Подсолнухи освещают день,гром прогремит не завтра ещё,туман пройдёт, как от Бога тень.восстанет дуб, как Его плечо.Сгребут стога всех небес лучи,конь забредёт далеко в луга,всё что звучало, вдруг замолчит,небо раскроется донага.
«Звёзды падали в траву…»
Звёзды падали в траву,и с травой соприкасаясь,таяли и превращалисьв сновиденье наяву.Ночь раскинула крыланад затихшею деревней.Были призрачны деревья,и земля была тепла…
«На берегу Днепра две горстки рыбаков…»
На берегу Днепра две горстки рыбаков,привязанные прутиками к силебольшой воды, до вечера застыли,реки неспешной принимая кровь.Закатный свет прибрежние кустыокрасит охрой, удлинятся тени,хозяин вод в невиданных владеньяхзаговорит наречьем темноты.И будет ночь огромна над Днепром,и будут небеса над ним бездонныс дрожащей филигранью, с серебром,значками нот упавших с неба долу.
«спокойное лето…»
спокойное летохолмыничего не прошу у судьбыпо небу плывут времена-временакакое у них исчисленьея не пойму
«Падает свет на ладонь подорожника…»
Падает свет на ладонь подорожника,солнце всем телом легло на луга,маки горят в ожиданье художникаи неподвижны стога.Тёмные ирисы среди равнинноговремени, как объясненье в любви.Ветки деревьев, их нервные линиивпишутся в строчки мои.
«Холодный, дрожащий в тумане, дождь моросит…»
Холодный, дрожащий в тумане, дождь моросит,но если тепло одеться и зонт над собою раскрыть,хорошо в эту пору смотреть на тяжёлое тело реки.Неужели где-то воюют сейчас?Идут президентские выборы?Дверь закрывают на ключ?..
«Всё голо. Льют дожди. Классический ноябрь…»
Всё голо. Льют дожди. Классический ноябрь.Ничто не нарушает совершенствастволов промокших, веточек продрогших,и точно вычерчена луж густая рябь.Всё, что могло отпеть и отплясать,ушло, как не было. Законы постоянстваневедомы природе, и пространстводаёт себе свободу замиратьна высшей точке грусти и блаженства.
«Одна. Болею собой…»
Одна. Болею собой.За окнами после дождятонкие-тонкие, тёмные-тёмныеруки пустых тополей.Долгая ляжет зимапод шорох троллейбусных шин,скажи-ка мне, время, куда,куда мы с тобою спешим?Книгу раскрыть наугад,в ней будет написано так —«для много страдавшей душине так уж печален закат».
«На чистом листе декабря…»
На чистом листе декабряодни воробьи да вороны.Бело и безлюдно. Не зрямой город в глубоком миноре.В Золотоворотском саду,где летом интеллектуалы,закинув одна на однуконечность, умно толковалио свойствах старинных зеркал,о нематерьяльных частицах,разносится сольное «карр!»золотоворотской певицы.Мой город прошит сквозняком,обрывками речи татарской,он с птицею этой клювастойлет триста, по слухам, знаком.Лишь старый фонтан, как во сне,молчания полная чаша,феномен покоя редчайший,себя экономит к весне.
«Деревня в январе прозрачна и невинна…»
Деревня в январе прозрачна и невинна,всё в воздухе зимы готово к Рождеству,луна по вечерам восходит на срединусветящихся небес, чтоб сгинуть поутру.Деревня замерла. Куда ни кинешь око, —безбрежные снега. За мглистый край землиуходит санный путь и за земным порогом,как чья-нибудь судьба, теряется вдали.
«Снега. Тем летом вот на этом месте…»
Снега. Тем летом вот на этом местенеслышно одуванчик облетал,ходил по полю аист бестелесныйи мыслями в абстракциях витал.Стога крутыми, теплыми бокамипространство собирали, и когдасадилось солнце, с древними богамисоприкасалась тёмная вода.И день и ночь невидимое времяпроходит среди белых берегов.По косточки корявые деревьястоят во льду на привязи веков.
«В морозное утро по чистому полю…»
В морозное утро по чистому полюразбросаны ранней зимы жемчуга.Все стороны света открыты, и полныбезмолвием белым снега.За избами время живет по-другому, —задумавшись, тихо кружит у сосны.По небу высокому, по голубомуплывут бесконечные сны.
«Такой театральный, замедленный падает снег…»
Такой театральный, замедленный падает снег,как на немецких, ещё довоенных открытках, —под белою кровлею дом,и во двор приоткрыта калитка,в доме покой и уют, и путнику тёплый ночлег.В эту минуту нигде нет ни предательств, ни горя,нет никаких государств, трубопроводов и смет,а небо вокруг и земля, да великое царство покоя,и медленный, заворожённый, нетающий падает снег.
«Какая долгая зима!…»
Какая долгая зима!Какой невыносимый холод!Безлюден и безмолвен город,и надо бы сойти с ума.Не правда ли, три тыщи летвокруг ничто не происходит,и тусклый ангел скуки входити с крыльев стряхивает снег.
«В Голосеево, возле озёр…»
В Голосеево, возле озёртишь расставила сети для шума,о январской, о кроличьей шубевспомнил клён, городской фантазёр.Ах, какая же осень была! —наплела разговоров с три короба,и как женщина, всё отдала,и ушла, в чём стояла, из города.Всё свершилось, никто не сплошал,ветер в городе мусор гоняет,а душа неземная витает,она просто летает, душа.
«Тяжело и покойно лежало Балтийское море…»
Тяжело и покойно лежало Балтийское море.Ленивые чайки по кромке песчаной,как люди, вразвалку вперед и назад ходили.Я в поезде ехала долго, мне видеть хотелось,как море взвихряется в девятибальной пляске,чтоб брюхо морское развёрстое было,чтоб на берег сила морская бросаладракона с разинутой пастью,хрустальные замки, замок за замком чтоб разбивала,гнала бы из темно-зелёных глубинсверкающих всадников, скачущих в дюны,и старого мокрого бога Нептунав разодранной ветром короне.…И день проскучав у воды, билет я купилаобратный. И тут……Скажите, ведь странно, что мы, горожане,так неохотно и редко голову вверх поднимаем,а там глубина не от мира сего.Дно мира.