Все, что я знаю о любви. Как пережить самые важные годы и не чокнуться
Шрифт:
На этом все!
Остается только добавить кое-что по личной просьбе Эмили: приглашение на девичник НЕ ОЗНАЧАЕТ приглашение на свадьбу. Это будет скромное (более чем) торжество, и они не смогут с удобством разместить всех желающих. Но невеста надеется, что вы все-таки согласитесь отпраздновать вместе с ней ее последние холостяцкие деньки.
Любая, кто будет обнаружена за разговором о свадьбе с Эмили или попыткой заполучить приглашение, будет немедленно удалена с девичника – это туса, а не вечер планирования бюджета.
Спасибо всем, кто перевел 378,23 фунта, которые покроют все расходы на транспорт, еду и напитки.
Мы все еще ждем деньги от следующих девушек:
ЭМИЛИ БЕЙКЕР
ДЖЕННИФЕР ТОМАС
САРА КАРМАЙКЛ
ШАРЛОТТА ФОСТЕР
Если они не переведут деньги сегодня до 23:00, то, к сожалению, мы будем вынуждены удалить их с девичника, а всем остальными придется взять на себя их часть расходов.
Готовьтесь тусить!!!
Подружки невесты
XXX
Самые раздражающие вещи, которые говорят люди
«Я сегодня не буду пить, а ты?»
«Я скорее пацанка».
«Я прирожденный продажник».
«Я помолвлена!»
«Ты, как всегда, опаздываешь».
«Ну ты вчера и набралась».
«Ты мне это уже рассказывала».
«Он просто сказал, что думает».
«Она такая привлекательная».
«У нас все сложно».
«Думаю, тебе стоит выпить воды».
«У меня что-то типа обсессивно-компульсивного расстройства».
«Ты не подпишешь открытку на День рождения Элисон?»
«Пойдем всей толпой».
«Надо догнаться».
«С тобой такое бывало?»
«У Мерилин Монро был 42-й размер».
«Вы записаны на стоматологический осмотр».
«Когда ты в последний раз сохраняла документ?»
«Где ты берешь время, чтобы писать столько твитов?»
«Прости, я был не в себе».
«Выходняшки».
Дневник хреновых свиданий: утренние трезвые поцелуи под мостом
Весна, 2014. Я просыпаюсь по будильнику в субботу в 9:00 после трех часов сна. В WhatsApp приходит сообщение от сексуального американца Мартина – «Долли, куколка – наша чашечка кофе в силе?» Я чувствую себя так, будто мою голову вывернули наизнанку, как грязный носок, но говорю ему, что приду. Мы смэтчились в Тиндере три дня назад и какое-то время перебрасывались сообщениями типа «Не может быть, я обожаю этот альбом Springsteen!», «Конечно, я тоже верю в реинкарнацию», «Да, пожалуй, ты прав, мы все вечные странники» и т. д.
В данный момент, пока я ищу по всей комнате вчерашние накладные ресницы и пытаюсь приклеить их обратно, я уверена, что он будет моим бойфрендом к концу недели, и я перееду к нему в Сиэтл к концу месяца. Таковы единственные до конца сформировавшиеся мысли в гудящей голове одинокой женщины, которой до сих пор немного стыдно за то, что прошлой ночью она выпала из автобуса: брак и эмиграция.
Форма одежды: белый вязаный свитер, который настолько мне велик, что больше походит на платье, джинсовые шорты, потому что все мои джинсы в стирке, пара чулок и парусиновые туфли.
– Как насчет пальто? – квакает моя соседка Эй Джей, которая, так же как и я, мучается похмельем, когда я пробегаю мимо нее по лестнице.
– Нет необходимости, – жизнерадостно отвечаю я.
– От тебя НЕСЕТ «Бейлисом», между прочим, – кричит она мне вдогонку.
Мартин сидит в баре на Кингс-Кросс. К счастью, он похож на свои фотки. Когда я захожу, он что-то пишет в блокноте, что добавляет очков к образу загадочного отшельника, который он активно продвигает в своем эксцентричном аккаунте в Инстаграме, заскроленном мной до дыр.
– Что ты пишешь? – спрашиваю я его через плечо.
Он оборачивается, видит меня и улыбается.
– Ничего интересного, – отвечает он и целует меня в обе щеки.
Мы уже вовсю флиртуем, а ведь еще даже не принесли ни кофе, ни тем более шести бокалов пива. Думаю, это все потому, что он американец.
Мартин рассказывает мне о себе – иллюстратор из Сиэтла, около сорока, заработал кучу денег на крупном проекте и решил потратить их на то, чтобы весь год путешествовать по миру и писать книгу. Занимается «Тиндер-туризмом», чтобы знакомиться с новыми людьми. Он уже месяц провел в Англии и собирается оставаться в Лондоне еще пару недель, а затем продолжит путь.
Отступление. Я заметила, что он начинает напускать туману в тот момент, когда речь заходит о книге. Он забрал блокнот с собой, когда пошел в туалет, и просидел там довольно долго.
Я подумала, что…
А) его кишечник плохо отреагировал на кофеин, поэтому ему необходимо провести какое-то время в туалете наедине с собственными мыслями;
Б) он невероятно скрытный и увидел во мне полупьяную любопытную девицу, которой ничего не стоит заглянуть в его записи, как только он выйдет в туалет;
В) он пишет что-то ужасно нелепое, типа космического списка покупок или списка людей, с которыми он спал, и не хочет, чтобы я это читала;
Г) он пишет книгу обо всех женщинах, которых встретил в Англии, и я следующая.
Я всегда думала, что это вариант «Г», и до сих пор ожидаю увидеть в книжном корешок с названием типа «Милые неопытные шлюшки: как я проводил время с англичанками», с постыдной главой обо мне.
После кофе мы сидели на скамейке рядом с кафе, смотрели на струи фонтанов, взмывающие вверх в порнографическом ритме; он цитировал Хемингуэя, что, по мне, было немного чересчур, но я предпочла наслаждаться чудесной атмосферой свидания и не придавать этому значения. Он вытащил еще один блокнот, в котором рисовал карты всех стран, где успел побывать; его путь был расчерчен милыми маленькими следами. Я спросила, неужели у него есть девушка в каждом порту, – он засмеялся и сказал «ну, есть парочка» со своим раздражающим и одновременно прекрасным акцентом.
Потом Мартин взял меня за руку и повел по ступенькам Колледжа святого Мартина вниз к каналу. Мы прогулялись немного, пока не остановились под ближайшим мостом, и он расстегнул свое пальто, притянув меня к себе так, чтобы укутать им с обеих сторон. Он поцеловал меня в лоб, в щеки, в шею и в губы. Мы целовались так полчаса.
На часах – 11:00.
В 11:30 мы разошлись и поблагодарили друг друга за чудесное утро. Я вернулась в кровать в 12:30 и проспала весь день. Встала в четыре часа дня, уверенная в том, что мне все это приснилось.