Чтение онлайн

— Нет, не просто, — возликовал советник. — Что бы ни говорил наш король об отсутствии любви, ты ведь это чуешь?

— Чую, что шею сдавило. И зарница сверкнула.

— Две зарницы, розовая и голубая, — советнику в который раз захотелось все же выяснить, какого рода Алан, а то по всему выходило, что королевского. — Отложим это до возвращения Майлгуира, поговорим о твоих тревогах.

— А то, что ты ходишь мрачнее тучи, не в счёт?

— Мрачнее всего перед рассветом.

— Да-да. Или просто все мрачнее и мрачнее…

— Обычно ты говоришь: не все ещё потеряно.

— Разумеется, господин советник. Нам ещё терять и терять… Хорошо! — поднял руки Алан. — Расскажу, что беспокоит меня. И без того неясно, вспомнит ли меня Мэй, узнает ли, подойдет ли, а если у него сразу по приезду образуется законный родит… ственник, мои шансы выглядят вовсе призрачными.

Советнику захотелось глупо приоткрыть рот и наивно похлопать глазами, как в невозвратимо далеком детстве: нет, он, конечно, догадывался, что Алан имеет к Фареллу какие-то претензии, но чтобы настолько личные?

— Хм. Хм! Родит-ственник, то есть Фарелл, на днях жаловался, что никак не может найти трапезную и ему приходится блуждать на задворкам Черного замка в поисках еды… — Джаред побоялся продолжить. — Алан, тебе есть что сказать?

— Только то, что в гостевых спальнях всегда полно печенья, — начальник стражи, по чьему повелению замок мог водить гостей кругами бесконечно, лишь отмахнулся. — Его жизни ничего не угрожает, как и моей совести.

— Фарелл и… Дженнифер?!

Алан поежился, потер ладони, словно от холода.

— Видишь ли, какое обстоятельство. Фарелл когда-то, примерно двести девяносто шесть лет назад, писал портрет с Дженнифер.

— А Мэй родился двести девяносто пять лет назад, — картина складывалась, все вставало на свои места.

Даже то, почему Джаред понятия не имел о рождении ребенка вне дома: Майлгуир ненадолго, лет этак пятнадцать, выслал своего советника к дальним гарнизонам. Отослал по наущению Фордгалла, но не успел лесной лорд обрадоваться, как владыка Благого двора приказал все просьбы заверять у его советника. Самый дальний морской форпост на время стал пристанищем самых знатных послов Благих домов, к ужасу волчьих офицеров.

Дядя, конечно, вернул его раньше, и даже извиняться не соизволил. Да ещё пришлось доказывать Ллвиду, что он сам пожелал подышать морским воздухом… А то со второго дяди станется объявить войну дому Леса по столь незначительныму поводу, как обида «его волчонка».

— Ох, Джаред, я всегда говорил и снова повторю: советник ты неспроста, твоей проницательности можно только позавидовать, а главное, ничего объяснять не надо.

Очередные слова Алана, опять излишне вежливые, вернули Джареда в настоящее. Улыбка Алана стала подозрительно мягкой от прямого взгляда на него, Джареда.

— Я рад, что могу назвать тебя своим другом…

— Если тебе резко стало хуже, так и скажи! Сразу! Где болит? — Джаред просто ненавидел разговоры, напоминающие прощальные.

— Нет-нет, я о другом, все как обычно, — Алан замахал на советника обоими руками одинаково, что косвенно подтверждало его слова: в периоды буйства проклятого ошейника левая рука почти не действовала.

— Знаю я тебя, «обычно», — проворчал назидательно Джаред, но смилостивился. — И о чем же ты тогда?

— Я о том, что теперь тебе не нужно многословно пояснять все причины моего несвоевременного беспокойства.

— Скажешь тоже, «несвоевременного», как будто такое время можно выбрать, — советник снова оценил взъерошенно-взбудораженный вид друга. — Хотя ты можешь. Тут волноваться, а там не волноваться, а здесь поволноваться впрок, чтобы потом время не терять! Даже у меня не получается.

— Ну, если уж даже у тебя не получается, Джаред, — голос Алана оставался серьезным, а в глазах плясали отблески пламени.

Той искры, внутренней сути Алана — его души, если говорить словами жителей Верхнего мира — такой же невообразимо нелогичной, противоречивой и удивительной, как сам Алан. То есть попросту дерзкой, насмешничающей над приличными советниками и невоспитанной вдобавок!

— Если даже у тебя…

— Не продолжай! Нет! Тебе же будет лучше! Нет, А-лан!

Но тот, конечно, не удержался.

— Если даже у тебя не получается, то нам, простым неидеальным волкам, вовсе не на что надеяться.

Это было очень глупо, но Джаред попытался сделать подножку с захватом. Алан вроде бы ничего и не сделал, всего лишь легко отодвинулся, а Джаред, поймав воздух в захвате, чуть было не растянулся на полу.

— Вот поэтому к тебе и липнут всякие неприятности, — Алан смиренно вздохнул, назидательно поднял вверх указательный палец и даже не взопрел. — Потому что ты не слушаешь дружеских предупреждений и часто действуешь во вред самому себе!

— Не более чем ты! — досадливо ответил советник, выровнял дыхание, невзначай оглянулся по сторонам.

Нет, свидетелей его позора не наблюдалось, кроме ночной тиши, самого виновника и огромной кроваво-красной луны, висевшей от них на расстоянии вздоха.

Алан рассмеялся так же мягко, как улыбался, негромко и заразительно.

— Помнится, вам, господин советник, тоже многократно приходилось выбирать лучшее не для себя. Давно писал Лианне?

Джаред вздрогнул. Он посылал весточки солнечной королеве через личных посланцев, не желая именно этого, чтобы об его переписке стало известно Алану. Что очевидно не вышло.

— Не тебе меня учить, не мне тебя осуждать.

— Ты как всегда, — советник досадливо поморщился, отогнав светлый облик солнечной королевы. — Прекращай вести себя как седой мудрец, запыленный годами и слишком умный, чтобы не поучать каждым словом и жестом. Пыльный, нечесаный, в паутине и воспоминаниях о былом величии!

— То есть как наш Хранитель?

— То есть как наш Хранитель!

Теперь засмеялись они оба, хотя Джаред пытался сдержаться.

— В самом деле, Алан, я серьезно, — Джаред продышался и вернулся к беседе.

— И я серьезно. Оторвись от рукописей и приходи в зал.

— А ты прекрати отступаться от того, что хочешь и должен считать своим! Мы, бессмертные, все откладываем на потом, забывая, что это «потом» может не наступить! К тому же не понимаю, отчего ты боишься за Дженнифер и Мэя, раз Фарелл испытывает на сей раз терпение нашего короля и его внезапной королевы.

Алан недоверчиво свел брови.

— Я не очень-то доверяю ветреным натурам небесных. Его слова могут легко разойтись с делом, а рисковать понапрасну я не любитель.