Чтение онлайн

Грубость же Кирилла — вызывает слёзы и глухую ноющую тоску.

Как только Кирилл отрывается от моих истерзанных губ, отталкиваю его от себя и, проскользнув мимо него, нажимаю кнопку запуска лифта.

Глаза жжет от слез. В груде пылает обида.

Чтобы унять дрожь, сотрясающую меня от эмоций, обхватываю себя руками.

— Саша, — хрипло зовет Кирилл.

— Молчи. Не говори со мной, — отвечаю ему с надрывом. На него не смотрю. Не могу. Иначе сорвусь и позорно разревусь.

Как только лифт останавливается и двери открываются, стремительно выхожу и прямиком иду на выход.

Чувствую, что Кирилл следует за мной, но так и не поворачиваюсь.

Как только оказываюсь на улице, спешу к своей машине, напрочь игнорируя окрик Кирилла.

— Поехали, — захлопнув за собой дверь, бросаю Андрею.

Машина трогается раньше, чем Кирилл успевает приблизиться.

Последующий месяц я никак не пересекаюсь с Кириллом.

Всячески пытаюсь вычеркнуть его из своих мыслей, забыть о нём, как когда-то давно уже делала, чтобы сберечь остатки своего разбитого сердца.

Я работаю на износ, абсолютно себя не жалея, и в конечном итоге мой организм даёт сбой.

Мне становится плохо прямо на рабочем месте. Я чуть не теряю сознание, и моя секретарша, в этот момент получавшая от меня задание, всполошившись не на шутку, вызывает Скорую прямо в офис.

Как итог, приехавший по вызову врач настоятельно рекомендует мне как следует отдохнуть. И хорошо питаться.

Каким-то образом прознавший о том, что мне стало плохо, Давид Рустамович, ворвавшийся в мой кабинет еще раньше приезда Скорой, заверяет врача, что проследит, чтобы я в ближайшие дни, а то и неделю, не появлялась на работе.

Мои протесты никто не слушает.

Вот так неожиданно у меня выдаются выходные.

Первые полутора суток я послушно провожу в кровати. Принимаю выписанные мне витамины, хорошо питаюсь и умираю от скуки. Я уже привыкла быть постоянно чем-то занята, и безделье меня убивает.

Но все мои попытки встать с кровати пресекает Валентина Петровна. Женщина грозится позвонить Давиду Рустамовичу, который привез меня домой после того случая, и нажаловаться на меня.

Угроза действует, я ложусь обратно в постель. Мне не хочется лишний раз тревожить занятого и, по сути, постороннего мужчину, который слишком сильно в последнее время стал обо мне печься.

На мой телефон то и дело приходят от него СМС с вопросами о самочувствие. Он интересуется, нужно ли мне что-то, заверяет, что может доставить всё необходимое. Я вежливо отказываюсь, говорю, что всё необходимое у меня есть и тревожиться не стоит.

С одной стороны, такая забота приятна. Но с другой, напрягает. Я ведь уже не маленькая девочка и понимаю, что его забота вызвана интересом ко мне как к женщине. А я абсолютно не готова к отношениям. Даже с таким прекрасным мужчиной, как Давид Рустамович.

Ещё мне почти каждый день пишет Матвей. Он постоянно зовёт меня на свидания, присылает смешные забавные ролики и картинки. Мои отказы он принимает с невозмутимым спокойствием. Говорит: «Значит еще не пришло время. Я подожду».

Его настойчивость восхищает. Такого упертого и легкого в общении мужчины я никогда в своей жизни еще не встречала. Егор не в счет. Тот был не упертым, а наглым. Эгоистичным. Думающим только о своих желаниях.

Матвей же открылся для меня совсем с другой стороны. Он оказался прекрасным образованным собеседником. Ему удаётся рассмешить меня. Я не чувствую неудобства в общении с ним.

Я сама не замечаю, как начинаю с азартом слать ему в ответ понравившиеся мне веселые ролики. Жду его СМС-ки каждое утро.

Мы с ним сближаемся. Общение с ним для меня как глоток свежего воздуха. Я снова ощущаю себя молодой девушкой, которая ничего толком в своей жизни еще не видела.

Внезапно вспыхнувших чувств к Матвею у меня нет. Он мне нравится, но скорее как собеседник, друг. Как мужчину я его не рассматриваю по простой причине: отношений я все еще не хочу. Я боюсь их. Даже мысль о близости с мужчиной вызывает тошноту.

Егор оставил неизгладимый след в моей душе. Травмировал мою психику. Я до дрожи боюсь секса.

Все чаще у меня появляются мысли, что я никогда больше не смогу подпустить к себе ни одного мужчину.

Мой погибший муж незримой тенью нависает надо мной. Следит, чтобы я хранила ему верность до смерти.

Передернув плечами, сбрасываю сковавшее меня напряжение, вызванное воспоминаниями о Егоре.

Только собираюсь отправиться в ванную и как следует там расслабиться, как телефон оживает.

Звонит отец.

— Привет, пап, — отвечаю родителю.

— Привет, детка. Как ты себя чувствуешь?

— Валентина Петровна, да? — хмыкнув, спрашиваю у него.

Вот же неугомонная и чересчур заботливая няня мне досталась.

— Она самая, — со смешком подтверждает отец. — Так как ты?

— Всё хорошо, пап. Я в порядке. Простое переутомление.

— Ты слишком много работаешь. Совсем себя не бережешь, — с грустью произносит он.

— Мне приходится много работать, чтобы оправдать оказанное мне доверие, пап. Я самый молодой гендиректор такого уровня. К тому же — женщина. Я должна работать больше и усерднее.

— Ты главный акционер, дочка. У тебя пятьдесят два процента акций. Ты ничего и никому не должна, — строго отвечает мне отец. — Тебе следует беречь себя ради сына. Кстати, как там мой внук?

— Даня в порядке. Он очень сильно изменился после смерти Егора. Стал спокойнее, — с нежной улыбкой говорю о сыне.

До сих пор не могу нарадоваться, видя, как мой мальчик счастлив.

— Ещё бы ему спокойнее не стать, — ворчит папа. — Смерть Егора стала для всех нас подарком.

— Пап, — укоризненно говорю. Я не защищаю Егора, но о мертвых нехорошо так говорить. В конце концов, он отец моего Дани.

И хотя бы за это я ему благодарна.

— Что «пап»? Егор был редкостной тварью. Властной, лживой и жестокой. Я до сих пор виню себя в том, что тебе пришлось пережить по его вине. И по моей, — удивляет меня отец своим признанием.

Мы никогда, ни разу не говорили с ним о Егоре и наших отношениях. Я всегда делала вид, что у нас всё прекрасно в семье. Изо всех сил старалась избавить отца от лишних волнений. Он все равно был не в силах что-либо изменить. Так зачем лишний раз его тревожить?