Чтение онлайн

Многие из этих операций, насколько мне известно, были безнадежно бесполезными. Эти люди возвращались туда, откуда пришли, чтобы добыть данные о радиолокационных постах, укреплениях, перевозках оружия и так далее. Северные вьетнамцы хватали их, как только те выходили на берег, или команды катеров сдавались противнику, что во Вьетнаме было обычным делом - стоит поручить человеку доставить что-либо ценное, и он сдаст незамедлительно. Как бы там ни было, это был один из методов войны, которую Южный Вьетнам вел тогда с Северным. И официально мы должны были очень тщательно дистанцироваться от участия в этих делах. Эти торпедные катера представляли собой высокоскоростные морские судна. Иногда мы связывались с ними по радио. Время от времени мы их заправляли.

Северные вьетнамцы пришли к выводу, который напрашивался сам собой - что эсминцы в заливе и эти торпедные катера, нападавшие на их территорию, были каким-то образом взаимосвязаны. И на основании этого, по крайней мере на словах, они стали наносить удары по патрулям американских эсминцев.

Сначала имели место только инциденты с кораблями 'Тэрнер Джой' и 'Мэддокс', а потом, когда однажды ночью мы были в патруле, мы засекли радарами какой-то небольшой корабль, который перемещался очень быстро. Мы сами засекли, и другой эсминец тоже (у нас на борту был кэптен ВМС, который выступал в роли командира отряда из двух эсминцев). Объекты приближались. Мы сделали пару предупредительных выстрелов. Они продолжали приближаться. Мы были в состоянии готовности, объявили боевую готовность, начали совершать маневры для уклонения от столкновения и открыли огонь.

Ночной бой надводных кораблей - одно из прекраснейших зрелищ, дарованных богом людям. Насколько я знаю, я сражался в последнем таком бою в истории. Во время этого второго инцидента в Тонкинском заливе по американским силам в последний раз стреляли из орудий надводные корабли другой страны.

Ночь была лунная, с дымкой, и мы шли на самом полном ходу, слаженно и четко выполняя повороты, так, чтобы пушки при этом стреляли во все стороны. Было очень трудно понять, что было видно, а что нет. Кое-кому из наших казалось, что они видели те корабли. Я провел всю ночь на БИПе [Боевом информационном посту], снабжая системы управления огнем данными о дистанциях и азимутах. Мы определенно захватывали какие-то цели.

Я бы не смог тогда сказать, что там было - привидения, призраки или настоящие корабли. Судовые надстройки кое-где получили повреждения, вполне вероятно - от огня противника. А может, от своих же. Кто знает? На следующий день мы обошли этот район вдоль и поперек. Поиски обломков или чего-то там еще большим успехом не увенчались. Я не знаю - может, нас пытались поймать на живца, а может, они просто притворялись, чтобы отвлечь наше внимание. Ни одной потери у нас не было. Ни одна система не была выведена из строя. И никто не мог сказать наверняка, куда мы стреляли - по настоящим целям или призракам.

Залив - место очень своеобразное. Там есть инверсионные слои, позволяющие надежно захватывать цели радиолокационными установками и очень легко отслеживать направления и скорости движения объектов. Но встречаются на планете места, где природные условия таковы, что на радиоскопах появляются ложные отраженные сигналы, это зависит от частоты РЛС и времени суток. При этом на радиоскопе можно наблюдать очень естественные на вид и подвижные сигналы от объектов, которых просто нет. С нами могло случиться именно это. А может, против нас была организована ложная атака, и мы запаниковали и начали стрелять по призракам. Мы о том не знаем - по-моему, итог этой стычки, второй инцидент в Тонкинском заливе, замяли просто лучше некуда. Информация о нем просочилась в прессу лишь несколько месяцев спустя, когда кто-то из наших пацанов написал в письме матери: 'Кстати, мама, я тоже повоевал'. Сначала нам были положены боевые за тот месяц, потом их отменили. Мы никак не могли понять почему: в нас ведь стреляли по-настоящему, а боевых нам не давали, в то время как любой последний сачок мог получать их просто за нахождение в воздушном пространстве.

Как раз в ту осень шла президентская кампания. Я сидел у радиоприемника и слушал, как Линдон Джонсон рассказывает народу о том, что он не намерен посылать американских парней на какую-то азиатскую войну. Я посмотрел на берег моря - а там целая куча американских парней в полевой форме, и они готовятся вести эту самую азиатскую войну.

Уоррен Нельсон

Бичмастерская служба ВМС США

Март 1965 г.
– осень 1966 г.

ВЫХОДЯ С ВОЛНОЙ НА БЕРЕГ

В тот день я лежал себе в бассейне в Сьюбик-Бее, и тут за нами пришли, вытащили оттуда и сказали: 'Идёт высадка во Вьетнаме, и нам туда пора'. В Сьюбик-Бее нас, бичмастеров, было только шесть человек, а единственный самолет там был старый С-47. И вот, когда уже почти стемнело, они подняли эту штуковину в воздух, и мы долетели до вьетнамского города Дананга и там сели. Тогда то место выглядело совсем как обычная база ВВС в условиях мирного времени. Защищена она была слабовато. Садились и взлетали транспортные самолёты, и больше, казалось, ничего не происходило.

База ВВС находилась там не знаю сколько лет подряд. Дананг, можно сказать, был для вьетконговцев чем-то вроде базы отдыха. Они понимали, что если чего-нибудь там натворят, то авиационное начальство отменит увольнения на берег для личного состава, и местная экономика понесёт значительный ущерб. Многие торговцы в Дананге поддерживали Вьетконг, зарабатывая деньги на американских военнослужащих и передавая их Вьетконгу.

Работа бичмастера заключается в обеспечении сохранности имущества и поддержания связи на берегу в ходе высадки амфибийных сил. Я это всегда так понимал: 'Морпехи прибывают на место первыми, а бичмастер показывает им, куда идти'. Морпехи начали высаживаться вскоре после полуночи, и было три часа ночи первого дня той операции, когда я туда добрался. Они перенесли место высадки на песчаный спуск в центральной части Дананга. Суда шли вверх по реке, прямо через центр города. С одной стороны был отель, отель с мотелем - с другой стороны, и песчаный спуск между ними. Мы направляли солдат прямо вверх по этому спуску и отправляли их на военно-воздушную базу. Надо сказать, морпехов на берегу мы принимали три дня и три ночи. Они незамедлительно отправлялись на военно-воздушную базу, окапывались в своих окопах и делали все остальное, что делают морпехи в ситуациях такого рода.

В нашем случае никакого сопротивления, вроде бы, не оказывалось. Позднее случались потери и у бичмастеров, но в то время, когда я был там, работа казалась пустяковой, славная такая поездочка в тропики, и очень даже приятная. Время от времени песка было многовато, но всё остальное было не так уж плохо. Приходилось работать сверхурочно, но зато от этого не толстели, и можно было забыть о диете.

Джон Мюир

Стрелок

2-й батальон 1-го полка морской пехоты

I корпус

Февраль 1966 г.
– ноябрь 1966 г.

НА ИЖДИВЕНИИ У ДЖУНГЛЕЙ

9-я экспедиционная бригада морской пехоты высадилась в 65-м, 1-я дивизия морской пехоты прибыла в скором времени вслед за ними в 65-м, и я прибыл сразу же после этого. Мы официально назывались 'последняя рота рейдеров морской пехоты'. По правде говоря, ничего особенного в нас не было, но название присутствовало, и генерал Крулак воспринимал его всерьёз. Каждый раз, когда где-нибудь пахло жареным, он звал нас на помощь.

Сын генерала Крулака командовал ротой 'Гольф', и вот под Кобитантаном 'Литтл Дики' Крулак набрёл на засаду, и там его начали гасить по полной программе. Они позвали нас на помощь. И мы понеслись туда в атаку пешком. Мы продирались вперед по воде глубиной выше колена, практически бегом. Добрались туда, развернулись в боевой порядок и выдвинулись в тот район.

Там была сравнительно открытая деревня, которую с трёх сторон окружали рисовые чеки. Позади неё вздымались крутые холмы, покрытые густыми зарослями. 'Литтл Дики' Крулак завёл свой взвод в эту деревню, которая приютилась прямо у этих холмов, и его там просто искромсали. Мы дошли дотуда, вся рота целиком в развёрнутом строю. Очень впечатляющее зрелище. Не часто выпадает случай увидеть классическое наступление как по книжке: два взвода в первом эшелоне, один в резерве, интервал две руки [расстояние в две вытянутые руки до следующего человека], винтовка подмышкой, стрельба на ходу. Я шёл в задних рядах, потому что я был ротным радистом и тащил рацию командира роты. Когда глядишь на такое своими глазами - просто дух захватывает. И облачка серого дыма повсюду вспыхивают. Сначала до меня не доходило - я подумал: 'Интересно, что это за облачка серого дыма такие... Чёрт! Это же от миномётов!' Господи, всё прям как в кино было. Перед моими глазами все эти ребята шли, рассыпавшись, сквозь миномётный огонь. Разрывов я не слышал. Тут такое странное обстоятельство: каждый раз, когда я попадаю в по-настоящему чрезвычайную ситуацию - то есть в какую угодно, от Вьетнама до автомобильной аварии - слух у меня отключается. Я ничего не слышу. Я так сосредоточился на рации, что не слышал разрывов. Видел только облачка дыма. Я не замечал, чтобы из-за них кто-то падал.