Всё, что нужно мне
Шрифт:
– Постой… Если вы оба здесь, то с кем Этель?
– С няней, – отмахнулся отец и снова впился в меня тяжелым злым взглядом: - Но речь сейчас не о ней!
– Послушай, пап, у меня все под контролем. Правда…
– Под контролем?! Теперь это называется так? Мне… посреди ночи звонят, сообщают, что мою единственную дочь увезла скорая… А потом какой-то урод говорит, что едва не проломил ей череп!
– Папа…
– Но и это еще не все!
– Папа…
– Потом этот же урод добавляет, что перед тем, как проломить тебе череп, вполне возможно, заразил тебя ВИЧем. Ты хоть понимаешь, что…
Слова доходили с трудом. Я вроде слышала их. И понимала по отдельности каждое. А вот вместе… никак их не могла связать.
– Папа! Стоп… Что ты такое говоришь?
Я взмокла в один момент. Тело охватила противная мерзкая дрожь. Как при ознобе.
– То и говорю! То и говорю, Соня. Ты хотя бы представляешь, в какое вляпалась дерьмо?!
Нет. Я не понимала… Что он несет? Это ведь бред какой-то… Я хотела что-то сказать, но слюна во рту стала вязкой, будто клейстер. Меня замутило.
– Где Саша? – невнятно пробормотала я.
– А тебе не все равно? Я даже близко его к тебе не подпущу.
– Значит, я сама к нему выйду!
Я отбросила тонкое одеяло и спустила ноги с кровати. От резкого движения потемнело в глазах, и я вынужденно замерла, чтобы дать себе немного времени прийти в себя. Где-то совсем близко на чем свет стоит ругался отец. Пищал какой-то медицинский аппарат и мерно гудели лампы.
Вполне возможно, он заразил тебя ВИЧем. Вполне возможно… он…
Перед глазами – растерянный, наполненный жутким ужасом взгляд Алекса:
– Презерватив… Я не надел его.
– Ну и ладно. Я на таблетках.
– Нет… нет… ты не понимаешь.
Он тогда вскочил, оставляя меня одну. Открытую… Беззащитную. С трудом пришедшую в себя после оргазма и вообще не понимающую, что пошло не так…
– Нет… О, господи… Нет… Прости меня. Пожалуйста, прости меня…
С этого ведь все и началось! Я поэтому и пошла за ним… Потому что чувствовала – он на грани. И хотела его успокоить. Разделить боль, которая, я видела, брала над ним верх.
– Соня! Это не шутки!
– Какие уж тут шутки, папа? – прохрипела я и уставилась в глаза, такие похожие на мои собственные.
– Ладно. Твоя взяла. Поговорите. Но потом… чтобы и духу его не было возле тебя. Ты поняла меня?
Как раз в тот момент, когда я уже была готова рассказать отцу о том, что сама буду распоряжаться собственной жизнью, в палату вошел врач. Все еще тот, который приезжал на вызов и накладывал мне швы. Я отвела взгляд и судорожно вцепилась в край одеяла. Споря с отцом, я выглядела гораздо более дерзкой, чем себя чувствовала. А ведь на деле еще, пожалуй, никогда я не ощущала такого ужаса. Но в то же время… еще никогда я не была такой собранной.
– Что-то не так, доктор?
– София… Мы должны обсудить один деликатный вопрос.
– Тогда давайте обсудим.
– Это очень деликатный вопрос, - с намеком повторил Сергей Степанович и покосился на отца.
– Ничего, - вздохнула я, отдавая себе отчет, что прямо сейчас ни за что от того не отделаюсь, - вы можете говорить, как есть.
– Видите ли… Ваш молодой человек уверен, что мог заразить вас вирусом иммунодефицита человека. А потому он настаивает на незамедлительном проведении постконтактной профилактики для вас.
– Так начните ее немедленно! – вмешался в разговор отец.
– Я бы так и сделал. Но как врач я не вижу абсолютно никаких показаний. Результаты анализов, которые предоставил Александр – отрицательные. А с момента контакта, который, как он думает, мог привести к заражению, прошло уже почти четыре года. Это более чем достаточный срок для точной диагностики.
Я кивнула. Скорей машинально, чем осмысленно. Растерла руки.
– Ну, раз вы не видите показаний, то ничего и не стоит делать, правда?
– София!
– Ну, что София, пап? Говорят же тебе – показаний нет.
Я откинулась на подушки. Ощущая даже не облегчение, а какую-то ненормальную вселенскую усталость. И ставший уже таким привычным страх. Не за себя. За него. Ведь по правде я боялась не того, что заражусь… Я была современным прогрессивным человеком и понимала, что, во-первых, если вовремя принять меры, этого можно запросто избежать. А во-вторых, то, что ВИЧ – больше в принципе не приговор. Так что мой страх был другого порядка.
– Так вы отказываетесь от ПКП?
– Да.
– Вот и хорошо. Тогда я пойду.
– Доктор…
– М-м-м?
– Попросите, пожалуйста, Сашу зайти…
– Соня…
– Папа! Перестань… Ладно? Только не сейчас…
Думать о том, что где-то там, за дверями палаты, Саша сходит с ума от чувства вины, было невыносимо. Я должна была его успокоить.
– Ты делаешь большую ошибку.
– Даже если так, папа. Это ведь и моя жизнь.
– А еще Этель. Или ты забыла о ней?! О ее благополучии? Если тебе насрать на меня… на бабку и Лилю, подумай хотя бы о своей дочери.
Это был запрещенный прием. Удар по почкам… Я кивнула и отвернулась к стене. Спустя пару секунд дверь в палату захлопнулась. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем послышались какие-то другие звуки.
– О господи, Соня… - Саша с грохотом опустился на стул, будто из него враз выкачали все силы, и уставился на меня во все красные от недосыпа глаза… - Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила… Я просто не знаю.
– Расскажи, что это было…
– Что?
– Расскажи, что это было. Почему ты так отреагировал. Я хочу понять… с чем имею дело.
– Это очень плохая история.
– Даже если это так. Это наша история, Саша. Я хочу ее знать… Я… имею право.
Мы замолчали. Сплелись взглядами. Мой, упрямый, буквально кричал, что я не отступлю. Его, растерянный – просил пощады…
– Я даже не знаю, с чего начать.
– Врач сказал, что с момента контакта, который, как ты считаешь, мог привести к заражению, прошло уже почти четыре года…
Он вздрогнул. Так сильно, что стул под ним тоже скрипнул.
– Да…
– Четыре года назад с тобой была я… Значит, до меня… или после… у тебя был… незащищенный контакт…