Чтение онлайн

— Дам-с опять же пригласить, — встрял неугомонный доктор Дотт. — Дамы-с на свежем воздухе — лучшее лекарство.

— А как амазонки относятся к активному отдыху? — полюбопытствовал вампир.

— Эх, — сказала Гризольда, мечтательно жмурясь, — сидишь на бережке с удочкой, солнышко пригревает, поплавочек пляшет на волнах, легкая рябь бежит; кувшинчик холодной бульбяксы — по правую руку, подносик с крендельками — по левую; красавец тритон с во-от такими плечами из воды топырится — смуглый, соблазнительный… Да, о чем это я? О войне! Конечно же, о войне.

Уэрт да Таванель так и замер с открытым ртом, сраженный наповал столь своеобразной трактовкой военных действий.

Зелг тоже подивился легкомыслию своих друзей, но промолчал.

— Дядя Гигапонт считает, что можно устроить пикник сразу после победоносного сражения, — заметил Кехертус из-под самого купола, ибо другого места в просторной библиотеке для него не нашлось. — Он берется пригласить дам.

Герцог понял, что от дяди Гигапонта ему никуда не деться, и принялся про себя считать розовых демонов. Один розовый демон занял свое место в шеренге, второй розовый демон встал за ним, третий розовый…

— Интересуюсь знать, выпустят ли меня когда-нибудь из заточения? — раздался скрипучий, недовольный голос из золотой клетки.

— Только к началу сражения, — безмятежно отвечал Такангор.

— Я страдаю, — поведал Бургежа. — Может, вы и безучастны к чужим страданиям…

— Безучастны, — подтвердил минотавр.

— …но я не стану очередной безгласной жертвой произвола и скажу миру всю правду, — не унимался Бургежа. Видимо, он полагал, что долгая эволюция вела к тому, чтобы из глины и камня, сквозь ряды обезьян, варваров, крепостных, королей и рыцарей пробился простой человек с журналом «Сижу в дупле» в руках.

— Договорились, — сказал Такангор и отработанным движением набросил на клетку плотную темную ткань.

— Да, — оживился князь Мадарьяга, — все забываю спросить — а что это с ним?

И он показал на переносное узилище, из которого неслись приглушенные и неразборчивые, но от того не менее пространные речи, исполненные достоинства и протеста против жестоких действий правящей верхушки.

— A-a… Это я ввел военную цензуру.

— И что теперь?

— И теперь демоны ничего не вычитают в газетах об Агапии Лилипупсе и его специальном секретном задании.

— А что, — заинтересовался Зелг, — у него есть специальное секретное задание?

— Вот видите, — возликовал минотавр. — Немного смекалки, немного усилий, одна благоустроенная клетка — и мы добились нужных результатов. Режим жесточайшей секретности!

— Кстати, — кашлянул Галармон, — об Агапии. Вам не кажется, милорд Топотан, что ему бы давно уже пора появиться в замке со своими новобранцами?

— Ни в коем случае, — возразил Такангор. — Мой план предполагает совершенно иное развитие событий. А вот на совет он непременно должен прибыть, причем с минуты на минуту.

Словно в подтверждение его слов что-то огромное и зеленое, вылетев из небольшого портала, с оглушительным треском врезалось в книжный стеллаж и разрушило его до основания. Бесценные фолианты, расставленные по сложной, только библиотекарям ведомой системе, образовали на полу беспорядочную кучу размером с небольшой курган.

Лилипупс осторожно выпутался из невольных объятий эльфа-каталогизатора, которого угораздило попасть в эпицентр катастрофы, аккуратно расправил оглушенного библиотекаря и положил его на соседний стол, поверх сегодняшней прессы. Затем бригадный сержант обратился к двум гномам, которые взирали на него со священным ужасом жрецов, застукавших святотатца во вверенном им храме:

— Что вы меня моргаете глазами грустными своими? Организуйте беспорядок как положено.

Бравый тролль широко шагнул к столу, волоча за собой верную бормотайку.

— Ваше приказание исполнено, генерал, — доложил он, и что-то похожее на довольную улыбку тронуло углы его огромного рта.

Зелг уяснил для себя сразу две вещи. Первую: вероятно, все идет по заранее утвержденному плану. И вторую: как всегда, он что-то пропустил. Как минимум — заранее утвержденный план. В целом мысль была верная.

Скрипнула дверь. Архаблог просунул голову в образовавшуюся щель.

— Что вам, милейший? — холодно осведомился домоправитель.

— А кто у вас принимает ставки? — взволнованно спросил идейный вдохновитель Кровавой паялпы.

— Какие ставки? — изумился Зелг.

— Четыре поединка и одно большое сражение — это вполне приличный турнир. Болельщиков хоть отбавляй — две армии, причем все сплошь существа обеспеченные. Неужели вы не собираетесь делать на этом деньги?

— Деньги, — мурлыкнул Думгар. — Деньги…

— Большие деньги, — уточнил Отентал, пролезая под локтем у кузена.

— Просто поразительно, — сказал голем. — Как я сразу не увидел в вас единомышленников! Вероятно, переутомился.

«Любимая Кася.

Недавно закончился военный совет, милорд Такангор провел последний смотр войскам, и завтра… нет, уже сегодня на рассвете мы выступаем по направлению к Липолесью. Но ты, вероятно, и сама об этом знаешь. Я очень волнуюсь — ведь мне впервые придется воевать вдалеке от тебя. К тому же я не уверен, что оправдаю возложенные на меня надежды, хотя и намерен приложить максимум усилий, чтобы вырвать у демонов победу.

Надеюсь, что дедушка и Думгар правы и они (демоны) все же не станут нарушать неписаные правила, хотя и не представляю себе, как такое может быть. Вероятно, я не слишком хороший человек. Впрочем, какой же я человек, как выяснилось.

Кася, я не знаю, прочтешь ли ты это письмо. Дедушка Узандаф твердит, что та очаровательная голубоглазая девушка с веснушками — не более чем символ, знак, как его седовласый рыцарь или дракон Валтасея Тоюмефа, которого фея Гризольда так забавно называет Валтасиком. Но мне кажется, что это не так.

Ты станешь смеяться, милая Кася, но я уверен, что видел именно тебя. Не знак, не символ, не зыбкую тень, а существо из плоти и крови. Или хотя бы чего-то подобного. Что я видел свою единственную и неповторимую любовь.