то всегда одни проблемы, хотя лично я против них ничего не имею...»

Он поймал выжидающий взгляд и озабоченно произнес:

— Так... о чем это я?

— О «Солнечном ветре», — с готовностью напомнил Легран.

— Верно... — Петр Ольгердович, наконец-то, поймал мысль и продолжил: — Как всегда на подлете, с борта лайнтрассера в адрес планетарного агентства «Дальновид» от пассажиров поступила масса заявок на всякого рода информационные услуги...

— Я понял. Заявку на поиск моего личного коммутативного кода в пределах Ареи подписала Зима!

— Подписала Зимма да Вульчи, — внес поправку Попович.

— Зима — ее русское имя, — пояснил Легран. — Ну... судьбы у нас схожие.

— Ясно. Профессия у нее — детский врач? Перинатолог? — стало очевидно, что в деле прибытия на Марс чужой невесты генерал имел свой, строго очерченный интерес.

— Да. Но простите... в моем куррикулюм витэ об этом ни слова!

— Значит, мои помощники знают несколько больше. Но давайте о главном, Жерве. Если у вас с Зимой тут, в Арее, дело дойдет до регистрации брака, не проявит ли она, подобно вам, слишком жесткую бескомпромиссность в выборе места жительства?

— Исключено! — отрезал тренер и демонстративно-решительным жестом откинул со лба сбившуюся прядь светлых волос.

«Девицы обожают решительных», — подумал Попович.

— Я хорошо знаю ее и себя, — продолжил Легран. — Уж если после злополучной ссоры у нее созрело решение своими глазами взглянуть на Арею, то... холостяцкий период моей жизни можно считать завершенным.

— Не огорчил ли вас такой поворот?

— Нисколько. Знаете, у меня психология семьянина. Мой самый райский идеал — супружество по любви в безбрежности звездного Внеземелья. И здоровые дети, конечно.

— Похвально, — Попович поддержал пафос потенциального семьянина. — Такой идеал многого стоит и ко многому обязывает. Надеюсь, у вас все получится.

— Я тоже надеюсь.

— Другому не сразу бы поверил, но вам — верю. «Райских идеалистов» судьба почему-то всегда вооружает адским терпением...

— Чувствую, вы меня понимаете, Петр Ольгердович. Спасибо.

— Что ж, в счастливый день свидания с будущей женой не забудьте передать ей привет от сопредседателя Совета Безопасности Ареи. То бишь, от меня.

Легран окинул собеседника недоверчивым взглядом:

— Передам непременно. Но пардон... точно ли вы незнакомы с ней очно?

— Очно я не знаком с ней точно. Зато я очно и точно знаком с одной из сложнейших проблем, известной у нас в Совбезе под названием «Диспропорция медицинских кадров». Арея всерьез ощущает недоукомплектованность родовспомогательных и детских клиник специалистами соответствующего профиля.

— Да, наслышан, — тренер кивнул. — Не понимаю одного: почему именно акушеры... гинекология...

— Все очень просто. Рождаемость на Фарсиде, да и во всей Арее, слава Богу, растет, но детских врачей катастрофически не хватает. И коль скоро случится, что ей здесь понравится... В общем, имейте в виду: Арея будет готова принять Зимму да Вульчи... или Зиму Легран... на самых льготных для нее условиях под гарантии Совета Безопасности. Поскольку мы с мадемуазель Зимой очно еще не знакомы, пожалуйста, объясните ей, что это — просто привет и ничего больше. Никаких обязательств с ее стороны и никакого давления с нашей.

— Мне и в голову не могло прийти, что акушеры-гинекологи, перинатологи и, видимо, неонатологи вверены теперь попечительству высоких чинов Совбеза.

Попович обвел нежно-розовый потолок спортзала страдальческим взором.

— Если бы только это! — вздохнул он. — Кстати, история Совета Безопасности Ареи вот так и зачиналась — от медицины. Вовсе не в пылу борьбы с криминалом... такого здесь на первой стадии колонизма вообще не было. Совбез возник в критический момент мобилизации всех медицинских служб на борьбу с вирусом «резинового паралича». Многофункциональным в полном смысле этого слова Совет Безопасности стал куда позже, уже во второй стадии колонизма...

— «...Благодаря модной тогда и простофильной до святости миграционной политике Верхдепа, — вставил Легран. — Немало крови впитали наши пески. И крови, и нефти...»

Петр Ольгердович удивленно воздел бровь, услышав устаревшую, но почему-то сохранившуюся в быту аббревиатуру Верховного Департамента.

— Не мои это слова, — сказал Легран. — Классика арейской историографии Гейзера Паввола.

Генерал оценил эрудицию парня вальяжным кивком:

— Было. Нуждались в рабочих руках, знаете ли... Ответ на главный вопрос того времени: «Быть или не быть Арее автономной?» — напрямую зависел от добычи углеводородов. И правы историки: особо трудные времена переживала Арея при освоении нефтяного месторождения Амазонии. Н-да...

— А хотите еще? — не дожидаясь ответа, Легран прикрыл ладонью глаза и продолжил речитативом:

— «...Над просторами Амазонии пылали сотни газовых факелов. По ночам они, колеблясь на ветру, неуверенно освещали ржавые склоны неоглядно длинных ярдангов, хребтовые верхушки которых время от времени вдруг выхватывались из мрака яркими лучами прожекторов... Сильный ветер легко менял очертания дюн: при шквальных порывах волок их за собой. Со стороны Фарсиды сюда постоянно стало натягивать туманную сырость низовых дождей, сверкали зарницы. Лавинным фронтом все чаще наплывали тяжелые первобытные тучи, угрожающие выжечь все на своем пути высоковольтными разрядами чудовищных иссиня-фиолетовых молний, которые в точках ударов оставляли после себя быстро стекленеющие фонтанные брызги и даже натечные лужи расплавленного песка. Шквальные ветры поднимали и далеко уволакивали за собой шлейфы опасных как пули летучих камней. Люди жались друг к другу по углам помещений буровых пирамид в ожидании осугов — огибающих планету с юга на север объявленных сейсмоволн ударного глоботрясения...»

— Впечатляет, — с уважением произнес Попович. — Именно так все и было... практически сразу позле успешного разрешения кризиса с темпор-объектом на равнинах Амазонии. В ту пору, когда Приземелье заканчивало наводить у себя порядок, в регионах Ареи все только начиналось. Всем вдруг стало предельно очевидно, что Марс — тоже вотчина человечества, пусть даже далекая и крайне негостеприимная. Тогда же начались и первые попытки терраформирования, в результате чего планета обзавелась более-менее внушительной атмосферой. И нефть... до того момента не интересовавшая никого ни в малейшей степени, вдруг стала необходима сразу всем, одномоментно превратившись в самый драгоценный ресурс... Не возражаете, если я продолжу? — спросил он, с любопытством взглянув на Леграна.