Чтение онлайн

– Это тоже верно!..

Конечно, я не мог не запомнить строки, которые он несколько раз произносил вслух. Это стихотворение начинается так:

Сторона ли ты моя, сторона!

Работал Есенин над шестой строфой. Две первые строки остались такими, какими я их слышал:

Ну да что же? Ведь много прочих.

Не один я в миру живой!

С. Е с е н и н. Собр. соч., т. 2, стр. 107.

Две последние строки Сергей потом снова переделал. Об этом не стоило бы писать, если бы не нашлись мемуаристы, которые заявляют, что Есенин "почти импровизировал" свои стихи. Нет! Трижды нет! За каждой строкой его стихов кроется такое напряжение души, такой неуемный труд, такая беспощадная поэтическая {151} самокритика, что диву даешься, как можно утверждать, Есенин легко сочинял стихи.

Правда, любил он рассказывать байки о том, как легко творить. Даже в поэме написал:

Ведь я мог дать

Не то, что дал,

Что мне давалось ради шутки.

С. Есенин. Собр. соч., т. 2, стр. 198.

А бывало в "Стойле" переписывает, переписывает стихотворение, сложит аккуратно бумагу и скажет:

– Ну, я понес стихи Воронскому! (В редакцию "Красной нови"). Приду к обеду!

Через минут десять-пятнадцать возвращается в "Стоило". В чем дело? Разонравилась одна строка, надо переписать!

Вот, Сережа, то, что ты называешь шуткой, была твоя жизнь. В конце 1925 года, когда почему-либо тебе не писалось, ты места себе не находил, и, может быть, эта шутка и сыграла свою страшную роль в твоей усиливающейся болезни и в том жестоком решении, которое ты принял в ленинградском "Англетере"...

В тот осенний день я снова поднялся наверх "Стойла", опять прошел было мимо пишущего Сергея, но на этот раз он окликнул меня. Я подошел к нему. Переписанное стихотворение лежало на столе, он сложил лист, сунул в карман, а скомканные бумажки бросил в большую пепельницу. Я увидел, как он осунулся, глаза потускнели. Я спросил, здоров ли он?

– Скучаю по моим детям!
– ответил он, тяжело вздохнув.

(Он говорил о трехлетней Тане и полуторагодовалом Косте - его детях от Зинаиды Николаевны Paйx. Мемуаристы писали о любви Есенина к лошадям, коровам, животным. Но ни в какое сравнение не идет это чувство с его любовью к детям вообще, а к своим в особенности!)

– А по Зинаиде Николаевне скучаешь?

– Дурень! Я же с ней встречаюсь!

(Я понял, что, навещая детей, он встречается с Райх.)

– Извини, Сережа! Не понимаю, почему ты расстался с Зинаидой Николаевной и с детьми?

{152} В глазах его вспыхнули синие огоньки, он откинулся на спинку стула и объяснил, что Мариенгоф невзлюбил Зинаиду, а она его: он, Сергей, был между двух огней. Вспыхнула ссора, и Зинаида ушла от него.

Правильно ли говорил Есенин об отношении Мариенгофа к Зинаиде Райх? В своих неопубликованных воспоминаниях "Мой век, моя молодость, мои друзья и недруги" Анатолий, спустя чуть ли не полвека очень резко отзывается о Зинаиде Николаевне как о женщине и актрисе (Библиотека им. В. И. Ленина, отдел рукописей, ф. 218, картон 686, ед. хр. 10.).

– Неужели, Сережа, дело только в отношениях Мариенгофа к Зинаиде Николаевне?

– Еще меня задирала "святая троица" ("Мужиковствующие" - А. Ганин, П. Орешин, С. Клычков.).

– Они же не знали Зинаиды Николаевны?

– Говорили, как это я, знаменитый русский поэт, женат на инородке.

– Я слыхал, у Зинаиды Николаевны мать русская, а отец - Николай Андреевич Райх.

– А им не все равно! Эх, да что говорить. Жизнь назад не попятишь!..
– Он заметил, что в кафе вошли посетители и садятся за стол неподалеку от нас, и, нагнувшись, очень тихо закончил: - Я женюсь на такой артистке, что все рот разинут!

(Это было сказано за несколько месяцев до встречи с Айседорой Дункан.)

– Почему обязательно на артистке?
– спросил я.

– Хочу, чтобы мой сын был знаменитей меня.

Второй разговор с Есениным на ту же тему состоялся позднее - в конце зимы 1923 года. Он уже побывал за границей, расстался с Айседорой Дункан и был под впечатлением общественного суда над 4 поэтами (А. Ганиным, С. Есениным, С. Клычковым, П. Орешиным), который разбирал дело о случае в московской пивной.

Как только я вошел в "Стойло", швейцар сказал, что Сергей Александрович сидит внизу и просил, если кто-нибудь из имажинистов придет, зайти к нему. Зная, что Есенин, избегает одиночества, я спустился вниз.

Сидел он в распахнутой шубе, шапка лежала на {153} кресле, перед ним стояла бутылка белого кислого вина. На этот раз беседа носила еще более откровенный характер, чем в первый раз. Есенин сказал, что не любит стихов Пастернака, Мандельштама, потому что они часто поют о соборах, о церквах. В поэте он, Сергей, ценит свою рубашку (свое лицо), а не взятую напрокат. В стихах важна своя походка, своя кровь (слово "кровь" повторил), быт.

– Вот ты не стесняешься, поешь о своем!

В этот момент официантка принесла мне завтрак. Есенин попросил то же самое дать ему. Она быстро выполнила его просьбу и вдобавок положила перед ним небольшую шоколадку в обертке.

– От тети Шуры!

Помощница повара Александра Яковлевна была влюблена в Сергея, в его стихи и всегда что-нибудь присылала ему сверх положенной порции. С обертки шоколадки глядел чудесный мальчишка. Есенин посмотрел на него:

– На Костю похож!
– И, покачивая головой, добавил: - Понимаешь! Третьего дня встал передо мной, такой маленький, такой светлый, и говорит: "Я Константин Есенин!.."

На его глазах выступили слезы, он смахнул их пальцами.

Все это я писал еще в 1926 году (Памяти Есенина. Изд. Всерос. союза поэтов, 1926, стр., 116-117), но, по вполне понятным причинам, не упоминал разговора Есенина о Зинаиде Николаевне, которая в то время была женой В. Э. Мейерхольда.

Сергей стал говорить о своем детстве, о родителях, о сестрах. Затем о своем деде Федоре Андреевиче Титове, который читал ему библию, книгу пророков. Как он, Сергей, любил ее пафос, образы. Прочел по памяти отрывки

из "Экклезиаста".

– Прекрасный язык философа,- сказал он,- и отрицание божьего промысла.

Есенин откинулся на спинку дивана, зажмурил глаза и с наслаждением прочитал великолепные места из "Песни песней".

– Какие образы! Какой ритм! Настоящая лирическая поэма!
– заявил он, и я увидел прозрачно-голубой свет в его глазах.

{154} Я объяснил, что толкователи считают "Песнь песней" драмой, составленной из народных песен.

– Из народных песен?
– переспросил Сергей. Я подтвердил. Он подумал и проронил: