Чтение онлайн

Каждый дюйм невидимого посетителям пространства был занят зелеными деревянными ящиками, содержащими, помимо других омертвевших тел, более тридцати тысяч человеческих скелетов. Кости всевозможных видов и сортов прибывали каждую неделю заказной почтой к доктору Алексу Весси на экспертизу. Некоторые находки были археологическими, другие оказывались обычными бобровыми лапками или гидроэнцефалитными, найденными в ледниках черепами, закостеневшими фигурками человека, обнаруженными вдоль дорог после рыхления земли, которые на первый взгляд могли показаться останками человека, закончившего жизнь ужасной смертью. Содержимое других посылок было действительно ужасным, поскольку в них находились кости убитых людей. Помимо того что доктор Весси был хранителем музея и ученым-биологом, он работал на ФБР и помогал таким людям, как я.

После проверки на благонадежность со стороны службы безопасности я, прикрепив к карману свой гостевой пропуск, направилась к латунному лифту, который поднял меня на третий этаж. Я шла мимо огромных стен с выдвижными ящиками, расположенными в тускло освещенном, переполненном толпами народа коридоре. Шум голосов, раздававшийся от стоявшей внизу, перед чучелом огромного слона, толпы, потихоньку стих. Возможно, я стала страдать болезнью замкнутого пространства. Помню, как после проведенных восьмичасовых лекций я, потеряв всякую способность воспринимать услышанное, вырвавшись в конце дня на улицу, безумно радовалась свободе, и даже грохот транспорта мне казался облегчением.

Я застала доктора Весси там же, где и в прошлый раз: в лаборатории, заставленной стальными тележками со скелетами птиц, животных, зубами, бедрами и челюстями. Полки были завалены еще большим количеством костей, черепами, усохшими головами и другими человеческими реликтами. Седовласый, в массивных очках, доктор Весси сидел за своим столом, беседуя по телефону. Пока он разговаривал, я достала из картонного ящика полиэтиленовый сверток с костью левой руки Деборы Харви.

– Дочь "царицы наркотиков"?
– сразу поинтересовался он, забирая сверток.

Меня поразил его вопрос. Но, как бы там ни было, сформулирован он был правильно, поскольку тело Деборы, сократившись в своих размерах, стало представлять собой любопытный для изучения физический предмет.

– Да, - ответила я, в то время как он, вытащив из полиэтиленового свертка фалангу, начал мягкими движениями поворачивать ее под лампой.

– Я скажу без малейшего сомнения, Кей. Этот порез случился еще до наступления смерти. Хотя некоторые старые порезы могут выглядеть как свежие, но свежие порезы никогда не выглядят как старые, - пояснил он. Внутренняя часть надреза под воздействием окружающих атмосферных явлений обесцвечивается на манер остальной костной поверхности; кроме того, губа надреза имеет наклон во внешнюю сторону, следовательно, можно утверждать: рана образовалась еще на живом теле. Прогибы возможны только на живой ткани, а на мертвой - никогда.

– Точно к такому же выводу пришла и я, - ответила я, пододвигая поближе стул.
– Но вы же, Алекс, знаете, что возникает вопрос о происхождении этой ранки.

– Несомненно, - ответил он, внимательно глядя на меня поверх очков. Ты не поверишь, с чем здесь только не приходится сталкиваться.

– Могу себе представить, - сказала я, с неудовольствием вспоминая, насколько разный был уровень профессионализма у врачей судебно-медицинской экспертизы.

– Месяц назад следователь, ведущий дела о насильственной смерти, послал мне коробку, содержащую толстый кусок сухой ткани и кость, которая, как мне было сказано, принадлежала новорожденному ребенку, найденному в канализационной трубе. Нужно было только определить пол и расовую принадлежность найденного трупа. Оказалось, что это был двухнедельный щенок-кобель породы гончая. А незадолго до этого другой, ничего не смыслящий в патологоанатомии следователь прислал найденный им в неглубокой могиле скелет. Этот следователь понятия не имел, как умер человек, останки которого нашел. Я насчитал более сорока порезов, загнутых зазубрин на костях, то есть яркий, почти классический пример гибкости живой кости. Было абсолютно ясно, что человек умер насильственной смертью.
– Протерев стекла очков полой своего халата, он произнес: - Конечно же, можно предположить и другое, кость слегка повредили во время вскрытия.

– Может быть, это работа хищников?
– спросила я, сама не представляя себе, как это могло быть.

– Надрезы не всегда легко отличить от зарубок, сделанных плотоядными. В данном случае я абсолютно уверен: надрез сделан лезвием бритвы. Привстань, - бодро сказал он, - давай посмотрим повнимательнее.

Мысль о том, что можно хотя бы несколько минут уделить антропологическому исследованию, привела его в неописуемую радость, а мне дала возможность немного отвлечься. Оживившись, доктор Весси энергичной походкой направился к специально предназначенному для исследования рассеченных тел микроскопу, положив на платформу привезенную мною кость. Долго и молчаливо вглядываясь в линзы и поворачивая кость таким образом, чтобы большая ее часть находилась на освещенном столе, он начал комментировать:

– Это действительно интересно.

Я стала ждать дальнейших замечаний.

– Ты обнаружила лишь единственный порез?

– Да, - ответила я.
– Возможно, что более тщательный осмотр позволит вам обнаружить еще что-то интересное.

Посмотрев в микроскоп, я не увидела ничего особенного, кроме дырки от пули, которую я заметила еще раньше в нижнепоясничной части туловища в районе позвоночника.

– Да, ты говорила - пуля повредила связки спинного мозга.

– Совершенно верно. Деборе стреляли в спину. Я обнаружила кусочек металла в ее позвоночнике.

– Вам удалось выяснить, где происходило убийство?

– Нам пока неизвестно, возможно, ее застрелили в лесу, а может, туда привезли уже трупы.

– С порезом на руке, - задумчиво произнес доктор Весси, снова внимательно всматриваясь в микроскоп.
– Когда пуля достигла своей цели, девушку должно было парализовать, но получается, что она могла еще шевелить рукою.

– Рана появилась в результате попытки защищаться?
– задала я вопрос, который раньше и у меня вызывал сомнение.
– Рана находится с внешней стороны ладони.
– Облокотившись на спинку стула, он внимательно глядел на меня.
– Большинство защищающихся жертв в основном ранят ладони.
– Вытянув свои руки ладонями кверху, он продолжал: - У нее же рана образовалась на внешней части ладони.
– Поворачивая руки ладонями вниз, он заметил: Обычно это бывает с теми, кто особенно яростно защищается.

– Кулаком, - предположила я.

– Совершенно верно. Представь себе, что я иду на тебя с ножом, а ты, защищаясь кулаком, несомненно наткнешься на нож и порежешь руку сверху. В такой ситуации раны на поверхности твоей ладони возникнут только в случае, если ты в какой-то момент разожмешь кулак. Но, что еще более примечательно: все полученные в результате самообороны раны представляют собой тончайшие, гладко нарезанные слои. Преступник размахивает руками или пытается нанести удар каким-нибудь острым предметом, в то время как жертва поднимает вверх руки или ладони для того, чтобы отразить удар. Если порез достаточно глубокий, то оказывается поврежденной кость. В таких случаях я не берусь утверждать и делать конкретные выводы относительно поврежденной поверхности.

– Если поверхность рассечена, - вставила я, - посредством очень острого предмета, то от нанесения ударов таким предметом остаются характерные для бритвы следы.

– Именно по этой причине порез кажется весьма странным, - ответил он.
– Здесь даже и речи не может быть об ударе, нанесенном оружием с тонким лезвием.

– Тогда выходит, что ее сильно ударили каким-то острым предметом? спросила я весьма озадаченным голосом.

– Да, именно так, - ответил он, положив кость в полиэтиленовый пакет.
– Характерным показателем такого пореза является то, что, по меньшей мере, полдюйма лезвия должно было достать поверхности ладони.
– Возвращаясь обратно к своему столу, он добавил: - Боюсь, это все, что я имею сообщить тебе по поводу оружия и предполагаемых событий на месте преступления. Как видишь, здесь можно предположить все что угодно. Например, я не знаю размеров лезвия, которым был нанесен удар, или того, когда появилась рана: до или после выстрела и в каком Дебора находилась положении, когда она разрезала себе руку.

Скорее всего, Дебора лежала в этот момент на спине. Она также могла стоять на коленях. Подходя к своему автомобилю, я начала анализировать ситуацию. Порезанная рука должна была сильно кровоточить. Вероятнее всего, она была поранена где-то рядом с закрытой ветками дорогой или в лесной чаще, поскольку в джипе не было обнаружено следов крови. Неужели эта тоненькая, весом чуть больше сорока пяти килограммов, гимнастка боролась с насильником, стараясь нанести ему удар кулаком, защищая свою жизнь и сильно испугавшись при виде уже мертвого Фреда? А для чего же преступнику понадобилось пускать в ход оружие? Зачем он стрелял, если понял, что может расправиться с Фредом и без помощи пистолета?