Чтение онлайн

Алферову стало стыдно. Немножко поиздеваться — это одно, а всерьез расстроить слабую женщину — совсем другое.

— Прежде, чем ломиться в дверь, — весело заметил он, — стоит проверить: а заперта ли она?

Марина, вздрогнув, уставилась ему в лицо, затем с глубоким удовлетворением сообщила:

— Я дура, Александр Владимирович.

— Почему же дура? — улыбнулся Алферов. — Вчера утром вы на редкость ловко уклонялись от прямых ответов на мои вопросы. Я просто восхищался!

— Я совершенно неправильно оценивала ситуацию, — без промедления признала Марина. — Думала, кто-то сгоряча плеснул Юрскому яду, не очень соображая, что делает. Света, например, или Снутко, или Леша Вольский. В умопомрачении, понимаете?

— В состоянии аффекта.

— Вот именно. Игорь, слава богу, идет на поправку, а второй раз в это самое состояние аффекта преступник впадет вряд ли. Наверное, убийство из ревности казалось мне слишком мелодраматичным, чтобы воспринимать его всерьез.

Майор с удивлением понял, что собеседница идет по его стопам, повторяя аргументы, которые он привел недавно Пашке.

Марина, помолчав, добавила:

— Я отвечу честно на любой ваш вопрос. И еще одно. Вы спрашивали, кто первым сел за стол в субботу. То есть из-за кого яд достался не Юрскому, а Игорю. Я не видела, но могу предположить. Снутко, Вольская или сам Юрский. Они не входят в наш клуб, и все они не пели. Возможно, они и вовсе не вставали из-за стола. А кто несомненно сел в числе последних, это Миша Бальбух, Славик Петухов, Леша Вольский и Игорь Карпов. Они играли на гитарах и прежде, чем сесть, упаковывали их в чехлы. Но повлиять на то, куда сядет Игорь, мог лишь человек, чье место не очень далеко. Рядом с Игорем сидела Оля, около нее я. Рядом с Юрским Майя, около нее Снутко. Остальные повлиять могли вряд ли. Игорь в темноте их бы не заметил.

— То есть наиболее вероятны Снутко или Юрский?

— Да. Но, если первым сел Снутко, это снимает с него подозрения. Он бы внимательно смотрел, куда садится, если б от этого зависел успех преступления, как вы считаете?

— Думаю, да. А вы, например, могли сесть первой?

— Мне кажется, когда я садилась, Оля уже была на месте, но ручаться не могу. Я же не знала, что это важно! Да, и еще… Извините, что я лезу, но… Честное слово, Лена Бальбух никогда бы не отравила Славика.

— Накануне он бросил ее ради Майи, — ехидно напомнил майор, несмотря на полное согласие с собеседницей.

— Даже если б он стоял у алтаря с другой, — улыбнулась Марина, — Лена не теряла бы надежды, что он еще передумает и женится на ней. Она оптимистка.

— Да. Но ее готовность схватиться за любую особь мужского пола просто ошарашивает, — не сдержавшись, насплетничал Алферов.

— Александр Владимирович! Представьте себе, вы живете на улице. Холодно, тоскливо, неприютно. Разумеется, вы бы с большим удовольствием поселились в роскошных хоромах, но при необходимости подрались бы и за собачью конуру.

Майор засмеялся:

— Собачья конура в данном случае — это я?

У него промелькнула идея, основанная именно на Леночкой наивной привычке кокетничать вне зависимости от реакции объекта. В какой-то ситуации эта привычка пойдет девочке на пользу, главное, чтобы она получила шанс… Впрочем, он продолжал слушать Марину, весело возразившую:

— Какая ж вы собачья конура — скорее милицейская будка. Я подразумевала Славика. Но Леночка любую конуру обустроила бы с таким энтузиазмом, что та выглядела б вполне пристойно. О господи! Что я несу? Славик умер, а я…

Марина, смутившись, смолкла.

— У вас был с ним роман? — вдруг вырвалось у Алферова.

— Да что вы? — изумилась собеседница. — Звонил иногда по телефону. Это кто вам сказал?

— Надежда Юрьевна Павлова. Кстати, Снутко утверждает, что Павлова сама позвонила ему и предложила прийти на вашу встречу, а Павлова сообщила, что первым позвонил он. Если она, не очень понятно, зачем ей это нужно.

— То, что я скажу, мое сугубо личное мнение, — вздохнув, произнесла Марина. — Со мною никто не согласен. Все считают ее очень милой, непосредственной и наивной. А я терпеть ее не могу. Где она, там всегда скандалы. Я уверена, она провоцирует их нарочно, а вовсе не по наивности. Ей это доставляет огромное удовольствие. Сталкивать людей лбами и смотреть, что из этого выйдет. Например, Майку с бывшим мужем, которого Майка не хочет видеть. Надежда Юрьевна так развлекается!

— Не спорю, — подтвердил майор и холодно добавил: — Но аналогичные развлечения вашей подруги почему-то не вызывают у вас осуждения. А также использование ею брака как способа обогащения.

Марина подняла расстроенные глаза и после паузы тихо спросила:

— У вас есть немного времени? Прямо сейчас? Это на машине десять минут.

Алферов так опешил, что автоматически кивнул. Ехали и впрямь десять минут, остановились у роскошного отреставрированного особняка на набережной. Консьержка поздоровалась с Мариной, словно с доброй знакомой.

Дверь открыла Майя.

— Маринка! — обрадовалась она.

— Я привела в гости Александра Владимировича, — предупредила Марина.

— Ты? — странно уточнила Майя.

— Да. Мы ненадолго.

— Так заходите.

Майя выглядела какой-то не такой. Сосредоточившись, майор понял, в чем дело. Во-первых, на ней были очки, превращающие трогательные беззащитные глаза в уверенные и проницательные. Во-вторых, облегающее платье сменилось брюками и просторной кофточкой, скрывающими фигуру. Но хозяйка квартиры не спешила снимать очки и переодеваться, дабы исправить впечатление. Алферов вдруг понял, что ей совершенно наплевать, нравится она ему или нет. Как мужчина он ей безразличен, а интересует разве что в качестве гостя.

Не успел он удивиться метаморфозе, как в прихожей появился огромный пес — колли, некогда черный, а теперь седой. Он вошел осторожно, и майор с сожалением понял, что пес почти слеп.

— Рексушка, — потрепала его по загривку Марина, присев. — Как дела?

Рекс с удовольствием ткнулся ей в руки головой.

— Сколько ж ему лет? — почтительно осведомился Алферов.

— Девятнадцать.

— Ого!

Он тоже присел, но на его ласки пес реагировал весьма сдержанно.

— Рекс, хоть и видит плохо, но своих отличает, — с гордостью сообщила Майя. — Он еще у меня ого-го! Правда, Рексушка?

Майор вдруг вспомнил слова Снутко: «Мы разошлись из-за собаки». Из-за Рекса?

— Вы считаете, Рекса надо усыпить? — неожиданно выдала Марина, пока Майя на кухне ставила чайник.

Вопрос Алферова обидел. За кого она его принимает? За монстра?

— А Снутко хотел, — не дождавшись ответа, сказала собеседница. — Рекс вообще-то его пес, и он собирался его усыпить, а Майка не дала.

— Сомневаюсь, чтобы Снутко сильно настаивал, когда узнал, что Майя против, — резонно парировал Алферов.

— Разумеется, он не настаивал, но считал ее поведение женским капризом. Да, он не усыпил Рекса, но одно то, что он искренне хотел этого и не мог понять, почему это невозможно… да как с ним после этого жить?

Однако при виде Майи Марина быстро сменила тему.

— Майка, ты не помнишь, Снутко не мог в субботу сесть за стол первым? После пения, я имею в виду.

— Не мог, — засмеялась Майя. — Он сел уже после меня, это я гарантирую. А, пока мы пели, безобразно горланил прямо мне в ухо. Слух у него отсутствует начисто.