Чтение онлайн

Стараясь подавить тревогу, Сочжин набрала номер подруги. Та, едва подняв трубку, сразу принялась уговаривать ее не идти работать в эту компанию.

– У меня нет выбора. Главное – пусть вовремя платят, больше мне ничего не надо, – собрав все мужество в кулак, сказала Сочжин.

– Совсем, что ли, дурочка? Да у них зарплата стажера ниже, чем у продавца в магазине на почасовой оплате. Ну вот сколько они тебе предложили, а?

Подруга была права: работая в круглосуточном магазине, Сочжин получала почти столько же. Но ведь есть шанс попасть в штат… Предвидя, что скажет на это подруга, Сочжин промолчала.

– У тебя что, совсем нет самоуважения? Слабохарактерная? Помнишь Хаын из церкви? Она оттуда сбежала!

Сочжин положила трубку и, включив компьютер, стала вразнобой набирать в поиске: «испытательный период», «оплата», «дурная слава», «злоупотребление полномочиями», «ложные обещания взять в штат». На каждый запрос поисковик выдавал десятки статей. Просматривать их даже не было необходимости: все и так ясно. Тогда Сочжин дрожащей рукой добавила еще одно слово: «слабохарактерная».

Торопясь сбежать от изнуряющей жары, Сочжин открыла стеклянную дверь магазина и зашла внутрь. Ее обдало прохладой от кондиционера, который, впрочем, не смог остудить ее гнев. Из-за стеллажей появился Кынбэ и тут же поприветствовал:

– Добро пожаловать!

Сочжин вдруг показалось, что он смотрит на нее как на слабохарактерную неудачницу, и она поежилась. Все ее предвзятые мысли к этому человеку вернулись бумерангом и зазвенели в ушах.

Ничего не ответив, девушка направилась к холодильнику, чтобы взять сочжу, а затем к прилавку – за чипсами с лобстером. Заметив резкость в ее движениях, Кынбэ поспешил к кассе, а поняв, что она собирается купить, радостно усмехнулся:

– Точно! Значит, это вы та любительница заливного. А я-то все гадал, где мы могли встречаться! Ха-ха!

– Рассчитайте, пожалуйста.

– Что-то случилось? Вы чего такая расстроенная? Выпивать нужно только по хорошему поводу.

– Я же попросила просто рассчитать меня! Почему вы вечно пристаете ко всем? Думаете, если вы старше, я должна терпеть это?

– Успокойтесь! Я же просто сказал, что алкоголь лучше приберечь для радостных событий…

– А я просила совета? Думаете, я слабохарактерная? Изобрели велосипед! Об этом уже и так все знают! И кстати, вот что: вы тоже слабохарактерный! Ничем не лучше меня! Такой же бесполезный…

Сказав это, она положила руку на маску, словно прикрывая рот, и забилась в рыданиях. В недоумении Кынбэ почесал лоб и протянул ей салфетку. Вытерев слезы, Сочжин услышала, как открылась дверь, и поспешила в подсобку, где и просидела, утирая слезы, все то время, что Кынбэ обслуживал посетителя.

Наконец придя в себя, она осознала, что учинила. Надо же! И это на трезвую голову! И Кынбэ пострадал ни за что. Одолеваемая раскаянием и стыдом, Сочжин поняла, что придется расстаться с работой в круглосуточном магазине, хотя сейчас это был единственный способ оставаться на плаву.

Прозвенел колокольчик на двери: клиент ушел. Стыдясь смотреть Кынбэ в глаза, Сочжин вышла из подсобки и попыталась незаметно выскользнуть из магазина, как вдруг…

– Секунду! – прокричал ей вслед Кынбэ.

Невольно застыв на месте, девушка услышала, как откупорилась бутылка. Она обернулась и увидела стоящего за кассой Кынбэ: в руках он держал стаканчик со светло-коричневой жидкостью.

– Выпейте перед уходом. Обещаю молчать.

Не отдавая себе отчета, Сочжин подошла к прилавку и опустошила бумажный стаканчик, протянутый мужчиной. Это и правда освежило ее голову. Затем рука девушки сама собой потянулась к уже открытой упаковке с чипсами. Пряный вкус утешил Сочжин, и она заговорила.

Девушка извинилась и, чтобы хоть как-то оправдаться, рассказала о сегодняшней неприятной встрече. Кынбэ просто слушал ее, отхлебывая из стакана и удивленно вытаращив глаза. Сочжин была благодарна за поддержку, но все равно невольно усмехнулась: вот как ведут себя в такой момент слабохарактерные люди. Не понимая причины ее улыбки, мужчина растерянно почесал затылок. В этот момент Сочжин вспомнила, как он говорил ей о «Жур ле ту», и рассмеялась.

Чуть позже Кынбэ сходил за второй упаковкой ее любимой закуски и сам рассчитался.

– Позволим себе еще одну порцию чипсов для слабохарактерных.

Сочжин не ответила, и он смутился.

– Толстолобик.

– Что?

– Папа все время путал его с лобстером.

– Ха-ха! Ну да, их легко перепутать…

– Папа работал в Сеуле, а жили мы в Мокпхо. На выходные он приезжал домой, и я все время просила его привезти мне чипсов с лобстером. А он каждый раз путал и привозил этого толстолобика! Каждый раз! Поэтому чипсы напоминают мне о папе.

Сочжин снова готова была расплакаться. Чтобы разрядить обстановку, Кынбэ открыл упаковку чипсов и заявил, что надо бы попробовать как-нибудь этого толстолобика.

– Папе бы понравилось, что взрослая дочь ест толстолобика, запивая сочжу. Он у вас явно знал, что чипсы с лобстером самые вкусные. Я вот люблю со вкусом креветок. И еще с крабом! О! Но лучше всего с китом! Может, возьмем?

– Хватит.

– О, а вы знали, что крупный толстолобик может стать хищником, если ему не хватает еды? Мы же отправили несколько особей в Америку – так он там сожрал всю местную рыбеху. Уничтожает экосистему. Вот она, сила корейской рыбы!

– Я попросила вас не болтать, а вы все равно за свое. На самом деле…

Сочжин не договорила, окинув Кынбэ сердитым взглядом.

– «На самом деле» что? – обиженно пробормотал он.

– На самом деле… спасибо вам за это.

– Ерунда.

С этими словами Кынбэ положил в рот горстку чипсов. Опустошив стакан, Сочжин встала, кивнула в знак прощания и направилась к двери.

– Толстолобик!

Сочжин остановилась.

– Перестаньте быть слабохарактерной. Станьте хищником. Совсем как толстолобик.

Вместо ответа она изо всей силы толкнула стеклянную дверь, и ее сразу окутал знойный воздух. Этот воздух внушил ей уверенность. Больше Сочжин никому не позволит обращаться с собой несправедливо. Она и правда стала настоящим толстолобиком. Ее не пугали ни темные переулки, ни подземный переход на станции «Намён», ни этот город, где на работе умер ее отец.

Подняв глаза в ночное небо, Сочжин заговорила с ним:

– Папа, лобстер ведь на самом деле не рыба.

Ответа не последовало.

– Когда я это узнала, сразу же захотела рассказать тебе, но ты не вернулся. Я не смогла…

И вновь никто не отозвался.

– Больше у меня не будет шанса поговорить с тобой, поэтому скажу сейчас: это ракообразные.

Тишина.

– А еще я теперь стану настоящим толстолобиком.

«Я верю в тебя», – услышала она в глубине души голос отца.