Чтение онлайн

Сенная площадь пустовала. Вокруг, насколько хватало глаз, все завалено снегом. Вот и пришла ты зимушка — зима… Ядерная.

Переулками и перебежками мы добрались до Гостиного двора. Частично разрушенный он являл собой все еще достойное сооружение архитектуры. Сквозь разбитые витрины виднелись витрины модных бутиков, поваленные манекены и трупы. Хотя отсюда и половины было не разобрать — трупы или манекены лежат на полу.

Кравцов ткнул рукой в сторону СВУ и мы перебравшись через вздыбившиеся трамвайные рельсы вошли на территорию училища. Он являл собой жалкое зрелище — железные ворота вырваны с мясом, некогда красивые и плодоносные яблони повалены и разбросаны по беговым дорожкам. Главный учебный корпус разрушен до половины, сквозь разбитые рамы нижних этажей торчали придавленные бетонными перекрытиями парты и простые столы.

Правый жилой корпус сохранился лучше, окна хоть и были разбиты, но само здание не было разрушено, только сорвало крышу взрывной волной. Видимо основное направление взрыва прошло как раз по главному корпусу, сзади.

— Леха, давай сюда, твой первый и второй этажи. Мои остальные. Смотри оружейки и кладовые. Рацию не выключай, если стрелять по замкам будешь — предупреди, — старлей легко вбежал в темный проем подъезда и гулко затопал по ступенькам.

На первом этаже практически ничего не разрушено, лишь несколько двухъярусных кроватей оказались перевернутыми. Луч фонаря выхватил спальное помещение и обычный для казарм турник посередине центрального пролета. Оружейная комната обнаружилась довольно легко. На обитой железными листами двери висела табличка — «Оружейная комната. 1 рота». Как и все двери в нашей некогда мощной и сильной Российской Империи она держалась на одном внутреннем замке. Тут же висела печать вдавленная в пластилин. Одного удара ногой замок не выдержал и дверь, оглушительно скрипнув в полной тишине, распахнулась. Ряды длинных деревянных ящиков, выкрашенных в так любимый военными светло-коричневый цвет половой краской. На каждом номер и фамилия курсанта. Закрыты на маленькие висячие замочки, каждый также с обычной пластилиновой печатью.

В каждом из ящиков оказался стандартный набор курсанта — автомат Калашникова калибра 5,45, противогаз в зеленом подсумке, два рожка для патронов и комплект общевойсковой защиты. Вскрыв еще пару ящиков, я убедился, что в них то же самое. Возле окна, забранного толстой решеткой, стоял большой ящик с аккуратно поставленными внутрь цинками патронов для АКМа.

Вдруг Герда зарычала и попятилась назад. Тут же ожила рация:

— Леха, я спускаюсь. Тут одна оружейка, полностью целая и кладовая с одеждой. Прием.

— Проверь второй этаж. На первом тоже полная оружейка. Кладовую пока не нашел. Прием.

— Все понял. Иду на второй этаж. СК, — блеснул знанием радио переговоров Кравцов. «Связи конец».

Я вышел из оружейной комнаты и прошел дальше по казарме. Кладовая оказалась в самом конце и была распахнута настежь. Герда сунула туда морду и укоризненно повернулась ко мне. Внутри оказался кладовщик в полной форме курсанта с нашивками курсанта третьего курса и погонами младшего или как говорили в «Суворовском» вице сержанта.

Наскоро проверив шкафы, обнаружил, что там комплекты одежды и несколько запасных комплектов ОЗК. В ящике стола лежал початый блок «Бонда», который тут же перекочевал ко мне в рюкзак.

— Прием, — я нажал на кнопку вызова.

— Прием. Тут все то же. Спускаюсь.

Следующий час мы были заняты тем, что перетаскивали комплекты ОЗК ближе к выходу, оставив Герду сторожить скарб. Один комплект весит немного, но когда их две сотни, то они становятся непосильным грузом. Пот начинает заливать глаза от беганья с десятком сумок на плечах, потеют и без того не чистые стекла масок.

— Старлей… Кстати, как зовут то тебя? — я присел на гору темно-зеленых сумок с противогазами.

— Дмитрий я. Дима, — улыбнулся он и протянул мне руку в защитной перчатке. Мы пожали друг другу ладони как будто только встретились.

— Дима, есть предположение, что не только мы знаем об оружейках «Суворовского». И наверняка, когда мы сюда придем в следующий раз, тут не будет ни оружия, ни вещей. Это в лучшем случае. В худшем — всех пропустят сюда, а потом начнут поливать из автоматов, которых, как ты понял, тут достаточно.

— Спрятать? — догадливо кивнул он. Потом на минуту задумался — А куда?

— Подвал же тут есть, — резонно заметил я.

— Давай тогда начнем. Времени нет почти. Нам еще донести нужно все это до станции.

В подвале оказался склад старых парт и разобранных кроватей. Под ними было довольно большое пространство, куда мы стали складывать автоматы, закладывая их сверху ящиками с патронами. Кроме автомата в крайних ящиках обнаружились винтовки СВД, по две на каждую роту. Видимо для штатной должности снайперов.

— Все. — Кравцов задвинул последний ящик и поставил сверху столешницу от парты.

— Тогда выдвигаемся. Покурить бы… — я мечтательно представил глубокую затяжку.

— На станции покуришь — одернул меня Дима. — Понесли.

Переноска двухсот комплектов противогазов и ОЗК оказались нелегким делом. Вначале я беру десять комплектов и вместе с Гердой бегу на предел видимости. Старлей в это время прикрывает меня с автоматом. Потом, оставив собаку, я бегу обратно и уже Кравцов бежит с десятком комплектов туда же. Так короткими перебежками, на пределе сил, с хрипами и матюгами, мы перетащили все к фойе метро.

— Двадцать минут еще осталось. — Дима тяжело дышал, стекло его маски было полностью запотело, как он еще видит куда идти.

— ОЗК просто кидаем вниз насколько сможем. Противогазы придется носить руками — стекла побьются.

За десять минут все, что можно перекидать было перекидано. Комплекты скатывались вниз по мертвому эскалатору, глухо стуча, задевая и застревая в трупах. Обвесившись сумками с противогазами мы спускались вниз, допинывая ногами то, что осталось на ступеньках.

— «Воздух». Прием. — Кравцов достал рацию из схрона.

Ответом была тишина.

— «Воздух» вашу мать! — уже злым голосом прохрипел он.

— Слышим вас. Открываем. Прием, — прошептала в ответ трубка.

— Козлы, — прокомментировал Дима и приготовился кидать в проем вещи, необходимые для выживания станции.

Мы вошли на оставленную ненадолго станцию.

Нас окружили несколько человек, остальные кинулись перетаскивать вещи к каморке начальника станции. Усталость навалилась сверху, как каменная глыба. Наверное, так себя чувствовали спартанцы после того, как отбили неизвестно какую по счету атаку персов. Состояние отупения, состояние не стояния…

Я повернул голову, сквозь неяркое мерцание аварийного освещения и горящих на станции костров, люди которые находились на перроне, кажутся вышедшими из каменного века. Наверняка, если ничего не делать, это и произойдет. Люди вернутся в свое первобытное состояние, превратятся в зверей.

Период распада радиационных отходов разный. От часа до тысячи лет. Только главная беда в том, что основная их часть прекратит свое существование лет через пятьдесят. Но даже тогда люди не смогут нормально жить на поверхности. Та гадость, что сейчас витает в воздухе, из-за которой облучаются люди, выпадет в виде осадков в почву. А это означает — мутировавшие животные и растения. Те, что приспособятся жить под постоянным жестким облучением, уже никогда не будут такими привычными нам. Животные изменятся и станут смертельно опасны для человека. Людям предстоит прожить под землей лет сто минимум. Наверно даже уже не людям…