Чтение онлайн

— Хочешь, я научу тебя единственному языку, на котором говорит Вселенная? — неожиданно предложил Саша.

— Ты серьезно? — встрепенулся англичанин.

— Если это сделает тебя счастливым, я открою тебе тайну, которая гораздо более проста, чем ты думаешь.

— Я слушаю.

Судорожно переплетя пальцы, англичанин затаил дыхание.

— Единственный универсальный язык, на котором говорит Вселенная — это молчание, — произнес Саша.

— Молчание? Как это — молчание? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду тишину — паузы между звуками. В ней и содержится особый смысл. Звуки не похожи друг на друга, но тишина всегда одна. Вслушиваясь в молчание и заставив замолчать свой собственный ум, ты постигнешь суть вещей. В молчании ты сможешь передать миру все, что пожелаешь. Вот и вся тайна.

— Так просто? — растерянно спросил англичанин.

— Может быть просто, а, может быть, нет, — улыбнулся юноша. — В мире нет однозначных ответов. Именно это и делает его таким прекрасным.

Саша повернулся и, не оглядываясь, зашагал к выходу из барака.

Погруженный в свои мысли англичанин даже не заметил, что остался один.

— Расскажи мне еще об искаженных образах, заводящих человека в тупик, — попросил Саша.

— Эта тема поистине неисчерпаема, — засмеялся Даос. — Читая книги, изучая историю человечества или просто прислушиваясь к разговорам на улице, ты обнаружишь множество ошибочных представлений. В большинстве своем они не приносят ни особой пользы, ни вреда. Наибольший интерес среди таких образов представляют те, что с легкостью проникают в сознание людей, передаваясь от человека к человеку, как заразное заболевание.

— Ты упоминал когда-то, что Воины Жизни учились манипулировать подобными образами, — напомнил Саша. — Как именно их создают и как внедряют в сознание нужных людей?

— Для этого существует множество всевозможных трюков, — сказал Ли. — Один из наиболее простых способов — связать ложное, но привлекательное утверждение с верными или хотя бы правдоподобными. С правдоподобными утверждениями человек соглашается, а затем, увлеченный привлекательностью формы ложного представления, автоматически распространяет возникшее доверие и на него.

— А как привязывать ложные утверждения к истинным? — спросил Саша. — Приведи какой-нибудь пример.

— Помнишь историю с раковиной, описанную в твоем любимом «Алхимике»?

— Конечно, помню. Алхимик поднял с земли раковину и сказал, что когда-то на месте пустыни плескалось море. Потом он протянул раковину Сантьяго, чтобы тот приложил ее к уху, и юноша услышал отдаленный гул прибоя. «Море по-прежнему в этой раковине, ибо оно следует своей Судьбе, — сказал Алхимик. — И оно не покинет ее, пока в пустыне вновь не заплещутся волны».

— Красивый образ, правда? — спросил Ли. — Море, следующее своей Судьбе, остается в раковине. Здесь ложное утверждение прилепляется к истинным, — о том, что на месте пустыни было и когда-нибудь снова будет море, и о том, что раковины шумят. Форма оказывается завлекательной, и читатель попадается на крючок ложного утверждения, что море не покинет раковину, пока в пустыне вновь не заплещутся волны.

— Разве это не так? — удивился Саша. — Море всегда шумит в раковине, если конечно, она не сломана или не заполнена чем-то.

Даос вынул из кармана спирально закрученную ракушку, отливающую изнутри радужным перламутром, и показал ее юноше.

— Сейчас я приложу ее к твоему уху.

— В детстве, прежде чем заснуть, я любил слушать голос моря, — сказал Саша, ощутив прохладу и гладкость изогнутых створок. — У меня была целая коллекция ракушек, и каждая шумела по-своему.

В глазах Ли мелькали насмешливые искорки.

— Но… но эта не шумит! — недоуменно воскликнул Саша. — Почему?

— Возможно, море перестало следовать своей Судьбе? — предположил Ли.

— Нет, так не бывает, — растерялся юноша. — Ракушки всегда шумят! Может, эта раковина испорчена?

— С ней все в порядке. Если хочешь, попробуй еще одну, — порывшись в кармане, Даос приложил к его уху раковину другой формы. — Даже если я принесу сюда все ракушки мира, ты не услышишь в них голос моря. Ты вообще ничего не услышишь.

— Это гипноз? — спросил Саша. — Или какой-то трюк?

— Это реальность, — усмехнулся Ли. — А ответ очень прост. Ракушки не шумят в этой комнате, потому что здесь очень тихо. То, что ты принимал за шум моря, было всего лишь усилением фонового шума. Так что в ракушке Алхимика звучало не море, следующее своей Судьбе, а пустыня, а в твоих ракушках звучал Город. Выходит, громкие слова о том, что море не покинет раковину до тех пор, пока в пустыне вновь не заплещут волны, — не более чем красивый блеф.

Шум моря покидает ракушку, как только наступает тишина. Точно так же искаженные образы покидают ум, когда душа человека погружается в Спокойствие Истинного Отражения. Это и есть Жизнь, а не фантазии о Жизни.

— Странно, — вздохнул юноша. — Я уже понял, что пытался воплотить в жизнь чью-то чужую мечту, что мир совсем не такой, каким я его представлял. Но именно сейчас, узнав, что в полной тишине раковины молчат, я почему-то чувствую себя наиболее сильно обманутым.

— Я уже говорил тебе, что изменение представлений о мире бывает болезненным, особенно в случае, когда ты был полностью убежден в истинности этих представлений, — сказал Даос. — С другой стороны, подобные встряски полезны, ибо они демонстрируют, что вещи могут быть совсем не такими, какими кажутся. Они учат тому, что не стоит слепо верить правдоподобному и бездумно отвергать неправдоподобное.

Образы существуют не для того, чтобы верить им или не верить. Относись к ним как к инструментам, но не превращай в догмы. Именно об этом и говорится в притче о манерах и еде.

— Но если я не замечаю подобные подвохи и несоответствия, выходит, я выбираю свой Путь, основываясь на ложных представлениях, созданных другими людьми?

— Это нормально. Так происходит со всеми нами, — пожал плечами Даос. — Людей увлекают образы, придуманные другими, даже в том случае, когда они считают себя единственными и неповторимыми. Человек учится, копируя других. Это естественный процесс, и в нем нет ничего унизительного или зазорного.

— И все-таки мне жаль образа моря, следующего своей Судьбе, — вздохнул юноша. — Может быть, ты и прав, не стоит цепляться за ложные представления, но когда ты отбрасываешь некоторые из них, теряется красота.

— Теряется не красота, — возразил Ли. — Теряется только невежество. Раковина прекрасна сама по себе, и не важно, что звучит в ней — море, город, пустыня или тишина. Отражая собой раковину, наслаждаясь ее красотой, ее прохладой, гладкостью, цветом и звуком, ты питаешь любовью свою душу, не отягощая при этом ум фальшивыми идеями. Таким образом, ты избавляешь себя от боли, сопровождающей крушение неверных представлений.