Чтение онлайн

«Йола, — он вновь с удовольствием мысленно произнес ее имя. — Никогда не предполагал, что моим сердцем завладеет совершенно незнакомая женщина, да еще столь стремительно, можно сказать с первого взгляда. И вот пожалуйста... словно мальчишка...»

Он помедлил на несколько томительных секунд, показавшихся вечностью, и все-таки повернулся на бок, уставившись на слегка колышущуюся под легким ветерком занавеску. Ее ритмичные волнообразные движения действовали почти гипнотически, и Вит наконец-то почувствовал, что глаза начинают слипаться.

Видение в проеме распахнутого настежь окна возникло совершенно неожиданно, и Вит на мгновение даже подумал, что оно ему снится. Женская фигура в полупрозрачных одеждах, прекрасно различимая на фоне усеянного яркими звездами ночного неба, на несколько долгих мгновений замершая на пороге, а затем решительно шагнувшая внутрь погруженной в темноту комнаты. И буквально через мгновение оказавшаяся совсем рядом.

— Йола!.. — Вит рывком приподнялся на ложе и замер. Сон как рукой сняло. — Ужель та самая?

— Ты сразу узнал меня в темноте... — Вит впервые услышал ее голос, который отчего-то показался странно знакомым, словно он слышал его прежде. — Как?

— По наитию. О, мамма миа!..

— Ты ожидал увидеть меня здесь?

— Да... то есть, нет... Тоска по тебе — вот все, что у меня здесь было.

И в самом деле, всерьез рассчитывать на ночной визит женщины всего лишь после мимолетного дневного знакомства было бы слишком опрометчиво. Вит и не надеялся, даже в самых смелых мечтах не рассчитывая на столь стремительное развитие отношений. Одно дело, когда он сам, словно мальчишка, предается ночному бдению под окнами предмета своего обожания, и совсем другое, когда она сама... Судя по всему, Йола оказалась женщиной без отягощающих жизнь комплексов.

— Мне хотелось сделать тебе эффектный сюрприз, — тихо, почти шепотом, сказала она, опускаясь на ложе рядом с Витом.

— Это тебе удалось. Я чуть не спятил от такого сюрприза. Иди ко мне!

«Милая моя, белогрудая царевна-лебедь, дай же скорее обнять тебя!» — думал он, веря и не веря в то, что нежданный визит и в самом деле происходит не во сне, а наяву.

Он слишком спешил слиться с ней в одно целое и просто с ума сходил, ощутив вдруг горячую влагу ее роскошного тела, трепетного, бьющего крылом как пойманная птица. Мягкий удар, еще удар... последний, с финальной дрожью... Он склонил голову на ее божественную грудь, которая совсем недавно лишь грезилась ему в самых невозможных, самых несбыточных мечтах...

— Кем ты сейчас ощущаешь себя, Вит? — внезапно спросила она.

— Гераклом.

— О, да!.. — восклицание Йолы явно подтверждало весьма нескромную самооценку.

— И немножко Орфеем, — добавил он.

— Немножко?

— Ну... почему-то хочется петь.

— Ну конечно, — проворковала она. — Ведь я же твоя муза.

— У Орфея не было музы-любовницы, — уточнил Вит.

— Да?.. А Эвридика?

— Эвридика, — хмыкнул Вит, — простая девчонка из лесной глухомани. Дриада... Скорее всего дочь лесника.

— Ну хорошо... — Йола определенно не намеревалась сдаваться. — А сладкоголосая муза Каллиопа?

— Она была его мамой.

— Мамой? — в голосе Йолы послышалось недоверие. — Ах, да... припоминаю! Кажется, она была любовницей не то Зевса, не то Аполлона.

— И того, и другого. Нравы в те времена были очень похожи на современные... — произнес Вит и тут же пожалел, решив, что она может воспринять сказанное на свой счет.

— Давай без намеков, — подтвердила его опасения Йола. — Предпочитаю, когда изъясняются прямо.

— Ну, если прямо... тогда слушай. Ты — лучшая из моего гарема, а я — лучший из твоих мужчин.

— Ах, так вот откуда равнение на Геракла! — она рывком села на постели и уставилась на Вита в шутливом негодовании. — Считаешь себя гигантом альковной любви?!

Вит улыбался, не пытаясь ни подтвердить, ни опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Тогда Йола выдернула подушку из-под его головы и с размаху влепила прямо в лицо. И сразу же замахнулась снова. После нескольких секунд увлекательного сражения Вит все-таки завладел оружием своей противницы и отбросил его далеко в угол комнаты.

— Не поэтому, — отдышавшись, попытался оправдаться он. — Просто была у Геракла настоящая страсть... и звали ее почти так же, как и тебя — Иола.

— А-а... ну тогда другое дело... — она сменила гнев на милость и снова улеглась рядом, положив голову ему на грудь. Несколько секунд помолчала, а потом вдруг сказала: — Мне нравится слышать твой голос в темноте.

Вит вдруг почувствовал необыкновенное спокойствие и умиротворение. Несколько минут они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, а потом Йола сказала:

— Мне пора. Нужно идти.

— Останься, — без особой надежды попросил он.

— Нет, — она высвободилась из его объятий и решительно поднялась. — Не хочу давать повод для сплетен.

Вит молча наблюдал, как она надевает свой прозрачный, ничего не скрывающий наряд, встает и идет к распахнутому в ночь проему. На пороге она задержалась, махнула на прощание рукой и бесследно растворилась во мраке. Словно и впрямь была всего лишь видением.

А умиротворенный Вит положил голову на подушку Йолы и блаженно закрыл глаза. Подушка пахла какими-то невероятно гламурными духами, и Вит мельком подумал, что запах ему отчего-то прекрасно знаком и что он всегда был от него без ума. А потом буквально провалился в долгожданный сон. Сон был странный, уже ставший привычным, но оттого не менее загадочным.

Ветер в лицо — холодный, певучий. Длинными рядами набегают золотистые волны и разваливаются под копытами, задевая ноги слитого с белым конем белого всадника. Впереди сияет, как индигово-синий сапфир, горное озеро Глаз Агарты. Или Глаз Будды в интерпретации жителей более отдаленных селений. По легенде священный Глаз появляется раз в тридцать лет и затем пять-шесть недель высматривает что-то в безоблачном небе. Потом вода исчезает — Глаз закрывается на долгие годы. И в эти долгие годы ничего примечательного здесь не бывает, если не считать, конечно, живописных видов с ледяной вершиной Хасана. Жители соседней долины не знают, как на плоскогорье появляется и куда затем исчезает вода. Им это неинтересно. А вот Белому Всаднику интересно. Он начинает плавный спуск к сверкающей в солнечных лучах зеркальной поверхности, однако два выстрела с полуторасекундным интервалом и свист мимолетных пуль заставляют его осадить коня. Рука рефлекторно взлетает к белоснежной чалме, скрывающей то, о чем горцы вообще не имеют понятия.

Островерхий шлем, обернутый драгоценной белой тканью, информирует комариным писком: скан-лидар нашел враждебную цель. Через секунду — короткое «чик» финального щелчка, и это все. Импульс когерентного излучения ослепил стрелка минимум на неделю. Ну и поделом шельмецу. Странный какой-то горец. Местный не может не знать легенд про внезапные появления одиночных всадников в белых одеждах на белом коне Лун-та. К легендам здесь, в Бадахшане, относятся трепетно. Впрочем, горец-стрелок вполне мог быть и не местным. И даже не горцем...