Чтение онлайн

— А… это ты. Заходи. Не заснет никак, — пожаловалась она, кивая на орущий сверток,

— Можно, я у тебя посижу?

— С предками поцапалась? — Юля оценивающе глянула на Ликины красные глаза и припухшие губы. — Мы тоже постоянно грыземся. Валерку еще черт где-то носит. Пошел за памперсами и пропал. Не иначе сидит у кого-то из дружков, пиво хлещет…

Она нашла в Лике благодарного слушателя и принялась-рассказывать, что у Максима постоянно болит животик, Валерка мало зарабатывает и пропадает вечерами вместо того, чтобы помогать ей нянчить ребенка. Мать ворчит, что она неправильно все делает — в их время обходились и без памперсов, и без дорогого детского питания, кормили грудью, а дети вырастали крепче…

— Ну нет у меня молока, — жаловалась Юлька. — Пропало! Было, было и пропало. Почем я знаю, чего оно пропало…

— Извините, Лика дома?

Станислав Петрович, которого оторвали от футбольного матча, с удивлением взирал на молодого человека, спрашивающего дочь.

— Лика? Не знаю, сейчас посмотрю.

Он прошел по всей квартире, заглянул в Ликину комнату. Дочери не было. Олег терпеливо ждал.

— Нет ее. — Он уже хотел попрощаться, но молодой человек придержал дверь рукой.

— Еще раз извините, но она мне очень срочно нужна. Я с ее работы, — вдохновенно соврал он. «Я ее уговорю. Еще раз извинюсь, в конце концов».

— Ну, может, в ванной. — Станиславу Петровичу до смерти хотелось вернуться к телевизору. — Да вы проходите, — пригласил он Олега, по пути заглядывая в ванную и снова в комнату дочери. — Точно нет, — определил он. — Да вы подождите, она вот-вот придет.

Гость осторожно уселся на край кресла и исподтишка стал разглядывать обстановку, в которой живет Лика. Да, более чем скромно, ничего не скажешь. Его в очередной раз удивило, что она не захотела переехать отсюда. Аляповатые обои, цветастые шторы, синтетический палас на полу. Сервант с хрусталем и фотографией Лики в школьной форме. «Она и тогда хорошенькая была», — с удовлетворением отметил он. Только телевизор был новый, и сейчас по нему передавали какой-то идиотский футбол. Олег никогда не любил футбол, в отличие от своего брата, который также вот просиживал редкие свободные вечера у телевизора.

— Г-о-о-л!!! — взорвался комментатор и завопил скороговоркой, на какой минуте и кто забил.

— Гол! — Повернулся к нему возбужденный Ликин отец. — Видели? Видели?

— Видел, — вяло согласился Олег. — Знаете, я, наверное, пойду. Я ей перезвоню лучше.

— Как хотите, — равнодушно согласился хозяин. Он расслабился, и ему хотелось выпить пива, а бутылка в холодильнике была всего одна.

Олег спустился вниз. Как же он мог ее пропустить? Они не могли разминуться. Он посидел еще минут десять, потом завел мотор и поехал домой.

Валерка наконец принес памперсы, и, пока Юля в коридоре попрекала мужа, Лика снова выглянула в окно. Машины не было. «Уехал», — с облегчением подумала она.

— Юль, я пойду. — Она протиснулась мимо ссорящейся пары. — Спасибо тебе.

— Ты заходи, если что. — Соседка махнула рукой.

На следующий день на работе Сережа закрыл кабинет и привычным уже жестом привлек ее на диван. Закрыв глаза, она принимала его поцелуи. Больше всего ей хотелось сейчас вскочить с этого проклятого дивана, похожего на диван, к которому ее вчера прижимал Олег. Диван, конечно, не был ни в чем виноват — он был похож на все диваны разом.

— С тобой все в порядке? — Сергей отстранился. — Ничего не случилось? Я тебя не обидел?

— Все в порядке, Сереженька. — Она взъерошила ему волосы. — Просто голова болит.

— Ну, так мы сейчас ее полечим… — со смешком прошептал Сергей и вновь приник к ней с поцелуями.

«В конце концов, он-то в чем виноват?» — Лика закрыла глаза и обреченно откинулась на спинку. Через две недели она обнаружила, что беременна. Поначалу она никак не связывала это с актом насилия, произошедшим с ней. Это просто не мог быть ребенок Олега! Они с Сергеем уже два месяца занимались любовью, ничего не делая для предотвращения беременности. Лика была уверена, что ребенок — Сергея. Но она еще не решила, как ей быть с этой неожиданной беременностью — то ли говорить Сергею, то ли пока подождать. Она не планировала забеременеть так скоро — но раз получилось… Почему бы не попробовать? Пока она решала и думала, ее начало непереносимо тошнить по утрам, и догадливая Вероника Валерьевна тут же смекнула, в чем дело, она вытащила из дочери, что ребенок — от Сергея Кузнецова. Вероника Валерьевна очень хотела, чтобы дочь, как пишут в старых романах, «сделала хорошую партию». Раз уж не пришлось ее Ликусе стать актрисой, так не всю жизнь ей сидеть в секретарской! Сергей Кузнецов был именно «хорошей партией».

А позавчера Лика встречалась с девушкой из милиции. Смешная такая девушка, рыженькая. Совсем не умеет одеваться. Лика никогда бы не подумала, что она работает в милиции. Оказывается, у Олега убили брата. Ее бывшего босса, который часто приезжал в их магазин. Лике на мгновение стало жалко толстую Аллу, и троих детей Юрия Григорьевича тоже было жаль. Девушка спрашивала что-то о машине, которую, оказывается, Олег хотел ей подарить. Когда рыжая младший лейтенант ушла, Лике на мгновение стало страшно: а вдруг это Олег убил брата? «Идиотка», — обругала она себя.

Сейчас, вспоминая все это, сидя поздно вечером в притихшем доме, она достала Сережины сигареты и закурила. Она не позволяла себе курить с тех пор, как забеременела. «Этого не может быть, — думала она, пораженная мыслью, что ребенок может быть от Олега. — Этого не может быть! Это было бы… несправедливо! Нет, этого не может быть», — решила она окончательно. Сергей не должен знать, что она курила — она почистила зубы и пошла спать. Но уснуть не могла. Раз пришедшая мысль возникала снова и снова. Лика в который раз вернулась на кухню, открыла шкафчик и достала бутылку коньяка. Налила полстакана и залпом выпила. Коньяк обжег горло, на глазах выступили слезы. Чувствуя, как кружится голова, она приказала себе: «А теперь не думай! Не думай, не думай об этом…»

— И все-таки, господин Шевчук, вы угрожали Юрию Григорьевичу Шумейко?

Господин Шевчук метался по кабинету, как тигр по тесной клетке. Владелец оздоровительного центра отличался нездоровой полнотой и к тому же страдал одышкой.

— Кто ему угрожал, кому он нужен! — вскричал он и наконец уселся за свой стол.

Банников, у которого от этого хождения уже мельтешило в глазах, облегченно вздохнул.

Господин Шевчук взъерошил на голове остатки волос и воззвал к майору:

— Нет, вы сами, сами посмотрите, что творится!

— А что такое? — Майор посмотрел в окно, куда указывал перст господина Шевчука.

— Видите, видите? — Владелец центра «Стрела» вскочил, и Банников испугался, что тот опять забегает. Но Шевчук плюхнулся обратно.

— Видите?! — горестно возопил он.

— А что такое? — Майор снова выглянул в окно, не замечая никакого криминала. Из припарковавшейся машины вышла пара, и женщина направилась ко входу в оздоровительный центр. Мужчина же уверенно повернул к ресторану «Подсолнухи», видному из этого окна как на ладони.

— Видите? — Шевчука, вероятно, заклинило. — Видите? — еще раз зловещим шепотом просипел он и мелодраматически закрыл глаза.

Пока он сидел в позе оскорбленного достоинства, из центра выпорхнула стайка щебечущих девиц и направилась все к тем же злосчастным «Подсолнухам». «Его того и гляди кондратам хватит», — струхнул майор. Банников встал и широкой спиной загородил окно.

— Это еще не повод, чтобы убивать человека.

— Я вас умоляю! — Шевчук открыл глаза и прищурился на майора. — Кому он нужен! Человек! О! Человек! — Он фыркнул. — Я вам скажу: это был такой человек! Хитрый, скользкий!