Чтение онлайн

Я уверен, что золото все еще лежит на прежнем месте! Дело в том, что сразу после этого эпизода фортуна повернулась спиной к правому делу. Красные сделали удачную диверсию, наши войска были отброшены. Медынск и окружающая местность перешли — теперь уже ненадолго, надеюсь, в руки советской власти.

Сэр Джон, я предлагаю Вам выгодную сделку. Сейчас, мягко выражаясь, я не при деньгах. Я самолично организовал бы экспедицию в Россию, но мое славное прошлое нависло надо мной тяжелой тучей. Шпионы Чека схватят меня в первый же день. Предлагаю вам следующее:

Из найденных денег Вы дадите мне десятую часть — двести фунтов. Сто сейчас, сто при возвращении с кладом. Подумайте, сэр, о бедственном положении старого боевого волка, вынужденного жить часто без обеда и даже без квартиры!

В нетерпении ждет ответа Ваш покорный слуга Андриан Тихонов,

(бывший командующий пятнадцатым казачьим полком Добровольческой армии).

P. S. Не поставите ли Вы на вид Ваших лакеям, чтобы они вели себя приличнее. «Бедность не порок», — говорит наша российская пословица. Если у человека платье немного потрепано и в пуху, это еще не значит, что нужно делать вид, что не слышишь его и запирать дверь перед самым его носом.

Лондон.

А. Т.

Дорогой сэр!

В ответ на Ваше любезное письмо могу сказать следующее:

Вы не ошиблись — я очень нуждаюсь в деньгах. Моя модель ракеты — той самой, о которой мы говорили при встрече в Лондонском ученом клубе, — подвигается очень медленно. Не может быть она докончена потому, что субсидии, выдаваемой соввластью, не хватает совершенно. Мое дело, несущее подарок всему человечеству, стоит почти на месте.

Вы пишете, что мое содействие в одном деле могло бы дать мне пять тысяч. Вы правы. Такая сумма вполне устраивает меня.

Хотелось бы знать, что нужно делать и не оторвет ли меня это предприятие от моей непосредственной работы. Если вы едете — известите телеграммой.

Относительно моих знакомств: я в хороших отношениях со здешним красным военным летчиком Ивановым. Относительно ваших исторических справок могу сказать, что они соответствуют истине. Приведенные вами подробности занятия города красными имели место во время гражданской войны.

К услугам П. Добротворский.

Наверху этого листка стояла надпись — в подлиннике поперек письма написано по-английски: «С профессором уладим. Тихонову пятьдесят. В Медынск выезжаю через три дня. Кэрч».

Этим заканчивалось содержание белого пакета. Мак сложил последний листок и обвел глазами присутствующих.

— Но это ложь! — Иванов ударил кулаком по скатерти.

Последние минуты он особенно внимательно прислушивался к чтению.

— Ты думаешь? — Фенин, не изменяя позы, задумчиво смотрел перед собой. — А по моему, это очень похоже на правду. О гражданской-то войне верно — я сам был здесь, подкапывался под белых. Помню и казачьего атамана Тихонова — зверюга был, прямо бог и царь. Рабочих направо и налево вешал, сам приезжал на казни смотреть. А в Лондоне вот: «скажите вашим лакеям…» Наверное, там по ночлежкам ночует да вспоминает прежнее житье…

Иванов встал с дивана.

— Фенин, не запускай арапа! Ты знаешь, что я говорю не про это!

— О чем же ты? — рассеянно спросил Фенин, продолжая смотреть в одну точку.

— Я говорю о строке в письме Добротворского. Он пишет, что знаком и даже хорошо знаком со мной, хотя я никогда даже не говорил с ним. Я вообще не знаю, что здесь происходит. Третьего дня этот идиотский разговор о портрете, сегодня отрывок из письма, приключение с моей женой. Какая-то чертова путаница! Хорошо, я согласен, что рассказ о кладе любопытная и вполне допустимая вещь, Но при чем здесь Маруся? Может быть, теперь… — он повернулся к Маку.

— Товарищ Иванов, может быть, лучше потом… личные дела… — Мак мучительно сморщился. — Смотрите, перед нами важный вопрос, нужно срочно выработать план действий…

— План действий? Выработать? — произнес сквозь зубы Иванов. Его обветренная рука вцепилась в острое плечо журналиста. — К черту план действий. Прежде всего, объясняйтесь. Я чувствую, что вы замешаны во всем этом. Куда девалась Маруся? Ну!

— Пустите! — Мак попробовал стряхнуть руку летчика.

— Ваша жена… Пустите, говорят вам… Почему вы хотите втянуть меня в ваши темные семейные отношения… После того, как вы только случайно не убили ее…

— Я? Ее?.. — пальцы Иванова разжались, и рука невольно потянулась к носу.

— Ну да. Что же — если уж вам так хочется — я скажу вам все. Знаете кто, кто был в саду Добротворского? Знаете, в кого вы стреляли вчера ночью? — Мак вскочил со стула, пронзительно смотря на изумленного летчика.

— Это была Маруся! Да! Два раза вы били по ней, как по зайцу! Вы чуть-чуть не ухлопали ее! И после этого вы еще удивляетесь, куда сбежала ваша жена.

Иванов с ругательством бросился вперед. Мак отскочил к стене. Фенин встал между ними.

— Маруся? Я? Откуда же я мог стрелять в нее? Вы спятили, голубчик, — Иванов помолчал, потупившись, и вдруг кротко поднял на Мака свои бесцветные глаза.

— Отойди, Фенин. Товарищ Мак, извиняюсь, я погорячился. Но, знаете, все, что вы сказали, такой, простите, вздор и даже похоже на клевету. Вы говорите, вчера ночью. Да ведь я никогда в жизни не был в саду Добротворского.

Мак мужественно решил довести разоблачения до конца.

— Но вас видела ваша собственная жена. Поверьте, товарищ, я очень хорошо отношусь к вам и не хочу ссориться. Но если вы этого требуете…

Коротко и точно, как в репортерской заметке, Мак изложил дневное посещение Маруси. Иванов слушал изумленно, подперев голову кулаком. Он сидел у стола, а Фенин водворился на его прежнее место.

— Странно, очень странно, — Иванов заскреб затылок, — вообще, товарищ, нужно сказать, — он слабо улыбнулся, — что вместе с вами на Медынск надвинулись всякие чудеса. Пожалуй, вы правы, — он помолчал, — сумасшествие моей жены — дело частного порядка. Прежде всего…

Иванов преобразился. Придвинув документы, он сразу стал человеком дела. Его глаза затвердели и обострились, черты лица стали четче. Он расправил на скатерти план сокрытия клада. Двое других смотрели через его плечо.