Чтение онлайн

Прославленный литератор оценил тактичность Хэсса, опять таки одобрительно глянул на него и стал рассказывать то, что понаписал в новой книге.

– Я решил ее назвать "Судзуками: история выбора". Это, конечно, не то название, что было у Одольфо. У него было два десятка черновых вариантов, но все они не подошли.

– Почему?
– Хэсс проникся экспрессией маэстро Льямы.

– Понимаешь, у таких вещей должно быть глубоко философское название на радость всем критикам.

– Ага, - Хэсс обдумал и согласился.
– Так чем дело кончилось?

– Давай я по порядку тебе перескажу, уж, - решил маэстро.
– Я там кое-что и в начале менял, чтобы углубить акценты и сконцентрировать внимание на этом самом выборе.

Маэстро как раз перешел к сюжетной линии, когда подошел Бармен. Без просьб хозяин заведения поставил перед маэстро Льямой чашку с травяным чаем, а перед Хэссом стакан с холодной водой. Оба поблагодарили Бармена не прерывая разговора.

– Первые две главы я посвятил истории жизни Судзуками до роковых событий, описываемых в книги. Сам понимаешь, что читателю надо знать, что подвигло их героя к совершению того или иного преступления. В этом романе Судзуками предстает жертвой родительской любви. Его мать слишком его любила и вырастила из него чудовище. Судзуками считает, что он всегда прав. В третьей главе погибает друг Судузками, который стал жертвой именно всегдашней правоты Судзуками. Судзуками не скрыл проступка Йольда, так я назвал погибшего друга и соседа Судузуками. Главный герой не вмешался, не защитил глупого Йольда. Понимаешь? Да, и проступок пустячный, но в молодости всё воспринимается острее. И вот, Йольда погиб, намеренно разбившись на магическом турнире. Судзуками находит записку, в которой Йольда сумбурно описывает причины своего поступка. Этим заканчивается третья глава моего романа. С четверной по десятую идет полностью текст Одольфо. Там про его героические поступки покончить собой и разобраться в своих эротических фантазиях. Когда фантазия закончила свою работу, вступился разум и проснулась совесть. Потом я развил еще на пять глав раздумья Судзуками и добавил несколько реальных попыток покончить с собой, но всегда ему кто-то мешал. Судзуками попробовал отравиться, но неожиданно у него прихватило живот. Судзуками вышел по делу, и яд выпил один из учителей, зашедший к нему. Потом Судузками соорудил самострел, но под самострел попал глава магической школы. Тогда Судзуками попробовал убить себя заклинанием, но что-то напутал и прибил лекаря школы магии. В отчаянии Судзуками попытался повеситься, но здесь его отвлекли на праздничный обед в честь победы школы в этом самом магическом соревновании. Веревку украл один из учеников, попытавшийся выбраться тайком из Башни и разбившийся. Веревка оказалась ветхой.

– Как там все не перемерли?
– Хэсс попытался подсчитать количество жертв.

– Это не входило в мои планы, - скромно признался маэстро Льяма.

– Это пятнадцать глав, а что остальные пять?
– Хэсс помнил, как перелистывал книгу, что там было два десятка глав.

– Последние пять стали для меня самыми трудными, - признался мастер слова Льяма.
– Это своего рода заключение истории.

– Так чем это можно закончить?
– Бармен оказывается внимательно слушал разговор посетителей.

– Все очень просто, я закончил наиболее очевидно. Это любят наши критики, - маэстро тянул время, подстегивая любопытство слушателей.

– Как?
– Хэсс решил, что прочитает этот роман, чтобы проверить не смеется ли над ним маэстро Льяма.

– Судзуками под влиянием чувства сильной вины за такое количество жертв в магической школе попросил друзей, чтобы те закопали его живьем в землю.

– Фу, - плюнул Бармен.

– И что?

– Он помер, глубоко осознавая свою вину за рождение и жизнь в этом мире, - признался маэстро.

– Какая гадость, - заключил Бармен.

– А народу нравится, - вспомнил Хэсс утренний разговор с доставщиком книг.
– Что же это такое творится?

– Знаешь, Хэсс, - маэстро поставил свою чашку.
– Живи себе спокойно, и не задумывайся над такими вещами. Ты к народу имеешь весьма слабое отношение.

Здесь Хэсс не понял ничего, но переспрашивать не стал, свое восприятие мира показалось Хэссу дороже этого понимания.

– Маэстро, так в чем здесь этот самый философский смысл?
– Хэсс уже окончательно потерялся в рассуждения Льямы.

Кто-то открыл дверь в Клубное Кафе и потянуло сквозняком, Хэсса обдало теплым ветром. Ему даже показалось, что это Одольфо.

– Странно, чего это двери просто так открываются?
– удивился Бармен.

– День такой, - хмыкнул Льяма.

Хэсс был склонен с этим согласиться, хотя у него было свое мнение, чего это двери открываются сами по себе.

– Так, что, маэстро?
– напомнил Хэсс свой вопрос.

– Смысл в том, мой юный соавтор, что на выбор можно смотреть с разных сторон. Во-первых, в этой книге сразу бросается в глаза, что выбор Судзуками делает постоянно. И делает выбор он всегда в свою пользу.

– А, во-вторых, если уж есть во-первых?
– Хэсс опять подивился выводам маэстро Льямы.

– Во-вторых, Хэсс, у Судзуками по сути никогда и не было настоящего выбора, - Льяма загадочно смотрел на Хэсса.

– Это как?
– опешил Хэсс.

Бармен крякнул, тем самым проявив свое недоумение.

– Да, так, что жизнь Судзуками череда глупых решений. Свободный выбор, то есть абсолютно любой, могут делать свободные и не обремененные моральными терзаниями люди.

– Погодите, вы о чем?
– Хэсс остановил маэстро.

– Не думай об этом, - посоветовал маэстро.
– Тебе это не грозит.

– Что?
– Хэсс вообще ничего не понимал.

К ним подошел критик Шамболалай, который попросил маэстро Льяму на несколько слов. Хэсс и Бармен смогли поговорить о своих делах. Бармен заменил Хэссу стакан.

– Бармен, говорят, что ты всех знаешь?
– вор начал издалека. Начинать с сути дела можно было только, когда точно знаешь, что тебе ответят. Сейчас у Хэсса не было такой уверенности. Окольные разговоры давали шанс, что всплывет хоть какая-то полезная информация.

– Многих, - Бармен даже не улыбнулся.
– Ты всеми интересуешься или кто конкретный тебе нужен?

– Всеми пусть Шляссер интересуется, - Хэсс тоже не стал улыбаться, разговор шел серьезный. За спиной шумели люди-посетители, но Хэссу и Бармену было не до них.

– Хорошее пожелание товарищу Шляссеру, - оценил Бармен.

– Благодарю, сам видишь, что издание книг даром не проходит, - Хэсс понял, что Бармен напряжен. Значит, что-то было в их разговоре. Чего-то Бармен ждет.

– Шаа Змеёныш, - прозвучало имя от Хэсса.

– Я так и думал, что ты этого не оставишь, - Бармен чуть расслабился.

– А что-нибудь сказать по этому поводу можете?
– Хэсс ощутил странную волну сочувствия со стороны Бармена.

– Могу, - тот старался осторожно подбирать слова.
– Могу рассказать, что возможно, это все было неспроста. В один из дней Шаа пришел ко мне с неким предметом и попросил показать одну вещь, он хотел проверить подойдет ли эта вещь для его предмета.

– Медальон и шкатулка из черного камня, - догадался ученик Шаа.

Бармен чуть кивнул, но продолжал говорить о вещах и предметах.

– А кто-нибудь об этом узнал?
– Хэсс цеплялся за перышко надежды.

– Тогда никто, но я сказал, что нужную ему вещь можно достать у Толстушки Вали, - признался Бармен.

– Она не могла, - Хэсс был в этом уверен.

– У нее служил помощником один тип по прозвищу Столичный.

– Что это значит?
– Хэсс не помнил такого типа.

– Столичный это как сокращение от Столичного Актера. Я знаю, что тот прибыл в Эвари откуда-то из провинции, из парня не вышел знаменитый столичный актер, но получился специалист по проблемам, - Бармен пожал плечами.