Чтение онлайн

Выдвигаю на середину зала все три Сонькины коробки и принимаюсь суетливо ковыряться в содержимом. Одна до отвала забита детской обувью, в другой чёртов пластилин, который я так и не удосужилась выставить на видное место, а в третьей... Альбомы, просто Сонькины снимки, стопочкой сложенные в мятый целлофановый пакет, какая-то шкатулка, внутри которой я нахожу бирку из роддома и ярко-розовый браслет с Веркиным именем. Всё как положено в нормальных семьях... Ну разве ответственная любящая мать (а судя по привезённому Веркой барахлу, она именно такой и была) станет просто так бросать собственного ребёнка?

Раздумываю над этим с минуту, а стоит наткнуться на папку с необходимыми мне документами, всё больше убеждаюсь, что нет: внутри медицинской карточки и впрямь есть блокнот с хомяком на обложке. И отрубите мне голову, если я не права - Вера подошла ко всему ответственно. Даже рацион для Соньки расписала! Завтрак — каша (овсяная или рисовая), на обед непременно суп (любой, кроме ухи и борща, потому что ребёнок их просто терпеть не может), на ужин плов, котлеты или сосиски, с припиской рядом, чтобы часто её колбасой не кормила - вредно. Целая страница, посвящённая сладостям, из которой я узнаю, что она просто обожает молочные батончики. А в завершение напоминание - раз в полгода посещать стоматолога.

Я готова расплакаться, честно. Во второй раз за сегодняшний день я хочу выть от тоски и страха, но вместо этого трясущимися руками фоткаю перечень необходимых лекарств, которые Вера советует иметь под рукой. Отсылаю снимок Некрасову и подползаю к стене, опиревшись на которую сижу вплоть до его возвращения.

Он проходит в гостиную, не сразу замечает меня в углу, а стоит нам встретиться взглядами, подходит ближе и присаживается на корточки, опуская на пол внушительный пакет с логотипом местной аптеки.

– У неё аллергия на клубнику, - глотаю слёзы и даже не возмущаюсь, когда горячая мужская ладонь стирает с моей щеки влажные дорожки.
– И ей нельзя мучное из-за проблем со стулом... Я ведь могла её убить. Пичкать ещё неделю булками или довести до реанимации, накормив ягодами... Я не смогу, Некрасов!

– Сможешь, - он, как никогда серьёзно, заглядывает в мои тронутые слёзной пеленой глаза, и какое-то время просто рассматривает карие полоски на радужке.
– Ничего страшного не случилось. Сейчас дадим ей сироп...

– Да не в сиропе дело, - отвожу его руку от своего лица и с трудом выпрямляюсь на ватных ногах.
– Видишь, Вера сложила всё: её документы, все её фотографии... Господи, она даже детские рисунки мне отдала!

Подхватываю из кучи бумаг мазню с припиской сестринской рукой "Сонечка, 2 годика" и упрямо качаю головой.

– Такое чувство, что она не планирует возвращаться. Макс, вдруг она и впрямь во что-то вляпалась? Я тут себя жалею, а мою сестру, может, уже прибили в какой-нибудь подворотне?

Ведь она любит Соню! Каждая мелочь из этих коробок об этом криком кричит. И в письме не врала: просто так на мой порог она бы никогда не пришла. Ведь столько лет молчала, так что мешало и дальше скрывать от меня правду?

– Я поеду, ясно?
– хватаю протянутый мне сироп и вновь возвращаюсь в кухню. А бывший муж идёт следом.
– Может быть, ей нужна моя помощь. А если она съехала, хотя бы с соседями поговорю... И можно Соню ещё расспросить, вдруг она слышала что-то, чему в силу возраста не придала значения?

Набираю в шприц необходимое количество лекарства, и ещё раз сверяюсь с инструкцией. Вроде верно. Оставляю Некрасова обдумывать мои слова, и на цыпочках пробираюсь в спальню, где Сонька уже вовсю тихонько сопит. Неуверенно касаюсь детского плеча, и когда, задрожав, её ресницы распахиваются, помогаю малышке выпить чёртово слабительное. Я всё сделаю правильно. И не такое переживала, ведь так? Вон, после развода казалось не соберу себя по кусочкам, а ничего, выстояла. Так чем эта ситуация хуже? Те же перемены, к которым просто необходимо привыкнуть.

– Ладно, - Максим стоит у кухонного окна, и вглядывается в даль с высоты шестого этажа.
– Я через неделю еду в Подольск.

– Зачем?

– Снимать свадьбу, - он оборачивается, а я принимаюсь разглядывать пол под своими ногами - когда вечернее солнце окутывает его силуэт мягким свечением, не залюбоваться им практически невозможно. А мне нельзя, потому что в прошлый раз для меня всё кончилось плохо.

– У меня одноклассник женится, предлагает неплохие деньги.

Кто бы сомневался. Некрасов, может, и живёт в глубинке, но столичным фотографам ничем не уступает: ни мастерством, ни заоблачными ценниками.

– Поехали вместе?

– Вместе?
– шепчу побелевшими губами, и так и опускаюсь на стул. Что значит вместе?

– Ну да. Ты же хотела найти сестру, а я вроде как лицо заинтересованное. Да и девочка... Мне будет спокойнее, если я буду знать, что она хотя бы нормально питается.

– Отцовский инстинкт проснулся?

– Вряд ли. Просто всё это... В общем, поехали. Вдвоём справимся быстрее.

Теперь он отталкивается от подоконника и замирает по другую сторону стола. Эту рубашку ему я покупала: тёмно-синяя, идеально сидящая на подтянутом теле... Максим ждёт, а я закусываю губу: что будет, если я соглашусь? Потому что помимо рубашки, мне и этот взгляд хорошо знаком..

У меня всегда так: на смену страху, рано или поздно, приходит решимость. Вот, к примеру: когда я развелась со своим любвеобильным мужем, жуть как боялась одиночества. Поэтому перешла к решительным действиям: немного схуднула, привела в порядок свою косметичку, перекрасила волосы и полностью сменила гардероб. А стоило осознать, что в ближайшем будущем это не принесёт плодов, ведь я, может, и недурна собой, а нормальный мужик в нашем городе вымер, - завела пса. И не прогадала! Макс хоть и с характером, зато предан, и любит меня не меньше, чем тот же говяжий рубец. Так что вот вам итог: один свой страх я кое-как поборола и одиночество мне теперь не грозит. Так неужели спасую перед маленькой девочкой?

– Посолить по вкусу, - читаю вслух рекомендации знаменитого повара и отправляю в дымящуюся кастрюлю столовую ложку соли. А потом и ещё парочку, ведь формулировку он выбрал уж слишком туманную.

– Всё, тёть Вась, я порвала капусту!

Оборачиваюсь на счастливую трель своей племянницы и принимаю из её рук пластмассовую плошку. И вправду, порвала! Я не рискнула ей нож доверять. Поставила задачу покромсать капустные листья как можно мельче, и теперь поощряю её старания открытой улыбкой.